ГЛАВА V.
Встрѣча.
Между многими измѣненіями въ жизни и привычкахъ Каркера, начинавшими появляться около этого времени, всего замѣтнѣе было необыкновенно-тщательное занятіе дѣлами и стараніе, съ которымъ онъ вникалъ во всѣ подробности конторскихъ оборотовъ. Всегда проницательный и дѣятельный въ подобныхъ дѣлахъ, онъ еще болѣе увеличилъ свою бдительность и не только успѣвалъ слѣдить за настоящимъ, но при своихъ огромныхъ занятіяхъ находилъ еще время перебирать старинныя сдѣлки ихъ торговаго дома и вычислять, что приходилось на его долю за нѣсколько лѣтъ. Часто случалось, что писаря уже уходили, въ конторахъ было темно и пусто, и всѣ подобныя мѣста были заперты, а Каркеръ все еще рылся въ тайнахъ счетныхъ книгъ и бумагъ, съ терпѣніемъ человѣка, анатомирующаго во всей подробности сбой субъектъ. Разсыльный. Перчъ, остававшійся въ подобныхъ случаяхъ въ конторѣ, занимаясь чтеніемъ прейс-куранта или дремля передъ огнемъ, не могъ надивиться усердію мистера Каркера, хотя это усердіе мѣшало ему наслаждаться домашнимъ благополучіемъ, и безпрестанно твердилъ своей супругѣ о необыкновенныхъ способностяхъ управляющаго.
Съ тѣмъ же усиленнымъ вниманіемъ Каркеръ занимался и собственными дѣлами. Хотя честь -- быть партнёромъ въ торговли принадлежала только наслѣдникамъ великаго имени Домби, однако, Каркеръ имѣлъ нѣкоторые проценты съ доходовъ и, стараясь всѣми силами употреблять деньги съ наибольшею выгодою, прослылъ между многими за богатаго человѣка. Мелкіе торговцы поговаривали, что Джемъ Каркеръ непремѣнно будетъ капиталистомъ, а на биржѣ многіе держали Пари, что Джемъ женится на богатой вдовѣ.
Всѣ эти занятія нисколько не уменьшали почтительности Каркера къ мистеру Домби и не измѣняли ни одной изъ его прежнихъ привычекъ. Въ немъ произошла только та перемѣна, что, ѣздя взадъ и впередъ по улицамъ, онъ впадалъ въ задумчивость, какъ въ то утро, когда случилось несчастіе съ мистеромъ Домби. При этихъ разъѣздахъ, онъ машинально отъискивалъ дорогу и, казалось, ничего не видѣлъ и не слышалъ до самаго пріѣзда къ дому.
Однажды утромъ, подъѣзжая на своей бѣлоногой лошади къ конторѣ мистера Домби, онъ по обыкновенію не обратилъ вниманія ни на двѣ пары женскихъ глазъ, ни на Роба-Точильщика, который, желая показать свою точность, безпрестанно снималъ и надѣвалъ шляпу и бѣжалъ за своимъ господиномъ, напрасно стараясь обратить на себя его вниманіе.
-- Посмотри, куда онъ ѣдетъ! вскричала одна изъ женщинъ, старая, безобразная мегера, показывая на Каркера своей спутницѣ, вмѣстѣ съ нею стоявшей подъ воротами дома.
Дочь мистриссъ Броунъ выглянула изъ воротъ. На лицѣ ея рѣзко отражались гнѣвъ и мщеніе.
-- Я никогда не думала болѣе его видѣть, сказала она: -- но, можетъ-быть, все къ лучшему. Вижу, вижу!
-- Онъ не перемѣнился! замѣтила старуха съ злобнымъ взглядомъ.
-- Ему перемѣниться? Отъ-чего? Что онъ перенесъ? Довольно, что я измѣнилась за десятерыхъ. Развѣ этого не довольно?
-- Смотри, какъ онъ ѣдетъ! шептала старуха, слѣдя за дочерью своими красными глазами:-- какъ парадно! верхомъ, тогда-какъ мы въ грязи...
-- Мы сами грязь, съ нетерпѣніемъ прервала Алиса.-- Мы грязь изъ-подъ копыта его лошади. Чѣмъ же намъ быть?
