ГЛАВА II.
Страданія мистера Тутса.
Внизу, возлѣ лавки подъ вывѣскою деревяннаго мичмана, была пустая комната, бывшая когда-то спальнею Валтера. Валтеръ, разбудивъ капитана рано поутру, предложилъ ему перенести въ нее все, что было лучшаго въ маленькой гостиной, такъ, чтобъ Флоренса могла занять ее, когда встанетъ. Ничто не могло быть пріятнѣе для капитана Коттля, и часа черезъ два, эта комната преобразилась въ родъ береговой каюты, украшенной всѣми рѣдкостями гостиной, въ томъ числѣ и фрегатомъ "Тартаромъ", который капитанъ съ величайшимъ восторгомъ повѣсилъ надъ каминомъ и на который долго не могъ насмотрѣться.
Никакія убѣжденія Валтера не могли заставить капитана взять назадъ толстые часы, сахарные щипцы и чайныя ложки. "Нѣтъ, нѣтъ, другъ мой", былъ постоянный отвѣтъ капитана: "я уже отдѣлался навсегда отъ своей маленькой собственности." Эти слова онъ повторялъ съ особеннымъ выраженіемъ, очевидно предполагая, что они такъ же дѣйствительны, какъ актъ парламента, и что до новаго пріобрѣтенія имъ собственности, никто не въ состояніи его оспорить.
Это новое перемѣщеніе имѣло ту выгоду, что, давая Флоренсѣ болѣе-закрытый уголъ, оно позволяло поставить мичмана на прежнее мѣсто его наблюденій и снять ставни у лавки. Послѣдняя церемонія, при всей беззаботности капитана, не была излишнею, потому-что еще наканунѣ закрытыя ставни такъ встревожили сосѣдей, что лавка инструментальнаго мастера удостоилась особеннаго вниманія публики, и, отъ восхода до захожденія солнца, передъ нею постоянно сбирались группы голодныхъ зѣвакъ. Праздношатающіеся и бродяги особенно безпокоились о судьбѣ капитана. Несмотря на грязь, они прикладывали глаза къ рѣшетчатымъ отдушинамъ погреба, подъ окнами лавки, и напередъ восхищались надеждою видѣть капитана висящимъ въ углу; мнѣніе это, однако, было оспориваемо противною партію, которая утверждала, что онъ лежитъ на лѣстницѣ, убитый молотомъ. Поэтому, съ нѣкоторымъ неудовольствіемъ увидѣли, что предметъ такихъ предположеній рано по утру стоялъ здравъ и невредимъ въ дверяхъ своей лавки, и смотритель квартала, человѣкъ съ честолюбивымъ характеромъ, ожидавшій, что въ его присутствіи будутъ выламывать двери, и что его призовутъ въ судъ, какъ свидѣтеля, сказалъ даже сосѣду, жившему напротивъ, что человѣка въ лакированной шляпѣ онъ оставитъ на замѣчаніи.
-- Капитанъ Коттль, сказалъ Валтеръ, стоя съ нимъ вмѣстѣ въ дверяхъ лавки и смотря на знакомую улицу: -- во все это время вы ничего не узнали о дядѣ Солѣ?
-- Ничего, другъ мой, отвѣчалъ капитанъ, качая головою.
-- Онъ пошелъ меня отъискивать, добрый, благородный старикъ! Странно, однако, что онъ ничего не писалъ" вамъ. Въ этой бумагѣ, продолжалъ Валтеръ, вынимая пакетъ, распечатанный въ присутствіи всевѣдущаго Бонсби:-- онъ пишетъ, что если вы ничего не услышите о немъ до распечатанія ея, то можете считать его мертвымъ. Не дай Богъ, чтобъ это случилось! Но вы вѣрно услышали бы о немъ, еслибъ онъ умеръ. Кто-нибудь, конечно, написалъ бы вамъ, что "въ такой-то день, умеръ въ моемъ домѣ, или въ моемъ присутствіи, мистеръ Соломонъ Джилльсъ изъ Лондона, поручившій мнѣ передать вамъ то-то и то-то".
Капитанъ, которому это до-сихъ-поръ никогда не приходило въ голову, былъ пораженъ такимъ неожиданнымъ соображеніемъ, и отвѣчалъ, задумчиво покачивая головою:
-- Умно сказано, другъ мой, очень-умно сказано.
-- Я думалъ объ этомъ, сказалъ Валтеръ:-- или, лучше сказать, я думалъ о томъ и о другомъ въ-продолженіе безсонной ночи, и немогу не убѣдиться, капитанъ Коттль, что дядя Соль живъ и воротится. Я не слишкомъ удивляюсь его отъѣзду, потому-что, даже оставя въ сторонѣ его страсть къ чудесамъ и его привязанность ко мнѣ, передъ которою были ничтожны всѣ прочіе разсчеты его жизни, что лучше меня никому не было извѣстно...
Голосъ Валтера измѣнился, и онъ разсѣянно глядѣлъ вдоль улицы.
