ГЛАВА II.
Въ которой болѣе всего говорится о супружескомъ счастіи.
Въ ломъ доктора Блимбера наступилъ торжественный день огромнаго полугодоваго праздника, на который приглашались всѣ молодые джентльмены, обучавшіеся въ атомѣ прекрасномъ заведеніи, и съ котораго они разъѣзжались по домамъ, напитанные ученостью. Мистеръ Скеттльсъ отправился за границу, къ своему отцу, сэру Барнету Скеттльсу, которому извѣстность доставила дипломатическій постъ, къ общему удовольствію его соотечественниковъ и соотечественницъ. Мистеръ Тозеръ, сдѣлавшійся взрослымъ молодымъ человѣкомъ, въ сапогахъ à la Wellington, былъ весь полонъ древности, что приводило въ восторгъ его добрыхъ родителей и заставляло отца и мать мистера Бригса прятать головы. Познанія мистера Бригса, какъ дурно-уложенный грузъ, были такъ прибраны, что онъ никакъ не могъ добраться до того, что ему было нужно. Въ-самомъ-дѣлъ, плоды, трудолюбиво собранные этимъ джентльменомъ съ древа познанія, подверглись такому прессу, что въ нихъ ничего не осталось отъ ихъ первоначальной формы и вкуса. Мистеръ Битерстонъ, на котораго насильственная система имѣла то счастливое дѣйствіе, что не оставила никакого впечатлѣнія, когда понуждающій аппаратъ пересталъ дѣйствовать, находился въ болѣе-удовлетворительномъ состояніи, и на кораблѣ, отправлявшемся въ Бенгалъ, забывалъ все съ такою необыкновенною быстротою, что становилось сомнительнымъ, удержитъ ли онъ въ памяти къ концу вояжа склоненіе именъ существительныхъ.
Когда докторъ Блимберъ, по своему всегдашнему обыкновенію, долженъ былъ поутру сказать молодымъ джентльменамъ: "Джентльмены, мы снова будемъ продолжать свои занятія съ двадцать-пятаго числа слѣдующаго мѣсяца", онъ отступилъ отъ своего всегдашняго обыкновенія, и сказалъ: "Джентльмены, когда нашъ другъ Цинциннатъ удалялся въ свою хижину, онъ не нашелъ ни одного Римлянина, котораго бы могъ представить сенату, какъ своего преемника. Но здѣсь есть Римлянинъ, продолжалъ докторъ Блимберъ, ударивъ по плечу мистера Фидера:-- adolescens imprimis gravis et doctus, джентльмены, котораго я, удаляющійся Цинциннатъ, хочу представить моему маленькому сенату, какъ будущаго диктатора. Джентльмены, мы снова будемъ продолжать свои занятія съ двадцать-пятаго числа слѣдующаго мѣсяца, подъ надзоромъ мистера Фидера".
При этомъ молодые джентльмены громко изъявили свою радость, и мистеръ Тозеръ, отъ лица всѣхъ, тотчасъ же поднесъ доктору серебряную чернильницу, сказавъ по этому случаю рѣчь, въ которой было очень-мало отечественнаго языка, но пятнадцать латинскихъ цитатъ и семь греческихъ. Это возбудило большое неудовольствіе въ младшемъ изъ молодыхъ джентльменовъ и заставило его замѣтить, что чернильница куплена на общія деньги не для того, чтобъ дать случай старому Тозеру выказать свои познанія, и что онъ не имѣлъ никакого права употребить во зло общую собственность.
Ни слова не было сказано молодымъ джентльменамъ и никакого намека не сдѣлано было касательно женитьбы мистера Фидера на прекрасной Корнелій Блимберъ. Докторъ Блимберъ болѣе всѣхъ удивился бы такому слуху; но, не смотря на то, дѣло было уже извѣстно всѣмъ молодымъ джентльменамъ, и, отправляясь къ роднымъ и знакомымъ, они съ ужасомъ пожелали счастія мистеру Фидеру.
