III.
Актеонъ.
Карлъ, оставшись наединѣ, удивился, что до-сихъ-поръ не являлся къ нему ни одинъ изъ вѣрныхъ друзей его.-- Вѣрные друзья были: кормилица Мадлена и борзая Актеонъ.
-- Кормилица вѣрно пошла къ какому-нибудь знакомому гугеноту пѣть псальмы, сказалъ онъ: -- а Актеонъ дуется на меня за ударъ, которымъ я поподчивалъ его поутру.
Карлъ взялъ свѣчу и пошелъ къ кормилицѣ.-- Ея не было дома. Изъ комнаты ея дверь вела, какъ, вѣроятно, помнитъ читатель, въ оружейный кабинетъ. Онъ подошелъ къ этой двери.
Но во время перехода, онъ опять почувствовалъ боль, появлявшуюся мгновенно.-- Король страдалъ, какъ-будто раскаленное желѣзо проникло въ его кишки; его пожирала неутолимая жажда. На столѣ стояла чашка молока, онъ выпилъ ее въ одинъ глотокъ и почувствовалъ облегченіе.
Онъ опять взялъ поставленный въ сторону подсвѣчникъ и вышелъ въ кабинетъ.
Къ великому удивленію его, Актеонъ не бросился ему навстрѣчу.-- Заперли его? Но въ такомъ случаѣ онъ почуялъ бы, что Карлъ возвратился съ охоты, и завылъ бы.
Карлъ крикнулъ, свиснулъ, -- никто не являлся.
Онъ сдѣлалъ шага четыре впередъ; свѣтъ доходилъ до угла комнаты, и онъ замѣтилъ, что тамъ лежитъ какая-то неподвижная масса.
-- Эй! Актеонъ! крикнулъ Карлъ.
Онъ свиснулъ еще разъ.
Собака не трогалась съ мѣста.
Карлъ подбѣжалъ къ ней, тронулъ ее: бѣдное животное было мертво и холодно... Изъ пасти упало нѣсколько капель желчи, смѣшанной съ пѣнистою, кровавою слюною. Собака отъискала въ комнатѣ шапку своего господина и издохла, склонивъ голову на этотъ предметъ, напоминавшій ей друга.
Это зрѣлище заставило Карла забыть свои собственныя страданія и возвратило ему всю его энергію.-- Гнѣвъ закипѣлъ въ душѣ его; онъ хотѣлъ кликнуть; но величіе королей заколдовано: они не властны поддаваться первому движенію, естественно пробужденному страстью. Карлъ разсудилъ, что тутъ кроется, можетъ-быть, измѣна, и промолчалъ.
Онъ сталъ передъ собакою на колѣни и опытнымъ глазомъ началъ разсматривать трупъ. Глаза ея были стекловидны, языкъ красенъ и покрытъ прыщами; болѣзнь была странная, -- она заставила Карла вздрогнуть.
Король надѣлъ перчатки, которыя было-снялъ и заткнулъ за поясъ, приподнялъ посинѣвшую губу собаки и началъ разсматривать зубы; въ промежуткахъ и на самыхъ зубахъ онъ замѣтилъ бѣловатые кусочки чего-то.
Онъ снялъ ихъ и увидѣлъ, что это бумага.
Возлѣ бумаги опухоль была сильнѣе, дёсны раздулись, и кожа покраснѣла, какъ отъ сѣрной кислоты.
Карлъ внимательно поглядѣлъ вокругъ. На коврѣ валялись два-три кусочка бумаги, похожіе на найденную имъ въ зубахъ животнаго; на томъ, который былъ побольше, виднѣлись слѣды гравюры.
Волосы встали дыбомъ на головѣ Карла; онъ узналъ отрывокъ картинки, изображавшей охотника, которую Актеонъ вырвалъ изъ книги.
-- А! сказалъ онъ блѣднѣя:-- книга была отравлена...