Внимательно слѣдя за Каркеромъ, она махнула рукою, когда старуха хотѣла отвѣчать, какъ-будто опасаясь, чтобъ ея зрѣнію не помѣшалъ звукъ. Мать, не сводя съ нея глазъ, молчала. Наконецъ, Алиса отвела глаза и вздохнула свободнѣе, какъ-будто ее тяготилъ видъ Каркера.
-- Алиса! сказала старуха, держа дочь за рукавъ: -- красавица моя, Алиса, не-уже-ли ты дашь ему такъ проѣхать, когда можешь выжать изъ него деньги? Худо, худо!
-- Я говорила тебѣ, что не хочу его денегъ. Не-уже-ли ты до-сихъ-поръ мнѣ не вѣришь? Взяла ли я деньги отъ его сестры? Если я взяла бы отъ него пенни, такъ развѣ для того, чтобъ напитать ядомъ и отослать назадъ. Полно, мать, пойдемъ прочь.
-- Онъ такъ богатъ, а мы такъ бѣдны! прошептала старуха.
-- Бѣдны, потому-что не можемъ заплатить ему за зло, отвѣчала дочь.-- Пусть онъ дастъ мнѣ это богатство, я возьму его. Пойдемъ прочь. Что пользы смотрѣть на его лошадь? Пойдемъ, мать!
Въ это время старуха увидѣла Роба-Точильщика, который шелъ по улицѣ, ведя лошадь. Она стала внимательно его разсматривать, какъ-будто не вѣря глазамъ, потомъ радостно взглянула на дочь и, вышедъ изъ-подъ воротъ, когда Робъ проходилъ мимо, схватила его за плечо.
-- Гдѣ это пропадалъ до-сихъ-поръ мой ненаглядный Робъ? сказала старуха.
Ненагляднаго Роба до того озадачила эта встрѣча, что у него изъ глазъ выступили слезы.
-- Не-уже-ли вы не можете оставить въ покоѣ бѣдняка, мистриссъ Броунъ, жалобно пропищалъ Точильщикъ: -- когда у него есть и хорошее мѣсто и добрая слава? Зачѣмъ вы вредите мнѣ, разговаривая со мною на улицѣ, когда я веду господскую лошадь на конюшню, лошадь, которую бы вы давно продали?.. Я думалъ, что вы давно умерли!
-- Вотъ, какъ онъ говоритъ со мною! вскричала старуха, обращаясь къ дочери:-- а я знала его нѣсколько недѣль и мѣсяцевъ и не разъ выручала его отъ птицелововъ.
-- Оставьте птицъ въ покоѣ, мистриссъ Броунъ, сказалъ Робъ съ мучительнымъ страхомъ:-- съ ними хуже встрѣчаться, чѣмъ со львами. Ну, какъ ваше здоровье, и что вамъ отъ меня нужно?
Эти учтивые вопросы Точильщикъ сдѣлалъ въ совершенномъ отчаяніи.
-- Смотри, какъ онъ говоритъ со старымъ другомъ! вскричала мистриссъ Броунъ, снова обращаясь къ дочери.-- Но у него есть старые друзья, которые не такъ терпѣливы, какъ я. Если я скажу имъ, гдѣ его можно найдти...
-- Замолчите ли вы, мистриссъ Броунъ! вскричалъ несчастный Точильщикъ, осматриваясь кругомъ и думая встрѣтить бѣлые зубы своего господина.-- Что вамъ за радость вредить бѣдному мальчику? И въ ваши лѣта, когда вамъ пора о многомъ подумать...
-- Какая славная лошадь! сказала старуха, гладя ее но шеѣ.
-- Оставьте ее въ покоѣ, мистриссъ Броунъ! вскричалъ Робъ, отталкивая ея руку.-- Вы меня совсѣмъ погубите.
-- Какое же зло я тебѣ дѣлаю?
-- Зло! повторилъ Робъ.-- У меня есть господинъ, который тотчасъ замѣтитъ, что трогали его лошадь.
И Робъ подулъ на мѣсто, къ которому прикоснулась старуха, и началъ тереть его пальцемъ.
Старуха, взглянувъ на дочь, пошла вслѣдъ за Робомъ, продолжая разговоръ.
-- Хорошее мѣсто, Робъ? сказала она.-- Ты счастливъ, дитя мое?