Самыя романическія мечты мистера Фидера наконецъ исполнились. Докторъ рѣшился выкрасить домъ снаружи, починить его, отказаться отъ занятій и выдать замужъ Корнелію. Крашенье и починка начались въ самый день отъѣзда молодыхъ джентльменовъ, а въ день, назначенный для свадьбы, Корнелія, въ новыхъ очкахъ, готовилась наложить на себя узы Гименея.
Докторъ, съ своими учеными ногами, мистриссъ Блимберъ въ лиловой шляпкѣ, мистеръ Фидеръ съ щетинистыми волосами на головѣ, и братъ мистера Фидера, преосвященный Альфредъ, готовившійся обвѣнчать молодыхъ, собрались въ гостиной, и сама прекрасная Корнелія, съ померанцовыми цвѣтами на головѣ, уже явилась, какъ вдругъ слабоглазый молодой человѣкъ громкимъ голосомъ сдѣлалъ слѣдующій докладъ:
-- Мистеръ и мистриссъ Тутсъ!
Послѣ котораго вошелъ мистеръ Тутсъ, очень пополнѣвшій, ведя подъ руку хорошенькую даму, съ блестящими черными глазами.
-- Мистриссъ Блимберъ, сказалъ мистеръ Тутсъ:-- позвольте мнѣ представить вамъ мою жену.
Мистриссъ Блимберъ была въ восторгѣ. Мистриссъ Блимберъ казалась такою доброю и снисходительною.
-- Такъ-какъ вы уже давно меня знаете, сказалъ мистеръ Тутсъ:-- то позвольте мнѣ увѣрить васъ, что жена моя есть одна изъ самыхъ замѣчательныхъ женщинъ.
-- Другъ мой! прервала мистриссъ Тутсъ.
-- Клянусь вамъ честью, сказалъ мистеръ Тутсъ:-- увѣряю васъ, мистриссъ Блимберъ, она необыкновенная женщина.
Мистриссъ Блимберъ подвела къ Корнеліи супругу мистера Тутса, смѣявшуюся отъ души. Мистеръ Тутсъ, поздравя невѣсту, подошелъ къ своему старому учителю, стоявшему у окна вмѣстѣ съ мистеромъ Фидеромъ.
-- Прекрасно, Тутсъ! Вы также изъ нашихъ! весело сказалъ докторъ.
-- Вотъ каковъ! сказалъ Фидеръ.-- Вздумалъ и женился!
-- Фидеръ! отвѣчалъ мистеръ Тутсъ:-- желаю тебѣ всего лучшаго. Если ты будешь такъ же счастливъ семейною жизнью, какъ я, то тебѣ ничего не останется болѣе желать.
-- Ты видишь, что я не забываю моихъ старыхъ друзей, сказалъ Фидеръ.-- Я зову ихъ къ себѣ на свадьбу, Тутсъ.
-- Фидеръ, нѣкоторыя обстоятельства помѣшали мнѣ увидѣться съ тобою до моей свадьбы. Вопервыхъ, я насказалъ тебѣ столько вздору о миссъ Домби, что, прося тебя на свадьбу не съ нею, ожидалъ отъ тебя разныхъ вопросовъ, которые въ то время совершенно свели бы меня съ ума. Во-вторыхъ, наша свадьба была самая скромная: былъ только общій другъ мой и моей жены, капитанъ -- не знаю хорошенько чего... Но не въ томъ дѣло. Надѣюсь, Фидеръ, что, написавъ тебѣ обо всемъ, что случилось до моего отъѣзда съ женою за границу, я вполнѣ исполнилъ обязанности дружбы.
-- Полно, Тутсъ, сказалъ Фидеръ, пожимая ему руку:-- я шутилъ.
-- Ну, Фидеръ, что ты думаешь о моей женитьбѣ?
-- Превосходная женитьба!
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? Какова же она должна быть для меня? Ты никогда не узнаешь, что это за необыкновенная женщина!
Мистеръ Фидеръ готовъ былъ согласиться; но мистеръ Тутсъ покачалъ головою.