Потомъ, припоминая всѣ обстоятельства, онъ вскрикнулъ:
-- Тысячу чертей! Я каждой страницы касался пальцемъ, и каждый разъ слюнилъ палецъ!.. Эти обмороки, эта боль, эта рвота... я погибъ!
Карлъ съ минуту оставался недвижимъ подъ гнетомъ этой ужасной мысли.-- Потомъ онъ поднялся съ глухимъ стономъ и бросился къ двери кабинета.
-- Рене! закричалъ онъ.-- Рене! скорѣе! Позвать мнѣ флорентинца! Чтобъ черезъ десять минутъ онъ былъ здѣсь. На коня! взять съ собою подручную! Если прійдетъ Паре, пусть обождетъ.
Дежурный побѣжалъ исполнить повелѣніе.
-- Хоть всѣхъ на пытку, сказалъ Карлъ;-- а дознаюсь, кто далъ эту книгу Ганріо.
Съ потомъ на лбу, съ судорожно-скорченными руками, съ стѣсненнымъ дыханіемъ, Карлъ остановился и устремилъ глаза на собаку.
Черезъ десять минутъ, флорентинецъ робко и не безъ страха постучалъ въ дверь... Есть совѣсти, для которыхъ небо никогда не ясно.
-- Войдите, сказалъ Карлъ.
Парфюмеръ вошелъ.-- Карлъ подошелъ къ нему съ повелительнымъ видомъ.
-- Ваше величество спрашивали меня, сказалъ дрожа Рене.
-- Да. Вы искусный химикъ, не правда ли?
-- Ваше величество...
-- И знаете все, что знаютъ ученѣйшіе медики?
-- Вы преувеличиваете, ваше величество.
-- Нѣтъ! Матушка говорила мнѣ это. Кромѣ того, я вамъ довѣряю, и хотѣлъ лучше посовѣтоваться съ вами, нежели съ кѣмъ-нибудь другимъ. Вотъ, продолжалъ онъ, раскрывая трупъ собаки:-- посмотрите, пожалуйста, что у нея въ зубахъ и скажите, отъ-чего она издохла.
Рене взялъ свѣчу и склонился къ землѣ, повинуясь королю и вмѣстѣ съ тѣмъ стараясь скрыть свое смущеніе.-- Карлъ стоялъ устремивъ на него взоры, и съ весьма-понятнымъ нетерпѣніемъ ждалъ слова, которое должно было быть его смертнымъ приговоромъ или залогомъ спасенія.
Рене вынулъ изъ кармана родъ скальпеля, раскрылъ и снялъ кончикомъ его кусочки бумаги, приставшей къ дёснамъ собаки. Онъ долго и внимательно смотрѣлъ на желчь и кровь, выступавшую изъ каждой язвы.
-- Печальные признаки, сказалъ онъ.
Холодъ пробѣжалъ по жиламъ Карла и проникъ въ самое сердце.
-- Да, сказалъ онъ: -- собака отравлена, не такъ ли?
-- Кажется.
-- А какимъ ядомъ?
-- Я думаю, минеральнымъ.
-- Можете вы узнать навѣрное, отравлена ли она?
-- Конечно. Только надо ее вскрыть и разсмотрѣть желудокъ.
-- Вскройте. Я хочу узнать истину.
-- Надобно позвать кого-нибудь помочь мнѣ.
-- Я помогу вамъ.
-- Вы, ваше величество!
-- Да, я. Если она отравлена, какіе признаки найдемъ мы?
-- Красноту и развѣтвленія въ желудкѣ.
-- Къ дѣлу! сказалъ Карлъ.
Рене однимъ взмахомъ скальпеля вскрылъ грудь и сильно ее раздвинулъ, между-тѣмъ какъ Карлъ, стоя на колѣняхъ, свѣтилъ ему дрожащею рукою.