-- Не говорите, пожалуйста, о счастіи, мистриссъ Броунъ! вскричалъ бѣдный Точильщикъ, останавливаясь.-- Я могъ бы назваться счастливымъ, еслибъ вы убрались отсюда и никогда ко мнѣ не приходили. Отойдите прочь, мистриссъ Броунъ, и не идите за мною!
-- Какъ! вскричала старуха, искрививъ свое отвратительное лицо злою улыбкою:-- ты гонишь своего стараго товарища! Столько разъ бѣгавъ ко мнѣ въ домъ, за ночлегомъ, когда у тебя не было другой постели, кромѣ мостовой, ты осмѣливаешься такъ говорить со мною! Мы покупали и продавали вмѣстѣ; я учила тебя своему ремеслу, а ты гонишь меня прочь! Я могу собрать толпу старинныхъ друзей, которые завтра же тебя уничтожатъ, а ты не хочешь и смотрѣть на меня! Пойдемъ, Алиса.
-- Постойте, мистриссъ Броунъ, вскричалъ Точильщикъ.-- Что съ вами? Не сердитесь! Я не хотѣлъ васъ обидѣть. Развѣ я не сказалъ вамъ сначала: "какъ ваше здоровье?" Подумайте сами, могу ли я разговаривать съ вами, когда мнѣ поручено отвести на конюшню лошадь?
Старуха по-видимому смягчилась, но все еще трясла головою и ворчала.
-- Пойдемте въ конюшню; я васъ поподчую, мистриссъ Броунъ, чѣмъ намъ ходить по улицѣ другъ за другомъ. Еслибъ не лошадь, повѣрьте, я былъ бы очень-радъ васъ видѣть!
Съ отчаяніемъ въ душѣ, Робъ продолжалъ свой путь. Старуха, мигнувъ дочери, не отставала отъ него ни на шагъ. Алиса шла вслѣдъ за нею.
Повернувъ на небольшой дворъ, надъ которымъ возвышалась церковная башня, Робъ-Точильщикъ передалъ бѣлоногую лошадь конюху, стоявшему у конюшни, и, пригласивъ женщинъ сѣсть возлѣ на каменную ступеньку, принесъ изъ сосѣдняго трактира большую кружку съ виномъ и стаканъ.
-- За твоего господина, мистера Каркера, сказала старуха, взявшись за стаканъ.
-- Я, кажется, не говорилъ вамъ его имени, замѣтилъ удивленный Робъ.
-- Мы знаемъ его съ виду, сказала мистриссъ Броунъ.-- Мы видѣли, какъ онъ проѣхалъ сегодня верхомъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? спросилъ Робъ, проклиная судьбу.-- Что съ нею? Отъ-чего она не пьетъ?
Этотъ вопросъ относился къ Алисѣ, которая сидѣла въ сторонѣ, завернувшись въ платокъ и не обращая вниманія на предложенный ей стаканъ.
Старуха покачала головою.
-- Оставь ее, у нея свои причуды. Но мистеръ Каркеръ...
-- Тсс! сказалъ Робъ, осматриваясь кругомъ.-- Тише!
-- Но вѣдь его здѣсь нѣтъ, замѣтила старуха.
-- Почему знать? шепталъ Робъ, поднявъ глаза на церковную башню, какъ-будто ища на ней Каркера.
-- Что, онъ хорошій господинъ? спросила мистриссъ Броунь.
Робъ кивнулъ головою.
-- Очень-строгъ, сказалъ онъ тихо.
-- Онъ, кажется, живетъ за городомъ?
-- Когда онъ дома; но до-сихъ-поръ мы еще не живемъ дома.
-- Гдѣ же? спросила старуха.
-- Въ трактирѣ, недалеко отъ мистера Домби.
Молодая женщина такъ неожиданно и такъ зорко устремила на него свои глаза, что Робъ совершенно смѣшался и снова предложилъ ей стаканъ, но безъ, успѣха.
-- Мистеръ Домби, о которомъ мы съ вами иногда говорили...
Старуха кивнула головою.
-- Мистеръ Домби упалъ съ лошади, продолжалъ Робъ съ видимою неохотою: -- и господинъ мой находится безотлучно то съ нимъ, то съ его женою. Поэтому мы и переѣхали въ городъ.
-- Они очень-дружны между собою? спросила старуха.
-- Кто?
-- Онъ и она? ,
-- Мистеръ и мистриссъ Домби? Почему мнѣ знать!