-- Оставя все это въ сторонѣ, говорю я, мнѣ часто случалось читать и слышать о людяхъ, которые, потерявъ при крушеніи корабля кого нибудь изъ любимыхъ родственниковъ, поселялись у той части морского берега, куда скорѣе всего могли прійдти вѣсти о пропавшемъ кораблѣ, и даже по его слѣдамъ доходили до мѣста его назначенія, какъ-будто ихъ" поѣздка могла доставить имъ какія-нибудь свѣдѣнія. Мнѣ кажется, что я самъ когда-нибудь сдѣлаю тоже, и скорѣе, чѣмъ другіе. Но почему дядюшка не пишетъ къ вамъ, когда онъ хотѣлъ писать, и какимъ образомъ онъ могъ умереть, не извѣстивъ васъ черезъ кого-нибудь о своей смерти, этого я не понимаю.
Капитанъ Коттль замѣтилъ, качая головою, что самъ Джекъ Консби въ этомъ случаѣ сталъ бы въ тупикъ, не смотря на то, что онъ такой человѣкъ, котораго мнѣніемъ пренебрегать не должно.
-- Еслибъ дядюшка былъ неосторожнымъ юношей, котораго могло бы подпоить и обобрать веселое общество, или беззаботнымъ матросомъ, съѣхавшимъ на берегъ съ двухмѣсячнымъ жалованьемъ въ карманѣ, то я могъ бы еще понять, какимъ-образомъ онъ пропалъ, не оставя никакого слѣда. Но въ настоящемъ случаѣ, этого допустить невозможно.
-- Что жь ты думаешь объ этомъ, другъ Вал'ръ? спросилъ капитанъ, смотря на него пристально.
-- Капитанъ Коттль, отвѣчалъ Валтеръ:-- я не знаю, что и думать. Точно онъ никогда не писалъ? Развѣ въ этомъ не осталось никакого сомнѣнія?
-- Если Соль Джилльсъ писалъ, то гдѣ же его письмо?
-- Можетъ-быть, оно было передано имъ кому-нибудь и потомъ забыто или затеряно, замѣтилъ Валтеръ.-- Это всего вѣроятнѣе. Я не только не вижу другой причины, капитанъ Коттль, но не могу и не хочу видѣть.
-- Все это только надежда, Вал'ръ, мудро заключилъ капитанъ.-- Надежда есть томбуй {Родъ боченка, привязываемой къ якорю и плавающій сверху для показанія, гдѣ лежитъ якорь.}; но, другъ мой, какъ всякій буекъ, она только плаваетъ, но не можетъ имѣть опредѣленнаго курса. Гдѣ надежда, тамъ и якорь; но что мнѣ въ якорѣ, когда я не могу найдти подъ собою глубины?
Капиталъ Коттль сказалъ это скорѣе какъ умный гражданинъ, принужденный удѣлить часть своихъ запасовъ мудрости неопытному юношѣ, чѣмъ отъ своего собственнаго лица. Въ-самомъ-дѣлѣ, лицо его живо сіяло надеждою, перешедшею къ нему отъ Валтера, и онъ одобрительно потрепалъ его по плечу, воскликнувъ съ энтузіазмомъ:-- Браво, Вал'ръ! Какъ частный человѣкъ, я самъ твоего мнѣнія.
-- Теперь еще одно слово о дядюшкѣ, капитанъ Коттль. Мнѣ кажется невозможнымъ, что еслибъ онъ писалъ къ вамъ обыкновеннымъ образомъ, то-есть, по почтѣ, понимаете...
-- Понимаю, понимаю.
-- Чтобъ вы не получили письма?
-- Вал'ръ, сказалъ капитанъ, придавая своему голосу нѣсколько-строгое выраженіе:-- не ждалъ ли я день и ночь извѣстіи объ этомъ ученомъ человѣкѣ, Солѣ Джилльсѣ, съ-тѣхъ-поръ, какъ потерялъ его? Не болѣло ли постоянно мое сердце о тебѣ и о немъ? На яву и во снѣ я не оставлялъ своего поста, и не оставлю его, пока не увижу васъ вмѣстѣ подъ вывѣскою мичмана!
-- Да, капитанъ Коттль, отвѣчалъ Валтеръ, пожимая ему руку: -- я вполнѣ вѣрю вамъ и чувствую доброту вашу. Я увѣренъ, что вы не сомнѣваетесь во мнѣ точно такъ же, какъ не сомнѣваетесь въ томъ, что видите меня здѣсь пожимающимъ вашу благородную руку.
-- Да, да, Вал'ръ, отвѣчалъ капитанъ съ сіяющимъ лицомъ.
-- Я не стану дѣлать новыхъ предположеніи, сказалъ Валтеръ; -- прибавлю только, что сохрани меня Богъ дотронуться до чего-либо, принадлежавшаго дядюшкѣ. Все, что онъ здѣсь оставилъ, будетъ подъ сохраненіемъ вѣрнѣйшаго изъ казначеевъ и добрѣйшаго изъ людей, и если этотъ человѣкъ не называется Коттлемъ, то у него нѣтъ имени! Теперь, лучшій изъ друзей, поговоримте о миссъ Домби.
Вмѣстѣ съ этими словами, въ Валтерѣ произошла перемѣна; казалось, увѣренность и надежда оставили его.
-- Прежде, чѣмъ миссъ Домби оставила меня, когда вчера я началъ говорить объ ея отцѣ, вы помните?..
Капитанъ очень помнилъ и покачалъ головою.