-- Видишь ли, сказалъ онъ: -- въ женѣ я всегда искалъ только ума. Деньги, Фидеръ, у меня были. Ума... иногда не доставало.
Фидеръ хотѣлъ возражать; но мистеръ Тутсъ продолжалъ:
-- Нѣтъ, Фидеръ, у меня его не было. Къ-чему мнѣ это скрывать? Я зналъ, что умъ заключается тутъ, сказалъ онъ, показывая на жену. Я могъ располагать собою, потому-что у меня не было родныхъ. У меня никого не было, кромѣ опекуна, котораго я всегда считалъ пиратомъ и корсаромъ. Мнѣ, конечно, не нужно было спрашивать его мнѣнія.
-- Безъ всякаго сомнѣнія, сказалъ Фидеръ.
-- Итакъ, я дѣйствовалъ по-своему. Чудный былъ этотъ день, Фидеръ! Никто лучше меня не знаетъ, что за умъ у этой женщины! Сузанна, другъ мой, береги себя!
-- Другъ мой, я здѣсь разговариваю, отвѣчала мистриссъ Тутсъ.
-- Но береги себя, сказалъ мистеръ Тутсъ.-- Будь осторожнѣе. На нее все такъ сильно дѣйствуетъ! прибавилъ онъ шопотомъ мистриссъ Блимберъ.
Мистриссъ Блимберъ говорила Сузаннѣ о необходимости быть осторожнѣе, когда мистеръ Фидеръ предложилъ ей свою руку, чтобъ довести до кареты и ѣхать въ церковь. Докторъ Блимберъ проводилъ мистриссъ Тутсъ. Мистеръ Тутсъ повелъ прекрасную невѣсту въ очкахъ, около которой двѣ подруги вились какъ двѣ моли. Альфредъ Фидеръ уѣхалъ впередъ.
Все кончилось прекрасно. Корнелія показала необыкновенное присутствіе духа. Двѣ ея подруги страдали болѣе другихъ. Мистриссъ Блимберъ была нѣсколько-печальна; но, уѣзжая домой, сказала Альфреду, что еслибъ ей удалось еще увидѣть Цицерона, въ его уединеніи въ Тускулумѣ, то ей бы ничего болѣе не оставалось желать.
За завтракомъ, мистеръ Фидеръ былъ въ необыкновенно-веселомъ расположеніи духа и до такой степени сообщилъ свою веселость мистеру Тутсу, что тотъ нѣсколько разъ кричалъ черезъ столь: "побереги себя, милая Сузанна!" Лучше всего было то, что мистеръ Тутсъ вдругъ почувствовалъ вдохновеніе сказать рѣчь, и, несмотря на телеграфическія запрещенія жены, всталъ, какъ ораторъ, въ первый разъ въ жизни.
-- Здѣсь въ домъ, сказалъ мистеръ Тутсъ: -- гдѣ меня учили... не совсѣмъ-успѣшно... въ чемъ я, впрочемъ, никого не обвиняю, и гдѣ меня считали своимъ въ семействѣ доктора Блимбера... я не могу... позволить... моему другу Фидеру...
-- Жениться, подсказала мистриссъ Тутсъ.
-- Я считаю не лишнимъ замѣтить здѣсь, съ восторгомъ сказалъ мистеръ Тутсъ: -- что жена моя самая необыкновенная женщина и сказала бы рѣчь гораздо лучше меня... Позволить моему другу Фидеру жениться... особенно на...
-- На миссъ Блимберъ, шепнула мистриссъ Тутсъ.
-- На мистриссъ Фидеръ, мой другъ! возразилъ мистеръ Тутсъ.-- Я не могу позволить моему другу Фидеру жениться, особенно на мистриссъ Фидеръ, безъ того, чтобъ не предложить тостъ за ихъ здоровье, и да будетъ, сказалъ мистеръ Тутсъ, устремивъ глаза на жену и какъ-будто ища въ ней вдохновенья: -- да будетъ Факелъ Гименея маякомъ радости; а цвѣты, которые мы разсыпали сегодня передъ ними -- гонителями мрака!