-- Не мистеръ и мистриссъ Домби, отвѣчала старуха съ усмѣшкою.
-- Не знаю, сказалъ Робъ, снова осматриваясь.-- Кажется, дружны. Какъ вы любопытны, мистриссъ Броунь! Чѣмъ больше знаешь, тѣмъ меньше говори!
-- Тутъ еще нѣтъ большаго зла, вскричала старуха со смѣхомъ.-- Рѣзвый Робъ присмирѣлъ съ-тѣхъ-поръ, какъ получилъ мѣсто. Это недурно.
-- Я знаю, что недурно, отвѣчалъ Робъ, посматривая то кругомъ себя, то на церковь.-- Я не долженъ даже разсказывать, сколько пуговицъ на фракѣ у моего господина. Онъ не любитъ болтуновъ и говоритъ, чтобъ въ такомъ случаѣ я заранѣе утопился. Я бы ни за что не сказалъ вамъ его имени. Говорите о комъ-нибудь другомъ.
Между-тѣмъ, какъ Робъ снова боязливо осматривался кругомъ, старуха сдѣлала знакъ своей дочери. Это было дѣломъ одной минуты, но дочь поняла ее и, переставъ смотрѣть на мальчика, сидѣла, завернувшись въ платокъ.
-- Другъ мой, Робъ, сказала старуха, маня его къ себѣ: -- ты всегда былъ моимъ любимцемъ, не правда ли?
-- Правда, мистриссъ Броунъ, отвѣчалъ Точильщикъ сквозь зубы.
-- И ты могъ со мною разстаться! сказала она, обвиваясь руками около его шеи.-- Ты могъ оставить меня и не извѣстить стараго друга о своемъ счастіи, гордый мальчикъ!
-- Я въ ужасномъ положеніи, мистриссъ Броунъ.-- Господинъ мой можетъ прійдти сюда каждую минуту. Перестаньте, ради Бога!
-- Не пріидешь ли ты ко мнѣ, Робби? спросила мистриссъ Броунъ.
-- Прійду, говорю вамъ; прійду!
-- О, мой милый Робъ! сказала старуха, отирая слезы.-- Я живу тамъ же.
-- Хорошо.
-- Скоро ли ты прійдешь, Робби?
-- Скоро, скоро, скоро! вскричалъ Робъ.-- Клянусь душою и тѣломъ.
-- Въ такомъ случаѣ, я никогда не подойду къ тебѣ и не вымолвлю ни слова -- никогда!
Эти слова нѣсколько успокоили несчастнаго Точильщика, и онъ со слезами просилъ старуху не погубить его. Мистриссъ Броунъ обняла его и тихонько отъ дочери шопотомъ попросила у него денегъ.
-- Одинъ шиллингъ, дружечикъ, или пол-шиллинга! Для стараго знакомства. Я такъ бѣдна, а моя красавица дочь чуть не моритъ меня съ голода.
Но между-тѣмъ, какъ Точильщикъ подавалъ ей деньги, Алиса, стоявшая къ нимъ спиною, обернулась, схватила мать за руку и вырвала у нея милостыню.
-- Какъ! вскричала она:-- всегда деньги! деньги съ начала и до конца! 1Іе-уже-ли мать моя такъ мало думаетъ о томъ, что я говорю? На, возьми ихъ назадъ!
Старуха застонала, но не противилась и поплелась со двора за дочерью. Удивленный Точильщикъ, смотря имъ въ слѣдъ, видѣлъ, какъ онѣ остановились и жарко о чемъ-то говорили. Онъ видѣлъ, какъ молодая женщина дѣлала угрожающій жестъ рукою и какъ старалась подражать ей старуха, и искренно желалъ не быть предметомъ ихъ разговора.
Точильщикъ, радуясь ихъ уходу и утѣшая себя мыслью, что мистриссъ Броунъ не вѣчно будетъ жить на свѣтѣ, а, можетъ-быть, и очень-недолго, отправился за приказаніями къ своему господину, въ контору мистера Домби.
Каркеръ, къ которому съ трепетомъ явился Робъ, далъ ему отнести портфёль съ бумагами къ мистеру Домби и записку къ мистриссъ Домби, сдѣлавъ головою знакъ быть осторожнѣе. Этотъ знакъ сильнѣе поразилъ Роба, чѣмъ всѣ слова и угрозы.