-- Прежде этого, сказалъ Валтеръ: -- я думалъ, что намъ предстоитъ тяжкая обязанность отдалить ее отъ друзей и возвратить домой.
Капитанъ чуть слышно прошепталъ: "стопъ", или "такъ держать!", или что-то другое, равно приходившееся кстати. Замѣшательство, въ которое привело его такое извѣстіе, было причиною, что это навсегда осталось неизвѣстнымъ.
-- Но теперь этого не будетъ, сказалъ Валтеръ.-- Я скорѣе позволю снова бросить себя на тотъ обломокъ, на которомъ я такъ часто плавалъ, въ мечтахъ, послѣ моего спасенія, и готовъ умереть на немъ!
-- Ура! вскричалъ капитанъ съ невыразимымъ удовольствіемъ.-- Ура! ура! ура!
-- Можно ли было думать, что ей, доброй, молодой и прекрасной, такъ нѣжно воспитанной, предназначенной для одного счастія, прійдется бороться съ безжалостнымъ свѣтомъ? Но теперь мы видимъ пучину, которая невозвратно отдѣлила ее отъ всего.
Капитанъ Коттль, не совсѣмъ понимая Валтера, одобрялъ его слова и замѣтилъ съ увѣренностью, что вѣтеръ дуетъ прямо съ кормы.
-- Ей нельзя оставаться здѣсь одной, капитанъ Коттль, съ безпокойствомъ замѣтилъ Валтеръ.
-- Конечно, братецъ, отвѣчалъ капитанъ, послѣ нѣкотораго размышленія.-- Теперь ты здѣсь...
-- Любезный капитанъ Коттль! миссъ Домби, при ея невинномъ сердцѣ, смотритъ на меня, какъ на брата; но могу ли я пользоваться этимъ именемъ, когда мнѣ запрещаютъ это и честь и совѣсть?
-- Вал'ръ, замѣтилъ капитанъ, нѣсколько смѣшавшись:-- развѣ нѣтъ другаго имени...
-- О, не-уже-ли вы хотите, чтобъ я лишился ея уваженія, прикидываясь любовникомъ въ то время, когда она такъ довѣрчиво пришла искать здѣсь пріюта? но что я говорю? вы сами не допустили бы меня до такого поступка.
-- Другъ мой, Вал'ръ, сказалъ капитанъ, говоря тише и тише:-- мнѣ казалось, что нѣтъ никакого препятствія...
Валтеръ махнулъ рукою въ знакъ отрицанія.
-- Хорошо, другъ мой, шепталъ капитанъ:-- я во всемъ съ тобою согласенъ.
-- Теперь, капитанъ Котгль, весело сказалъ Валтеръ:-- намъ необходимо найдти кого-нибудь для миссъ Домби, пока она здѣсь останется. Изъ родныхъ ея просить некого. Миссъ Домби, знаетъ, что всѣ они въ зависимости отъ ея отца. Что сталось съ Сузанною?
-- Съ молодою женщиною? спросилъ капитанъ.-- Мнѣ кажется, что ее отослали противъ желанія радости сердца. Я уже отъискивалъ ее, но мнѣ сказали, что она давно уѣхала.
-- Въ такомъ случаѣ, спросите миссъ Домби, куда она уѣхала, и мы постараемся отъискать ее. Теперь, я думаю, миссъ Домби скоро встанетъ. Вы ея лучшій другъ; дождитесь ея на верху, а я распоряжусь всѣмъ внизу.
Капитанъ, повѣся голову, повторилъ вздохъ Валтера и повиновался. Флоренса была въ восторгѣ отъ своей новой комнаты, спросила о Валтерѣ, и радовалась мысли увидѣться съ своимъ старымъ другомъ, Сузанною. Но о Сузаннѣ Флоренса знала только то, что она живетъ гдѣ-то въ Эссексѣ, а гдѣ именно, этого, по ея словамъ, никто не могъ сказать, кромѣ мистера Тутса.
Съ этимъ извѣстіемъ опечаленный капитанъ возвратился къ Вальтеру, и объяснилъ ему, что мистеръ Тутсъ былъ тотъ самый джентльменъ, съ которымъ онъ сошелся у дверей и который безнадежно влюбленъ въ миссъ Домби. Капитанъ разсказалъ также, какимъ-образомъ извѣстіе о мнимой погибели Валтера познакомило его съ мистеромъ Тутсомъ, и какъ они заключили условіе, чтобъ мистеръ Тутсъ никогда не говорилъ о предметѣ своей любви.
Оставался вопросъ: можетъ ли Флоренса довѣриться мистеру Тутсу? и когда Флоренса сказала: "о, отъ всего сердца!" явилось затрудненіе найдти, гдѣ живетъ мистеръ Тутсъ. Флоренса этого не знала, а капитанъ позабылъ; но въ то самое время, какъ капитанъ говорилъ Валтеру, въ маленькой гостиной, что мистеръ Тутсъ долженъ скоро прійдти, мистеръ Тутсъ дѣйствительно явился.
-- Капитанъ Джилльсъ, сказалъ онъ, безъ церемоніи бросаясь въ гостиную: -- я нахожусь теперь въ состояніи, близкомъ къ сумасшествію!
Мистеръ Тутсъ выбросилъ эти слова какъ изъ мортиры и потомъ уже замѣтилъ Валтера.