Докторъ Блимберъ, любившій метафоры, остался очень-доволенъ рѣчью. Послѣ мистера Фидера, онъ громкимъ голосомъ высказалъ нѣсколько мыслей въ пастушескомъ родѣ, касательно пропастей, между которыми онъ намѣренъ поселиться съ мистриссъ Блимберъ, и пчелы, которая будетъ жужжать около ихъ хижипы. Вслѣдъ затѣмъ, Корделія уѣхала со своимъ мужемъ.
Мистеръ Тутсъ съ женою отправился въ Бедфордъ (гдѣ мистриссъ Тутсъ когда-то была извѣстна подъ именемъ Сузанны Нипперъ) и нашелъ тамъ письмо, которое разбиралъ такъ долго, что мистриссъ Тутсъ испугалась.
-- Милая Сузанна, сказалъ мистеръ Тугсъ: -- страхъ хуже волненія. Будь покойна!
-- Отъ кого это письмо? спросила мистриссъ Тутсъ.
-- Отъ капитана Джилльса, мой другъ. Не тревожься. Онъ ожидаетъ домой Валтера и миссъ Домби.
-- Другъ мой, сказала мистриссъ Тутсъ, поблѣднѣвъ и поспѣшно вскочивъ съ софы: -- не старайся обмануть меня; они дома. Я вижу это по твоему лицу!
-- Что за необыкновенная женщина! вскричалъ мистеръ Тутсъ въ радостномъ удивленіи.-- Ты угадала, мой другъ; они возвратились домой. Миссъ Домби видѣлась съ отцомъ, и они помирились.
-- Помирились! вскричала мистриссъ Тутсъ, всплеснувъ руками.
-- Другъ мой, прошу тебя, не приходи въ волненіе, помни, что сказалъ докторъ. Капитанъ Джилльсъ пишетъ, что миссъ Домби взяла своего несчастнаго отца изъ его стараго дома и перенесла къ себѣ; что старикъ очень-боленъ, почти при смерти, и что она ходитъ за нимъ день и ночь.
Мистриссъ Тутсъ заплакала.
-- Милая Сузанна, помни, что сказалъ докторъ! Если можешь, постарайся не приходить въ волненіе.
Сузанна, тотчасъ пришедши въ себя, такъ убѣдительно просила свезти ее къ ея ненаглядной госпожѣ, къ ея радости, что мистеръ Тутсъ, вполнѣ раздѣлявшій ея чувства, согласился тотчасъ же ѣхать и явиться вмѣсто отвѣта на письмо капитана.
Въ этотъ самый день, какое-то сочувствіе, или какая-то тайная симпатія событій, привела самого капитана на свадебный путь, къ-счастію, не дѣйствующимъ лицомъ, но гостемъ. Вотъ, какъ это случилось:
Капитанъ, къ своей неописанной радости, взглянувъ на Флоренсу и ея ребенка, и наговорившись съ Валтеромъ, вышелъ на улицу. Онъ чувствовалъ необходимость размыслить о перемѣнахъ людскаго счастія и искренно пожалѣть о мистерѣ Домби. Такія мысли могли совершенно опечалить добраго капитана; но воспоминаніе о ребенкѣ радовало его до такой степени, что онъ громко смѣялся, идя по улицѣ, и не одинъ разъ, въ порывѣ восторга, бросалъ вверхъ и ловилъ свою лакированную шляпу, къ величайшему удивленію прохожихъ. Быстрые переходы отъ печали къ радости до того разстроили капитана, что онъ чувствовалъ необходимость разсѣять себя продолжительною прогулкою, и для лучшаго успѣха, избралъ мѣстомъ прогулки свое старое жилье, Посреди мачтъ, веселъ, блоковыхъ мастеровъ, пекарей морскихъ сухарей, угольщиковъ, матросовъ, каналовъ, доковъ, подъемныхъ мостовъ и другихъ услаждающихъ предметовъ.