Оставшись одинъ въ своей комнатѣ, Каркеръ принялся за работу и работалъ цѣлый день. Онъ принялъ нѣсколькихъ посѣтителей, просмотрѣлъ множество документовъ и, спрятавъ бумаги въ столъ, впалъ въ прежнюю задумчивость.
Онъ стоялъ на своемъ всегдашнемъ мѣстѣ, опустивъ глаза внизъ, когда его братъ принесъ нѣсколько писемъ, доставленныхъ въ-продолженіе дня. Джонъ спокойно положилъ ихъ на столъ и хотѣлъ удалиться, но Каркеръ-управляющій остановилъ его.
-- Зачѣмъ вы здѣсь, Джонъ Каркеръ?
Джонъ показалъ на письма и снова хотѣлъ уйдти.
-- Я удивляюсь, сказалъ управляющій:-- что вы не спросите о здоровья мистера Домби.
-- Въ конторѣ говорили сегодня, что мистеръ Домби поправляется, отвѣчалъ Джонъ.
-- Вы сдѣлались такимъ добрымъ, что, пожалуй, всякое несчастіе, случившееся съ нимъ, огорчитъ васъ, съ усмѣшкою замѣтилъ управляющій.
-- Я сталъ бы искренно сожалѣть о немъ, Джемсъ.
-- Онъ сталъ бы сожалѣть! вскричалъ управляющій, показывая на брата, какъ-будто кто-нибудь его слушалъ. Онъ сталъ бы искренно сожалѣть! И это мой братъ, котораго, какъ старую картину, Богъ-знаетъ сколько лѣтъ держутъ въ грязи! Онъ хочетъ меня увѣрить въ своей благодарности и въ своемъ уваженіи къ мистеру Домби!
-- Я ни въ чемъ не хочу увѣрять васъ, Джемсъ. Будьте ко мнѣ такъ же справедливы, какъ и къ другимъ. Я отвѣчаю на вашъ вопросъ.
-- Не-уже-ли вы на него не жалуетесь? спросилъ управляющій.-- Вы испытали и дерзость, и взъискательность, и дурное обращеніе. Чортъ возьми! вы человѣкъ или мышь?
-- Невозможно, чтобъ люди, столько лѣтъ жившіе вмѣстѣ, и въ-особенности начальникъ и подчиненный, могли всегда быть довольны другъ другомъ, отвѣчалъ Джонъ.-- Но, за исключеніемъ моей исторіи...
-- Его исторіи! вскричалъ управляющій.
-- За исключеніемъ ея, я совершенно доволенъ. Повѣрьте, что всѣ искренно сожалѣютъ о несчастій, постигшемъ главу нашего дома.
-- Вы также имѣете свои причины быть благодарнымъ! презрительно замѣтилъ управляющій.-- Не-уже-ли вы не понимаете, что васъ держутъ, какъ примѣръ доброты Домби и Сына, которая можетъ быть полезна кредиту знаменитаго дома?
-- Нѣтъ, мнѣ казалось, что меня держали по причинѣ болѣе-благородной и безкорыстной.
-- Вы, кажется, хотите привести какое-то христіанское изреченіе? язвительно замѣтилъ управляющій.
-- Нѣтъ, Джемсъ, хотя между нами давно разорваны узы братства...
-- Кто разорвалъ ихъ, сударь? спросилъ управляющій.
-- Я, своимъ проступкомъ. Васъ я не обвиняю.
-- А! вы меня не обвиняете...
-- Повторяю вамъ: хотя между нами нѣтъ болѣе никакой связи, избавьте меня отъ безполезныхъ упрековъ и не перетолковывайте въ худую сторону моихъ словъ. Я хотѣлъ только убѣдить васъ, что вы ошибаетесь, полагая, что одни вы принимаете участіе во всемъ, касающемся до мистера Домби. Всѣ мы, отъ перваго до послѣдняго, раздѣляемъ эти чувства.
-- Ты лжешь! вскричалъ управляющій, покраснѣвъ отъ гнѣва.-- Ты лицемѣръ, Джонъ Каркеръ, и лжешь!
-- Джемсъ, къ чему эти обидныя слова? чего ты отъ меня хочешь?