-- Извините меня, сэръ, сказалъ Тутсъ, отирая лобъ:-- я совершенно теряю разсудокъ, если уже не потерялъ его, и мнѣ, признаюсь, не до учтивости. Капитанъ Джилльсъ, позвольте мнѣ переговорить съ вами наединѣ.
-- А мы васъ и искали, сказалъ капитанъ, взявъ его за руку.
-- О, капитанъ Джилльсъ, зачѣмъ могли вы меня искать? Я въ такомъ состояніи, что не смѣлъ выбриться. Платье мое не вычищено; волосы растрепаны. Я сказалъ Боевому-Пѣтуху, что если онъ предложитъ вычистить мнѣ сапоги, то я убью его.
Всѣ эти признаки разстроеннаго разсудка подтверждались еще дикимъ выраженіемъ лица мистера Тутса.
-- Послушай, братецъ, сказалъ капитанъ: -- вотъ племянникъ стараго Соля Джилльса, тотъ самый, котораго считали погибшимъ въ морѣ.
Мистеръ Тутсъ отнялъ руку отъ лба и выпучилъ глаза на Валтера.
-- Боже мой! вскричалъ онъ: -- какое столкновеніе несчастій! Какъ вы поживаете? я думаю, вы порядкомъ вымочились. Капитанъ Джилльсъ, позвольте мнѣ переговорить съ вами въ лавкѣ.
Онъ взялъ капитана за полу и, уволя его, прошепталъ:
-- Капитанъ Джилльсъ, не о немъ ли вы говорили, что онъ и миссъ Домби созданы другъ для друга?
-- Да, я когда-то такъ думалъ, отвѣчалъ неутѣшный капитанъ.
-- А теперь? вскричалъ мистеръ Тутсъ, снова схватываясь за лобъ.-- Изъ всѣхъ, онъ ненавистный соперникъ! Наконецъ онъ не будетъ ненавистнымъ соперникомъ! За что мнѣ его ненавидѣть? Нѣтъ, я докажу, что моя привязанность была истинно безкорыстна.
Мистеръ Тутсъ выскочилъ въ гостиную и сказалъ, пожимая Валтеру руку:
-- Какъ поживаете? Надѣюсь, что вы не простудились. Я буду очень родъ, если вы удостоите меня своимъ знакомствомъ. Клянусь честью, прибавилъ мистеръ Тутсъ, постепенно одушевляясь: -- я очень-радъ васъ видѣть.
-- Душевно благодарю васъ, сказалъ Валтеръ.-- Я не могъ желать болѣе любезнаго привѣтствія.
-- Не могли? спросилъ мистеръ Тутсъ, продолжая трясти ему руку.-- Вы очень снисходительны. Я много вамъ обязанъ. Какъ поживаете? Надѣюсь, что вы всѣхъ оставили въ добромъ здоровьѣ, тамъ, гдѣ вы... то-есть, тамъ, откуда вы пріѣхали?
На всѣ эти желанія Валтеръ отвѣчалъ тѣмъ же.
-- Капитанъ Джилльсъ, сказалъ мистеръ Тутсъ:-- я всегда строго слѣдовалъ правиламъ чести; но позвольте мнѣ намекнуть объ одномъ предметѣ, который...
-- Да, да, братецъ; говори смѣлѣе.
-- И такъ, капитанъ Джилльсъ и лейтенантъ Валтерсъ, знайте, что ужаснѣйшее происшествіе случилось въ домѣ мистера Домби, что сама миссъ Домби ушла отъ отца, который, по моему мнѣнію, есть не что иное, какъ скотина, и котораго я счелъ бы лестью назвать мраморнымъ монументомъ или хищною птицею. Но миссъ Домби нигдѣ не могутъ найдти, и никто не знаетъ, куда она скрылась.
-- Позвольте спросить, какимъ-образомъ вы объ этомъ узнали? сказалъ Валтеръ.
-- Лейтенантъ Валтерсъ, отвѣчалъ мистеръ Тутсъ, по обыкновенію коверкая имя и предполагая, что между Валтеромъ и капитаномъ существуетъ родство, простирающееся и на ихъ титулы: -- лейтенантъ Валтерсъ, я не вижу никакого препятствія къ отвѣту. Дѣло въ томъ, что, принимая большое участіе во всемъ, касающемся до миссъ Домби -- не изъ какихъ-нибудь своекорыстныхъ причинъ (я знаю, что не могу оказать людямъ лучшей услуги, какъ положивъ конецъ своему существованію) -- я платилъ иногда бездѣлицу лакею, жившему въ ихъ домѣ. Этотъ человѣкъ, котораго зовутъ Тоулинсономъ, вчера вечеромъ извѣстилъ меня о томъ, что происходило въ домѣ. Съ этой минуты, капитанъ Джилльсъ и лейтенантъ Валтерсъ, я совершенно помѣшался, и цѣлую ночь пролежалъ на софѣ такою развалиною, какъ вы видите.
-- Мистеръ Тутсъ, сказалъ Валтеръ: -- я очень-радъ, что могу васъ успокоить. Миссъ Домби здорова и находится въ безопасности.