Эти мирныя сцены имѣли такое благодѣтельное вліяніе на капитана, что къ нему возвратилось все прежнее спокойствіе духа, и онъ шелъ уже, весело насвистывая свою любимую пѣсню, какъ вдругъ при поворотѣ въ улицу сдѣлался неподвиженъ и безгласенъ при видѣ процессіи, подвигавшейся къ нему медленнымъ шагомъ.
Въ головѣ этой странной процессіи шла рѣшительная женщина, мистриссъ Мэк-Стинджеръ, съ непреклонною волею на лицѣ и огромными часами на груди, въ которыхъ капитанъ съ перваго взгляда узналъ собственность Бонсби. Она вела подъ руку этого знаменитаго морехода, шедшаго за нею съ отчаяніемъ плѣнника, уводимаго въ неволю. За ними съ шумомъ шли два молодые Мэк-Стинджера; далѣе, двѣ дамы грознаго и величественнаго вида вели между собою низенькаго джентльмена въ высокой шляпѣ, съ радостною физіономіею. Сзади всѣхъ шелъ мальчишка, жившій у Бонсби, и несъ зонтикъ. Все это шествіе двигалось въ совершенномъ порядкѣ, и безстрашныя лица дамъ, вмѣстѣ съ торжественнымъ ихъ нарядомъ, показывали, что это была жертвенная процессія, и что жертвою былъ Бонсби.
Первымъ движеніемъ капитана было -- бѣжать. Казалось, что Бонсби имѣлъ то же самое желаніе, какъ ни безнадежно казалось его исполненіе. Но капитана тотчасъ узнали, и Александръ Мэк-Стинджеръ побѣжалъ къ нему на встрѣчу съ отверстыми объятіями.
-- Прекрасно, кэптенъ Коттль! вскричала мистриссъ Мэк-Стинджеръ.-- Ну, ужь встрѣча! Я не сержусь теперь, кэптенъ Коттль, не бойтесь; мнѣ теперь не до того. Я хочу идти къ алтарю въ иномъ расположеніи духа. Тутъ мистриссъ Мэк-Стинджеръ остановилась, и, вытянувшись, сказала, указывая на жертву:
-- Вотъ мой мужъ, капитанъ Коттль!
Злополучный Бонсби не смотрѣлъ ни на право, ни на лѣво, ни на невѣсту, ни на друга, но смотрѣлъ прямо передъ собою ни на что. Когда капитанъ протянулъ руку, Бонсби протянулъ свою, но на поздравленіе капитана не отвѣчалъ ни слова.
-- Капитанъ Коттль, сказала мистриссъ Мэк-Стинджеръ: -- если вы хотите позабыть старыя непріятности и видѣть вашего друга и моего мужа, то намъ будетъ очень-пріятно пригласить васъ съ собою въ церковь. Вотъ дама, сказала мистриссъ Мэк-Стинджеръ, обращаясь къ самой безстрашной изъ двухъ:-- которую я вамъ поручаю, капитанъ Котта.
Низенькій джентльменъ въ высокой шляпѣ, бывшій, по-видимому, мужемъ другой дамы, съ удовольствіемъ посторонился и передалъ одну даму капитану Котглю. Дама тотчасъ схватила его, и видя, что нечего терять времени, громкимъ голосомъ подала сигналъ идти впередъ.
Капитанъ, безпокоясь о своемъ другѣ, сталъ невольно безпокоиться и о себѣ-самомъ. Ужасная мысль, что его также могутъ женить силою, была остановлена только увѣренностью, что никакія силы не заставятъ его сказать: "да!" Сначала онъ не обращалъ вниманія ни на движеніе процессіи, ни на разговоръ своей дамы. Но, успокоиваясь мало-по-малу, онъ узналъ отъ своей спутницы, что она жена мистера Бокума, служившаго въ таможнѣ, и лучшій другъ Мэк-Стинджеръ, образца женскаго пола; что она много слышала о капитанѣ и надѣется, что онъ раскаявается въ своемъ прежнемъ образѣ жизни, что она увѣрена, какъ мистеръ Бонсби цѣнитъ свое счастіе, и какъ рѣдко люди умѣютъ цѣнить его, пока не потеряютъ совершенно...
