СЦЕНА IV.
ТѢ ЖЕ, Анній, САБИНІЙ, ВЪ черныхъ туникахъ, связанные, въ вѣнкахъ изъ вервены.
КАЛИГУЛА, увидѣвъ входящихъ.
Смѣните ваши радостныя пѣсни
На гимнъ печальный, похоронный плачъ:
Вотъ преданные намъ коварнымъ рокомъ
Два юныхъ Брута; ихъ несчастье въ томъ,
Что родились они полвѣкомъ позже:
Имъ горько жить въ такія времена,
Какъ наше время; но судьбы ошибку
Исправлю я, ускоривъ смерти часъ
Для этихъ пламенныхъ борцовъ свободы.
АННІЙ.
Къ чему веселья пѣсни прерывать?
У насъ въ сердцахъ царитъ святая радость,
Живѣе вашей: веселимся мы,
Что смерть своей рукою благосклонной
Уводитъ насъ съ печальнаго пути,
Гдѣ каждый шагъ -- безчестіе и горе!
Намъ смерть свободу принесетъ, а вы
Останетесь съ позоромъ рабской цѣпи,
Которую хотѣли мы разбить...
Нѣтъ, пойте ваши радостные гимны
Для тѣхъ, кто смѣло умирать идетъ
И о спасеньи жизни васъ не молитъ.
КАЛИГУЛА.
Клянусь душой, я радъ, что мы сошлись
Въ желаніяхъ. Сказалъ ты справедливо.
Въ награду вамъ за то, что смерти часъ
Встрѣчаете безстрашно, вашу просьбу
Послѣднюю готовъ исполнить я.
Просите.
САБИНІЙ.
Мнѣ въ предсмертную минуту
Не надо ничего, и я вполнѣ
Доволенъ тѣмъ, что вижу предъ собою
Тирана цезаря: теперь я убѣжденъ,
Что этотъ звѣрь въ себѣ соединяетъ
Гіену съ тигромъ.
ХЕРЕЯ.
Дерзкій...
КАЛИГУЛА.
Не тревожься
Херея мой. Недалеко мгновенье,
Когда... передъ собой увидишь ты,
Какъ ихъ мятежныя уста замолкнутъ,
Горячею захлебываясь кровью...
(Аннію),
Ну, ты чего желаетъ, говори.
АННІЙ.
Дай чашу мнѣ съ виномъ.
КАЛИГУЛА.
Я исполняю
Твое желанье: цезарь самъ тебѣ
Послѣднюю твою подноситъ чашу.
АННІЙ, беретъ чашу и поднимаетъ ее надъ жертвенникомъ.
Вы, божества подземныя Аида,
Которымъ каждая могила въ дань
Приноситъ то, что на землѣ изчезло,--
Внемлите вы проклятіямъ моимъ
На Кайя Цезаря! Я добровольно
Въ предсмертныя мгновенья обрекаюсь
На муки вѣчныя: пусть буду я
На колесѣ, какъ Иксіонъ, кружиться,
Пусть жажда Тантала меня томитъ,
Пусть я вращать Сизифа буду камень --
Все, все готовъ я вытерпѣть за то,
Чтобъ цезарь раздѣлилъ мои мученья,
Чтобъ въ бездну мрачную Аида мы
Сошли съ нимъ вмѣстѣ. Тѣни роковыя!
Во знаменье обѣта моего
На жертвенникъ вино я изливаю
И съ обреченной головы моей
Срываю погребальную вервену,
Соединивши въ пламени одномъ
И радость жизни и печаль могилы!
(Молчаніе. Клавдій незамѣтно уходитъ).
Ты проклятъ, Цезарь! Посмотри, Аидъ,
Который ждетъ насъ, принялъ благосклонно
Мою молитву: жертвенный огонь
Пылаетъ ярко... Горе, горе, цезарь!
Я говорю: ты смерти обреченъ!
КАЛИГУЛА, схватывая ножъ и готовясь броситься съ ложа.
Къ богамъ подземнымъ ты нетерпѣливо
Желаешь удалиться -- такъ иди
И возвѣсти сегодня, что меня
Они увидятъ завтра...
МЕССАЛИНА, удерживая его.
Цезарь, цезарь,
Остановись: что хочешь сдѣлать ты?
Убивъ его, ты слишкомъ легкой казнью
Отплатишь преступленью. Для кого-жъ
Останутся мученья страшныхъ пытокъ,
Когда такой преступникъ кончитъ жизнь
Отъ одного удара?.
КАЛИГУЛА.
О, мой демонъ,
Какъ чуткимъ сердцемъ понимаешь ты
Желанья сердца моего... Однако,
Кому жъ намъ пытку поручить?...
МЕССАЛИНА, указывая на Херею.
Ему.
ХЕРЕЯ.
Мнѣ, цезарь?..
КАЛИГУЛА.
Да, тебѣ.
ХЕРЕЯ.
Позволь, властитель...
КАЛИГУЛА.
Херея, волю исполняй мою.
МЕССАЛИНА, тихо Хереѣ.
Возьми же ихъ, безумецъ, если цезарь
Тебѣ ихъ отдаетъ... Скорѣй, скорѣй
Несчастныхъ уведи... Они для мщенья
Намъ пригодятся... понимаешь?
ХЕРЕЯ.
Да...
(Громко).
Я повелѣніе твое закономъ
Считаю, цезарь.
АННІЙ.
Августъ, шлю тебѣ
Привѣтъ мой, умирая.
КАЛИГУЛА.
Ты подъ пыткой,
Надѣюсь я, не такъ заговоришь.
АННІЙ.
Не думаю. До скораго свиданья
Въ Аидѣ, у Плутона.