-- Сэръ! вскричалъ мистеръ Тутсъ, вскакивая со стула и снова пожимая ему руку: -- ваше утѣшеніе такъ велико и невыразимо, что еслибъ вы мнѣ сказали теперь, что миссъ Домби выходитъ замужъ, я улыбнулся бы. Да, капитанъ Джилльсъ, клянусь душою и тѣломъ, я бы улыбнулся, не смотря на то, что сдѣлалъ бы съ собою послѣ.
-- Вашей благородной душѣ будетъ еще пріятнѣе, когда вы узнаете, что можете оказать услугу миссъ Домби, сказалъ Валтеръ.-- Капитанъ Коттль, потрудитесь проводить мистера Тутса на верхъ.
Мистеръ Тутсъ, ничего не понимая, послѣдовалъ на капиталомъ, который, не говоря ни слова, ввелъ его въ комнату Флоренсы.
Удивленіе и радость бѣднаго Тутса при видъ Флоренсы ни съ чѣмъ невозможно было сравнить. Онъ подбѣжалъ къ ней, схватилъ ее за руку, поцаловалъ ее, опустилъ, схватилъ опять, упалъ на колѣни, плакалъ, и не обращалъ вниманія на Діогена, который, опасаясь, чтобъ не обидѣли его госпожи, ходилъ около него, какъ-будто ища, съ какой точки лучше начать нападеніе.
-- О, ли, негодная, забывчивая собака! Любезный мистеръ Тутсъ, какъ я рада васъ видѣть!
-- Благодарю васъ, сказалъ мистеръ Тутсъ.-- И совершенно здоровъ, много обязанъ вамъ, миссъ Домби. Надѣюсь, что и все семейство ваше такъ же здорово.
Мистеръ Тутсъ самъ не зналъ, что говоритъ. Усѣвшись на стулъ, онъ то съ восторгомъ, то съ отчаяніемъ на лицѣ смотрѣлъ на Флоренсу.
-- Капитанъ Джилльсъ и лейтенантъ Валтерсъ сказали мнѣ, миссъ Домби, что я могу оказать вамъ услугу. Если можно какими-нибудь средствами изгладить изъ вашей памяти воспоминаніе о томъ днѣ въ Брайтонѣ, когда я велъ себя скорѣе какъ сумасшедшій, чѣмъ какъ человѣкъ съ независимымъ состояніемъ, то я съ радостью сойду въ безмолвную могилу.
-- Прошу васъ, мистеръ Тутсъ, не заставляйте меня ничего забывать изъ нашего знакомства. Я не могу забыть. Вы всегда были слишкомъ-добры для меня.
-- Миссъ Домби, сказалъ мистеръ Тутсъ: -- такое вниманіе къ моимъ чувствамъ свойственно только вашему ангельскому характеру. Тысячу разъ благодарю васъ, это ничего.
-- Мы хотѣли спросить васъ, не знаете ли вы, гдѣ можно найдти Сузанну, которую вы, по моей просьбѣ, провожали до конторы дилижансовъ?
-- Я хорошенько не помню названія мѣста, написаннаго на картѣ, отвѣчалъ мистеръ Тутсъ: -- знаю только, что Сузанна не думала тамъ остановиться, а хотѣла проѣхать далѣе. По если вамъ нужно отъискать ее, миссъ Домби, и привезть сюда, то мы съ Боевымъ Пѣтухомъ доставимъ ее непремѣнно.
Мистера Тутса такъ восхищала надежда быть полезнымъ, и преданность его была такъ безкорыстна, что жестоко было бы отказать ему. Флоренса, съ свойственною ей заботливостью, старалась избавить его отъ всѣхъ затрудненій, и отъ-души осыпала его благодарностью.
-- Прощайте, миссъ Домби, сказалъ мистеръ Тутсъ, дотрогиваясь до протянутой къ нему руки съ выраженіемъ безнадежной любви на лицѣ.-- Позвольте мнѣ сказать вамъ, что ваши бѣдствія дѣлаютъ меня совершенно-несчастнымъ, и что вы можете довѣриться мнѣ столько же, какъ самому капитану Джилльсу. И совершенно убѣжденъ въ своихъ недостаткахъ, миссъ Домби... это ничего, благодарю васъ... но на меня можно вполнѣ положиться, миссъ Домби.
Съ этими словами мистеръ Тутсъ вышелъ изъ комнаты, въ сопровожденіи капитана, который, стоя въ сторонъ, со шляпою подъ рукою и поправляя крючкомъ свои растрёпанные волосы, былъ внимательнымъ свидѣтелемъ разговора. Когда дверь затворилась за ними, свитъ жизни мистера Тутса снова помрачился тучами.
-- Капитанъ Джилльсъ, сказалъ онъ, сойдя съ лѣстницы и оборачиваясь назадъ:-- признаюсь вамъ, что теперь я не въ состояніи видѣть лейтенанта Валтерса съ такимъ дружескимъ расположеніемъ, какъ бы желалъ. Всегда невозможно повелѣвать чувствами, капитанъ Джилльсъ, и я сочту за особенную милость, если вы выпустите меня въ другую дверь.
-- Назначай курсъ, какой хочешь, отвѣчалъ капитанъ.-- Я увѣренъ, что онъ всегда будетъ хорошъ.