Во все это время, капитанъ не могъ не замѣтить, что мистриссъ Бокумъ не сводила глазъ съ жениха, и что около узкихъ переулковъ и другихъ мѣстъ, удобныхъ для бѣгства, всегда была на готовъ отрѣзать ему дорогу. Другая дама, съ своей стороны, и мужъ ея, низенькій джентльменъ въ высокой шляпѣ, по заранѣе-обдуманному плану; также были ua-сторожѣ, и несчастный Бонсби былъ такъ охраняемъ самою мистриссъ Мэк-Стинджеръ, что всякое усиліе къ самосохраненію посредствомъ бѣгства оказывалось безполезнымъ. Это обстоятельство не укрылось даже отъ вниманія прохожихъ, осыпавшихъ ихъ насмѣшками и криками; но мистриссъ Мэк-Стинджеръ оставалась ко всему равнодушною, а Бонсби былъ въ какомъ то безчувственномъ состояніи.
Капитанъ дѣлалъ нѣсколько попытокъ заговорить съ философомъ, то односложными словами, то сигналами, но всѣ усилія его остались тщетными, при бдительности стражи и какомъ-то окаменѣніи самого Бонсби. Такимъ-образомъ, они дошли до церкви, гдѣ преосвященный Мельхиседекъ Гоулеръ, по усильной просьбѣ прихожанъ, рѣшился прибавить свѣту еще два года жизни, но болѣе не давать ни малѣйшей отсрочки.
Между-тѣмъ, какъ Мельхиседекъ занималъ своихъ слушателей проповѣдью, капитанъ нашелъ случай шепнуть на ухо жениху:
-- Джекъ Бонсби, по собственному ли ты здѣсь желанію?
-- Нѣтъ! отвѣчалъ Бонсби.
-- Зачѣмъ же ты пришелъ сюда, дружище? спросилъ капитанъ.
Бонсби, продолжая неподвижно смотрѣть на противоположную часть свѣта, не отвѣчалъ ни слова.
-- Отъ-чего не поворотить отъ нея чрезъ Фордевиндъ? спросилъ капитанъ.
-- Что такое? прошепталъ Бонсби, съ нѣкоторою надеждою на лицѣ.
-- Поворачивай чрезъ Фордевиндъ, сказалъ капитанъ.
-- Что пользы? возразилъ безнадежный мудрецъ.-- Она снова меня поймаетъ.
-- Попробуй, шепнулъ капитанъ.-- Смѣлѣе! Еще есть время. Поворачивай, Джекъ Бонсби!
Джекъ Бонсби, вмѣсто того, чтобъ воспользоваться этимъ совѣтомъ, отвѣчалъ жалобнымъ шопотомъ:
-- Все это началось съ твоего сундука. Къ-чему въ этотъ вечеръ я провожалъ ее въ гавань!
-- Другъ мой, шепталъ капитанъ:-- я никакъ не думалъ, чтобъ она прибрала тебя къ рукамъ. Человѣкъ съ такими понятіями, какъ ты!
Бонсби глухо застоналъ.
-- Рѣшайся! говорилъ капитанъ, толкая его локтемъ:-- еще время не ушло. Поворачивай! Я прикрою твое отступленіе. Время бѣжитъ. Бонсби, ради твоей свободы. Рѣшайся!
Бонсби оставался неподвиженъ.
-- Бонсби! шепнулъ капитанъ:-- во второй разъ -- хочешь ли бѣжать?
Бонсби не хотѣлъ.
-- Бонсби! повторилъ капитанъ: -- дѣло идетъ о свободѣ; въ третій разъ -- хочешь ли ты? Теперь, или никогда!
Бонсби на всегда пропустилъ случай. Черезъ нѣсколько минутъ, мистриссъ Мэк-Стинджеръ была его женою.