-- Посмотрите, ваше величество, сказалъ Рене: -- посмотрите, вотъ явные слѣды. Вотъ краснота, о которой я говорилъ вамъ; вотъ и вены, налитыя кровью и похожія за корни растенія: это то, что я назвалъ развѣтвленіями. Здѣсь все, чего я искалъ.
-- И такъ, собака отравлена?
-- Отравлена, ваше величество.
-- Минеральнымъ ядомъ?
-- По всей вѣроятности.
-- А что почувствовалъ бы человѣкъ, еслибъ нечаянно отвѣдалъ того же яда.
-- Сильную головную боль, внутренній жаръ, какъ-будто проглотилъ горячіе угли, рѣзь въ кишкахъ, рвоту.
-- И страдалъ бы отъ жажды?
-- Жажда была бы неутолима.
-- Такъ, такъ! проговорилъ Карлъ.
-- Тщетно стараюсь я отгадать цѣль этихъ вопросовъ, ваше величество... сказалъ Рене.
-- И къ-чему? Вамъ не для чего знать ее... Отвѣчайте на мои вопросы, и только.
-- Что угодно спросить вашему величеству?
-- Какое противоядіе долженъ бы употребить человѣкъ, принявшій того же яда, который данъ моей собакѣ?
Рене подумалъ съ минуту.
-- Есть разные минеральные яды, сказалъ онъ: -- прежде, нежели буду отвѣчать, я желалъ бы знать, какой именно это ядъ. Извѣстно ли вашему величеству, какъ собака была отравлена?
-- Извѣстно; она грызла листокъ изъ книги.
-- Листокъ изъ книги?
-- Да.
-- Эта книга у васъ?
-- Вотъ она, сказалъ Карлъ, доставая книгу съ полки, куда поставилъ ее, и подавая Рене.
Рене былъ пораженъ, и легкое движеніе его не ускользнуло отъ вниманія Карла.
-- Она изжевала листокъ изъ этой книги? проговорилъ, запинаясь, Рене.
-- Вотъ этотъ.
И Карлъ указалъ на оторванную страницу.
-- Позволите оторвать еще одинъ?
-- Оторвите.
Рене вырвалъ листокъ и поднесъ его къ свѣчкѣ: бумага вспыхнула, и по комнатѣ распространился сильный чесночный запахъ.
-- Она отравлена мышьякомъ, сказалъ онъ.
-- Вы въ этомъ увѣрены?
-- Такъ же увѣренъ, какъ еслибъ я самъ приготовилъ его.
-- А противоядіе?
Рене покачалъ головою.
-- Какъ? проговорилъ Карлъ глухимъ голосомъ:-- не-уже-ли вы не знаете лекарства?
-- Лучшее и дѣйствительнѣйшее -- яичные бѣлки, сбитые въ молокѣ; но...
-- Но... что?
-- Но ихъ должно принять немедленно; иначе...
-- Иначе?
-- Это ужасный ядъ, ваше величество! сказалъ Репе.
-- Однакожь, онъ убиваетъ не тотчасъ.
-- Нѣтъ; но онъ убиваетъ навѣрно, черезъ сколько бы времени ни умеръ человѣкъ; иногда это бываетъ даже слѣдствіемъ разсчета.
Карлъ прислонился къ мраморному столу.
-- Теперь, продолжалъ Карлъ, положивъ руку на плечо Рене:-- скажите, вы знаете эту книгу?
-- Я, ваше величество? проговорилъ Рене, блѣднѣя.
-- Да, вы; увидѣвъ ее, вы измѣнили себѣ.
-- Клянусь вамъ, ваше величество...
-- Послушайте, Рене. Вы отравили королеву наваррскую перчатками; отравили принца де-Порсіана испареніями лампы; покушались отравить принца Конде яблокомъ... Рене! Я велю содрать съ васъ кожу вершокъ за вершкомъ раскаленными щипцами, если вы не скажете, кому принадлежала эта книга.
Флорентинецъ увидѣлъ, что нельзя шутить съ гнѣвомъ Карла и рѣшился на смѣлый отвѣтъ.