-- Капитанъ Джилльсъ, вы очень-добры ко мнѣ, сказалъ мистеръ Тутсъ.-- Наше доброе мнѣніе служитъ для меня утѣшеніемъ. Мнѣ хотѣлось бы сказать кое-что вамъ и лейтенанту Валтерсу. Я теперь имѣю состояніе, и не знаю, что съ нимъ дѣлать. Еслибъ я могъ быть полезнымъ въ денежномъ отношеніи, то спокойно сошелъ бы въ могилу.
Мистеръ Тутсъ не сказалъ болѣе ни слова, но тихонько вышелъ и заперъ за собою дверь, чтобъ не слышать отвѣта капитана.
Флоренса думала объ этомъ добромъ созданіи съ смѣшаннымъ чувствомъ печали и удовольствія. Онъ былъ такъ искрененъ и благороденъ, что мысль видѣть его опять и быть увѣренною въ его постоянствѣ при ея несчастій, наполняла радостью ея сердце; но но той же самой причинъ, ей было такъ грустно думать, что она была причиною его несчастій, невольно возмутивъ спокойствіе его жизни, что на глазахъ ея выступали слезы, и сердце было полно сожалѣнія. Капитанъ Коттль, съ своей стороны, былъ высокаго мнѣнія о мистерѣ Тутсъ, а также и Валтеръ, и когда, вечеромъ, они сошлись въ новой комнатѣ Флоренсы, Валтеръ разсказалъ ей, что предлагалъ мистеръ Тутсъ, уходя домой, и съ жаромъ выхвалялъ его достоинства.
Мистеръ Тутсъ нѣсколько дней не возвращался. Флоренса, безъ новыхъ огорченій, жила въ домѣ стараго инструментальнаго мастера, какъ птичка въ клѣткѣ. 11о но-мѣрѣ-того, какъ проходили дни, она опускала голову, и выраженіе, бывшее на лицѣ умершаго ребенка, видно было на ея лицѣ, обращенномъ къ небу, гдѣ, казалось, она искала своего ангела.
Въ послѣднее время, Флоренса была очень-слаба, и испытанныя ею потрясенія не могли не имѣть вліянія на ея здоровье. Но ее тревожила теперь не болѣзнь тѣла: она страдала душою, и причиною этого страданія былъ Валтеръ.
При всей его преданности, Флоренса видѣла, что онъ ея убѣгаетъ. Въ-продолженіе цѣлаго дня, онъ рѣдко подходилъ къ ея комнатъ. Когда она звала его, онъ приходилъ и былъ такъ же веселъ, какъ при первой встрѣчъ ихъ на улицъ; но ему скоро становилось неловко, и онъ уходилъ отъ нея. Безъ зва, онъ цѣлый день не приходилъ ни разу. Съ наступленіемъ вечера, онъ снова являлся, и эти минуты были пріятнѣйшими для Флоренсы, потому-что тогда она начинала вѣрить, что Валтеръ не измѣнился, но даже и тутъ одно слово или взглядъ показывали ей, что между ними существовали границы, за которыя нельзя было переступать.
Она видѣла эти признаки перемѣны въ Валтерѣ, не смотря на всѣ его усилія скрыть ихъ. Ей казалось, что, щадя ее, онъ прибѣгалъ къ тысячѣ маленькихъ хитростей, и это еще сильнѣе заставляло Флоренсу чувствовать его перемѣну и чаще оплакивать его отчужденіе.
Флоренса думала, что добрый капитанъ, ея нѣжный, неутомимый и заботливый другъ, также видѣлъ это, и видѣлъ съ огорченіемъ. Онъ былъ не такъ веселъ, какъ прежде, и съ печальнымъ лицомъ украдкою поглядывалъ на нее и на Валтера, когда вечеркомъ они собирались вмѣстѣ.
Флоренса рѣшилась, наконецъ, объясниться съ Валтеромъ. Ей казалось, что она знаетъ теперь причину его отчужденія, и думала облегчить свое сердце, избавивъ отъ принужденія Валтера и сказавъ ему, что она все знаетъ и не упрекаетъ его.
Эта мысль пришла въ голову Флоренсѣ однажды въ воскресенье, послѣ обѣда. Добрый капитанъ съ необыкновенными жабо, съ очками на носу, сидѣлъ возлѣ нея, читая книгу, когда Флоренса спросила у него, гдѣ Валтеръ.
-- И думаю, онъ внизу, моя радость, отвѣчалъ капитанъ.
-- Мнѣ хочется поговорить съ нимъ, сказала Флоренса, быстро вставая съ мѣста.
-- Я приведу его сюда, моя прелесть, въ одинъ мигъ.
И капитанъ исчезъ съ необыкновенною быстротою, положивъ на плечо книгу. Должно замѣтить, что онъ поставилъ себѣ обязанностью не читать другихъ книгъ, кромѣ толстыхъ, которыя имѣли въ глазахъ его болѣе степенный видъ. Съ этою цѣлью онъ купилъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, огромнѣйшій волюмъ, котораго строки совершенно сбивали его съ толку, такъ-что онъ до-сихъ-поръ не зналъ, о чемъ тамъ было писано.
Валтеръ скоро явился.
-- Капитанъ Коттль сказалъ мнѣ, миссъ Домби... началъ онъ, но вдругъ остановился, взглянувъ ей въ лицо.