-- Повторяю, что твое лицемѣрство не обманетъ меня! Нѣтъ ни одного человѣка, отъ меня до послѣдняго слуги, который бы не радовался униженію мистера Домби, который бы втайнѣ не ненавидѣлъ его, который бы не желалъ ему скорѣе зла, чѣмъ добра, который не возсталъ бы противъ него, еслибъ имѣлъ власть и силу. Вотъ, какъ всѣ здѣсь думаютъ!
-- Не знаю, сказалъ Джонъ, переходя отъ досады къ удивленію:-- кто до такой степени воспользовался вашимъ легковѣріемъ, и почему вы вздумали разспрашивать меня, а не другаго. Теперь я увѣренъ, что вы хотѣли испытать меня. Повторяю еще разъ: васъ обманули.
-- Я знаю это, отвѣчалъ управляющій.
-- Но не я обманулъ васъ; васъ обманули, можетъ-быть, ваши же мысли и подозрѣнія.
-- У меня нѣтъ подозрѣній, сказалъ управляющій.-- Я совершенно увѣренъ въ томъ, что говорю. Малодушныя, низкія, ползающія собаки! Всѣ вы поете одну пѣсню, всѣ таитесь одинъ отъ другаго.
Джонъ Каркеръ вышелъ, не говоря ни слова, и заперъ за собою дверь. Управляющій подвинулъ стулъ къ камину и началъ разбивать уголья щипцами.
-- Подлые рабы, прошепталъ онъ, выказывая рядъ зубовъ.-- Между ними нѣтъ ни одного человѣка, который бы казался оскорбленнымъ или обиженнымъ! Нѣтъ ни одного, который бы, имѣя власть и силу, разбилъ бы гордость Домби, какъ эти уголья!
Онъ ударилъ щипцами по рѣшеткѣ и потомъ погрузился въ глубокую задумчивость. Черезъ нѣсколько минутъ, онъ всталъ, осмотрѣлся кругомъ, взялъ шляпу и перчатки, и, сѣвъ на лошадь, поѣхалъ по освѣщеннымъ улицамъ.
Проѣзжая мимо дома мистера Домби, онъ заглянулъ въ окна. Окно, у котораго онъ когда-то видѣлъ Флоренсу съ собакою, прежде другихъ обратило на себя его вниманіе, хотя въ немъ не видно было огня.
-- Было время, сказалъ онъ съ улыбкою:-- когда пріятно было слѣдить даже за восходившею звѣздою, и знать, съ которой стороны поднимаются облака. Но явилась планета и закрыла ее своимъ блескомъ.
Онъ поворотилъ свою бѣлоногую лошадь за уголъ улицы и началъ искать одно окно на задней сторонѣ дома. Съ этимъ окномъ сливалась мысль о гордой осанкѣ, о рукѣ, замкнутой въ перчатку, о перьяхъ дорогой птицы, разсыпанныхъ по полу, и о шумѣ платья, какъ о гулѣ отдаленной бури. Эти мысли онъ унесъ съ собою, поворотивъ назадъ и проѣзжая по темнымъ и опустѣлымъ паркамъ.
Должно высказать горькую истину: всѣ эти мысли имѣли предметомъ женщину, гордую женщину, которая ненавидѣла его, но которую онъ заставилъ принимать себя и выслушивать его мнѣніе о ея невниманіи къ мужу и къ самой-себѣ. Эти мысли имѣли предметомъ женщину, которая глубоко его ненавидѣла, которая гнала его и не довѣряла ему, потому-что они обоюдно знали другъ друга. И при всемъ томъ эта женщина позволяла ему съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе съ нею сближаться, не смотря на свою къ нему ненависть?
Не-уже-ли призракъ этой женщины леталъ около него, между-тѣмъ, какъ онъ ѣхалъ? Да; онъ мысленно видѣлъ ее совершенно такою, какова она была въ дѣйствительности. Онъ видѣлъ ее съ ея гордостью, ненавистью, гнѣвомъ и съ ея дивною красотою. То она представлялась ему надменною и недоступною, то въ прахѣ, подъ ногами его лошади.
И когда, окончивъ поѣздку и переодѣвшись, онъ вошелъ въ ея пышный будуаръ съ поникшею головою, вкрадчивымъ голосомъ и льстивою улыбкою, онъ увидѣлъ ту же женщину, которая представлялась его воображенію.