-- А если я скажу правду, ваше величество, кто поручится, что я не буду наказанъ еще ужаснѣе, нежели за утайку?
-- Я.
-- Даете ли вы мнѣ свое королевское слово?
-- Честное слово, васъ не тронутъ!
-- Въ такомъ случаѣ, эта книга принадлежитъ мнѣ, сказалъ онъ.
-- Вамъ? воскликнулъ Карлъ, отступивъ на шагъ и дико глядя на отравителя.
-- Да, мнѣ.
-- Какъ же она вышла изъ вашихъ рукъ?
-- Ее взяла у меня ея величество королева-мать.
-- Королева-мать?
-- Точно-такъ.
-- Зачѣмъ?
-- Кажется, чтобъ отослать ее королю наваррскому, который просилъ герцога д'Алансона достать ему подобное сочиненіе, потому-что онъ хочетъ учиться соколиной охотѣ.
-- Да, такъ!.. сказалъ Карлъ:-- теперь я все понимаю. Эта книга дѣйствительно была у Ганріо. Есть судьба, и она караетъ меня!
Карлъ закашлялъ сухимъ и сильнымъ кашлемъ и въ-слѣдъ за тѣмъ почувствовалъ новый припадокъ боли въ кишкахъ. Онъ глухо вскрикнулъ раза два или три и упалъ на кресло.
-- Что съ вами, ваше величество? спросилъ Penè съ ужасомъ.
-- Ничего, отвѣчалъ Карлъ: -- мнѣ только хочется пить; дай мнѣ воды.
Репе налилъ въ стаканъ воды и дрожащею рукою поднесъ его Карлу; Карлъ выпилъ его въ одинъ глотокъ.
-- Теперь, сказалъ король, взявъ перо и омочивъ его въ чернила: надпиши на этой книгѣ...
-- Что прикажете?
-- То, что я тебѣ продиктую: "Это руководство къ соколиной охотѣ дано мною королевѣ-матери, Катеринѣ Медичи".
Рене взялъ перо и написалъ.
-- Теперь подпишись.
Флорентинецъ подписался.
-- Вы обѣщали мнѣ безопасность, сказалъ парфюмеръ.
-- Что касается до меня, сдержу свое слово.
-- Но что касается до королевы-матери...
-- О, на счетъ ея, это не мое дѣло. Если на тебя нападутъ, защищайся.
-- Ваше величество! могу ли я оставить Францію, если увижу, что жизнь моя въ опасности?
-- На это я отвѣчу тебѣ черезъ двѣ недѣли. Между-тѣмъ...
Карлъ, нахмуривъ брови, приложилъ палецъ къ блѣднымъ губамъ своимъ.
-- О! будьте спокойны, ваше величество.
Флорентинецъ былъ очень-радъ, что отдѣлался такъ дешево. Онъ поклонился и вышелъ.
За нимъ явилась кормилица на порогѣ своей комнаты.
-- Что съ тобою, Шарло? сказала она.
-- Я промочилъ ноги на росѣ, и мнѣ не здоровится.
-- Ты блѣденъ, Шарло.
-- Это отъ слабости. Дай мнѣ руку, доведи меня до постели.
Кормилица поспѣшно подошла. Карлъ, при ея помощи, дошелъ до спальни.
-- Теперь, сказалъ онъ: -- я лягу одинъ.
-- А если пріидетъ Паре?
-- Скажи ему, что мнѣ лучше, и что его не нужно.
-- Но между-тѣмъ, что же ты пріймешь?
-- О! самое простое лекарство, сказалъ Карлъ.-- Сбей мнѣ бѣлковъ въ молокѣ... Кстати: вѣдь бѣдняжка Актеонъ околѣлъ. Завтра надо приказать похоронить его гдѣ-нибудь въ саду, въ Луврѣ. Онъ былъ однимъ изъ лучшихъ друзей моихъ. Я поставлю ему памятникъ... если успѣю.