-- Вы нездоровы сегодня. Басъ что-то огорчаетъ. Вы плакали.
Онъ говорилъ съ такимъ участіемъ, съ такою заботливостью, что слезы выступили на глазахъ Флоренсы.
-- Валтеръ, сказала она: -- я не совсѣмъ здорова, я плакала. Я хочу поговорить съ вами.
Онъ сѣлъ противъ нея, смотря на ея невинное и прекрасное лицо. Онъ былъ блѣденъ, губы его дрожали.
-- Вы сказали мнѣ въ тотъ вечеръ, когда я узнала, что вы живы... О, что я чувствовала въ тотъ вечеръ, и сколько надѣялась!...
Онъ положилъ свою дрожащую руку на столъ, и сидѣлъ, не отводя глазъ отъ Флоренсы.
-- Вы сказало, что я перемѣнилась. Мнѣ было странно слышать это, но теперь я понимаю, что вы правы. Не сердитесь на меня, Валтеръ. Я тогда была въ такомъ восторгѣ, что не подумала объ этомъ.
Она снова казалась ему ребенкомъ -- милымъ, довѣрчивымъ, любящимъ ребенкомъ, а не любимою женщиною, къ ногамъ которой онъ положилъ бы всѣ сокровища свѣта.
-- Валтеръ, помните ли вы, когда я видѣла васъ въ послѣдній разъ до вашего отъѣзда?
Онъ поднялъ руку къ груди и вынулъ маленькій кошелекъ.
-- Я всегда носилъ его на шеѣ! Еслибъ я утонулъ, онъ былъ бы со мною на днѣ моря.
-- И вы будете носить его, Валтеръ, по старой памяти?
-- До самой смерти!
Она просто, непринужденно подала ему руку, какъ-будто но прошло ни одного дня съ того времени, когда она дала ему этотъ знакъ памяти.
-- Я очень-рада. Мнѣ всегда будетъ пріятно объ этомъ думать, Валтеръ. Помните ли, что мысль объ этой перемѣнѣ явилась у насъ обоихъ въ тотъ вечеръ?
-- Нѣтъ! отвѣчалъ онъ съ удивленіемъ.
-- Да, Валтеръ. Даже тогда я разрушала ваши надежды и будущность. Тогда я боялась думать это, но теперь совершенно убѣждена. Если тогда, изъ великодушія, вы скрыли отъ меня эту мысль, то теперь напрасно стараетесь скрывать ее съ тѣмъ же великодушіемъ. Благодарю васъ за это, Валтеръ, истинно и глубоко благодарю. Вы слишкомъ-много перенесли за невинную причину всѣхъ вашихъ бѣдствій и огорченіи. Вамъ невозможно совершенно забыть, что этою причиною была я, и намъ нельзя уже быть братомъ и сестрою. По не думайте, любезный Валтеръ, что я стану упрекать васъ. И должна была это знать, но въ радости позабыла. Мнѣ остается только надѣяться, что вы не будете досадовать на меня, когда это чувство не будетъ для меня уже тайною, и я прошу васъ, Валтеръ, именемъ бѣднаго ребенка, который когда-то былъ вашею сестрою, не принуждать себя и для меня не бороться съ самимъ-собою!
Во все это время, Валтеръ смотрѣлъ на нее съ удивленіемъ, котораго ничѣмъ передать невозможно. Наконецъ, онъ схватилъ ея руку и сжалъ въ своихъ рукахъ.
-- О, миссъ Домби! сказалъ онъ; -- возможно ли, что между-тѣмъ, какъ я столько страдалъ, въ борьбѣ съ своими обязанностями и долгомъ въ-отношеніи къ вамъ, я заставлялъ страдать васъ самихъ. Никогда, клянусь вамъ, я не думалъ о васъ иначе, какъ объ единственной, свѣтлой мечтѣ моего дѣтства и юности. Никогда не сочту я иначе, какъ священною, вашу связь съ моею жизнію, и никогда ея не забуду. Видѣть тотъ же взглядъ и слышать тѣ же слова, которыя вы говорили мнѣ въ вечеръ нашей разлуки, было бы для меня величайшимъ счастіемъ.
-- Валтеръ, сказала Флоренса, смотря на него пристально и измѣняясь въ лицѣ: -- какому долгу и какомъ обязанностямъ, въ-отношеніи ко мнѣ, вы всѣмъ жертвовали?
-- Долгу уваженія, тихо отвѣчалъ Валтеръ.
Краска исчезла съ ея лица, и она робко и задумчиво отняла свою руку, продолжая смотрѣть на него пристально.
-- Я не имѣю правъ брата, сказалъ Валтеръ.-- Я оставилъ васъ ребенкомъ, и нахожу женщиною.
Румянецъ разлился по лицу ея. Она жестомъ показала ему, чтобъ онъ не говорилъ болѣе, и закрыла лицо руками.
Оба они молчали; Флоренса плакала.
-- Я обязанъ уважать ваше чистое, доброе и довѣрчивое сердце, чего бы это ни стоило моему собственному сердцу...
Флоренса не переставала плакать.