Во время церемоніи, капитана болѣе всего поразило ужасающее вниманіе, съ которымъ Джуліана Мэк-Стинджеръ слѣдила за обрядомъ. Капитанъ предугадывалъ въ ней тысячи западней для человѣка и рядъ годовъ угнетенія и неволи. Это впечатлѣніе болѣе врѣзалось въ его памяти, чѣмъ суровая неподвижность мистриссъ Бокумъ и другой дамы, восторгъ низенькаго джентльмена въ высокой шляпѣ, и даже гнѣвная непреклонность мистриссъ МэкСтинджеръ. Маленькіе Мэк-Стинджеры мало заботились о томъ, что происходило передъ ихъ глазами, и во время церемоніи только наступали другъ другу на ноги. Когда все кончилось, они бросились на бѣднаго Бонсби, называя его нѣжнымъ именемъ отца и требуя мелкихъ денегъ. Послѣ такихъ изъявленій восторга, процессія снова готова была выступить въ путь, какъ вдругъ ее остановилъ неожиданный поступокъ Александра Мэк-Стинджера. Этотъ милый ребенокъ, смѣшивая церковь съ кладбищемъ, вообразилъ, что тутъ будутъ хоронить его мать. При такой мысли, онъ поблѣднѣлъ, и громко вскрикнулъ. Какъ ни трогательна казалась такая привязанность для матери, она успокоила его такими средствами, которыя заставили его тотчасъ прійдти въ себя.
Процессія, возстановивъ прежній порядокъ, двинулась на Бригскую-Площадь, гдѣ ожидалъ ее свадебный пиръ. Дорогою, Бонсби не избѣгъ насмѣшливыхъ поздравленій съ новопріобрѣтеннымъ счастіемъ. Капитанъ проводилъ его до дверей и, наскучивъ обществомъ мистриссъ Бокумъ, которая, не видя болѣе надобности стеречь жениха, обрушилась со всею своею любезностью на капитана, оставилъ ее одну, обѣщаясь тотчасъ же возвратиться. Его безпрестанно тревожила мысль, что онъ былъ невольною причиною злополучія Бонсби.
Идя къ старому Солю Джилльсу, капитанъ вздумалъ узнать о здоровьѣ мистера Домби. Сторы были спущены, и въ домѣ было такъ тихо, что капитанъ почти боялся стучать. Ему отворилъ мистеръ Тутсъ.
Мистриссъ Тутсъ сидѣла возлѣ Флоренсы съ ребенкомъ на рукахъ, и трудно было сказать, кого она болѣе ласкала, мать или дитя.
-- Вашъ папенька очень-болѣнъ, моя безцѣнная миссъ Флой? спросила Сузанна.
-- Очень, очень-болѣнъ, отвѣчала Флоренса.-- Но, Сузанна, теперь ужь ты не говори со мною по-прежнему. Что я вижу? На тебѣ твое прежнее платье, твоя старая шляпка, старая прическа!
Сузанна плакала и цаловала маленькую ручку Флоренсы.
-- Я объясню вамъ все это, миссъ Домби, сказалъ мистеръ Тутсъ, выступая впередъ.-- Она необыкновенная женщина. На свѣтъ не много ей подобныхъ. Она всегда говорила, еще до своего замужства, что когда вы возвратитесь домой, она пріидетъ къ вамъ въ томъ самомъ платьѣ, въ которомъ привыкла служить вамъ, чтобъ вы не разлюбили ея и не приняли за чужую. Я самъ восхищаюсь этимъ платьемъ. Въ немъ она кажется мнѣ еще милѣе. Миссъ Домби, она всегда будетъ вашею служанкою, вашею нянькою, всѣмъ, чѣмъ она была прежде. Она ни въ чемъ не измѣнилась. Но, Сузанна, прибавилъ мистеръ Тутсъ, говорившій съ большимъ чувствомъ:-- прошу тебя только, помни доктора, и не приходи въ волненіе.