-- Еслибъ вы были счастливы, продолжалъ Валтеръ:-- окружены добрыми и благородными друзьями и всѣмъ, что дѣлаетъ жизнь прекрасною, и тогда, въ намять прошедшаго, назвали бы меня братомъ, я бы отозвался на это имя изъ моего отдаленнаго убѣжища; но теперь, и здѣсь...
-- О, благодарю, благодарю васъ, Валтеръ! Простите, что я васъ обидѣла. Мнѣ не у кого спросить совѣта. Я совершенно одна.
-- Флоренса! сказалъ Валтеръ: -- я поторопился высказать то, чего за нѣсколько минутъ ни за что не думалъ высказывать. Еслибъ я, имѣлъ состояніе, еслибъ я имѣлъ средства или надежду дать вамъ мѣсто въ свѣтѣ, близкое къ тому, которое вы занимали, то я сказалъ бы вамъ, что есть имя, которое вы могли бы дать мнѣ для того, чтобъ я могъ любить и защищать васъ. Это право казалось бы мнѣ столь высокимъ и драгоцѣннымъ, что ему я посвятилъ бы всю жизнь мою.
Голова ея была склонена по прежнему, слезы продолжали падать, и грудь волновалась отъ рыданій.
-- Милая Флоренса! Я мысленно называлъ васъ этимъ именемъ, не понимая, какъ это было дерзко и безразсудно. Дайте мни въ послѣдній разъ такъ назвать васъ, и позабудьте о томъ, что я говорилъ.
Флоренса подняла голову. Тихая радость сіяла въ глазахъ ея; свѣтлая улыбка проглядывала сквозь слезы, и голосъ дрожалъ, когда она говорила:
-- Нѣтъ, Валтеръ, я этого не позабуду, ни за что въ свѣтѣ не позабуду, Вы очень... очень бѣдны?
-- Я морякъ, отвѣчалъ Валтеръ.-- Чтобъ жить, я плаваю но морю.
-- Вы скоро опять уѣзжаете, Валтеръ?
-- Очень-скоро.
Она сидѣла, смотря на него нѣсколько времени, и потомъ робко взяла его за руку.
-- Если ты женишься на мнѣ, Валтеръ, я буду любить тебя горячо. Если ты позволишь мнѣ слѣдовать за тобою, я безъ страха послѣдую на край свѣта. Мнѣ не кого покидать для тебя; моя жизнь и любовь будутъ посвящены только тебѣ, и съ послѣднимъ вздохомъ произнесу я передъ Богомъ твое имя.
Валтеръ прижалъ ее къ сердцу, и, прильнувъ щекою къ его щекѣ, она плакала на груди своего милаго.
Какъ радостенъ казался имъ воскресный звонъ! Какъ воскресная тишина согласовалась съ спокойствіемъ души ихъ! Тихо спустился сумракъ и заботливо прикрылъ своею тѣнью Флоренсу, которая, какъ дитя, уснула на груди Валтера.
Онъ съ гордою нѣжностью смотрѣлъ на ея закрытыя очи; въ цѣломъ свѣтѣ они искали только его одного!
Капитанъ оставался въ маленькой гостиной, пока совершенно не смерклось. Онъ взялъ стулъ, на которомъ сидѣлъ Валтеръ, и смотрѣлъ, какъ мало-по-малу скрывался день и выступали звѣзды. Онъ зажегъ свѣчу, закурилъ трубку, выкурилъ ее, и началъ удивляться, что дѣлается на верху, и почему его не зовутъ къ чаю.
Флоренса подошла къ нему, когда онъ достигъ высшей точки удивленія.
-- Ахъ, моя радость! вскричалъ капитанъ.-- Вы порядкомъ наговорились съ Валтеромъ, моя прелесть.
Флоренса взялась своею маленькою ручкою за пуговицу его сюртука и сказала, смотря ему въ лицо:
-- Любезный капитанъ, я хочу кое-что сказать вамъ.
Капитанъ быстро поднялъ голову, чтобъ выслушать, что ему скажутъ. Взглянувъ пристальнѣе на Флоренсу, онъ отодвинулся отъ нея назадъ, вмѣстѣ со стуломъ.
-- Какъ, радость сердца! вскричалъ капитанъ.-- Не-уже-ли?
-- Да! весело отвѣчала Флоренса.
-- Валтеръ женится? Такъ ли? завопилъ капитанъ, бросая вверхъ свою шляпу.
-- Да! отвѣчала Флоренса, и смѣясь и плача.
Капитанъ тотчасъ обнялъ ее, о потомъ, надѣвъ шляпу, подалъ руку Флоренсѣ и повелъ ее на верхъ.
-- Что, Валтеръ? сказалъ онъ съ сіяющимъ лицомъ, заглядывая въ дверь:-- такъ у тебя нѣтъ другаго имени, а?
Онъ чуть не задохся, смѣясь надъ своею остротою, которую повторилъ по-крайней-мѣрѣ разъ сорокъ во время чая, натирая свое радостное лицо рукавомъ сюртука и обмахивая носовымъ платкомъ голову. Но онъ имѣлъ еще важнѣйшія причины радоваться, потому-что изрѣдка, посматривая съ восторгомъ на Валтера и Флоренсу, бормоталъ про себя:
-- Ну, Эдвардъ Коттль, ты никогда не могъ назначить лучшаго курса въ своей жизни, какъ отдѣлавшись отъ своего маленькаго имущества!