IV.
Гостинница a la Belle-Etoile.
Часа черезъ два послѣ разсказаннаго нами происшествія, поставившаго по себѣ никакихъ слѣдовъ, ни даже на лицѣ Катерины, г-жа де-Совъ, окончивъ свое занятіе у королевы, возвратилась домой. За нею вошелъ Генрихъ, и, узнавъ отъ Даріолы. что приходилъ Ортонъ, пошелъ прямо къ зеркалу и взялъ записку.
Записка, какъ мы уже сказали, содержала въ себѣ слѣдующее:
"Сегодня, въ десять часовъ вечера, въ улицѣ д'Арбр-Секъ, въ гостинницѣ à la Belle-Etoile. Если пріидете, не отвѣчайте ничего; если не пріидете, скажите подателю записки: "нѣтъ".
"Де-Муи Сен-Фаль."
-- Генрихъ непремѣнно пойдетъ, думала Катерина:-- еслибъ онъ и не хотѣлъ идти, такъ ему некому теперь сказать: "нѣтъ".
Въ этомъ она не ошиблась. Генрихъ разспросилъ объ Ортонѣ. Даріола сказала, что онъ вышелъ съ королевой-матерью; но такъ-какъ записка была на своемъ мѣстѣ, а Ортона невозможно было подозрѣвать въ измѣнѣ, то Генрихъ остался совершенно-покоенъ.
Онъ отобѣдалъ, по обыкновенію, у короля, который много подшучивалъ надъ неловкостью его во время птичьей охоты поутру. Генрихъ оправдывался тѣмъ, что онъ горецъ, а не житель долинъ, по обѣщалъ Карлу заняться изученіемъ и этого рода охоты.
Катерина была очень-любезна, и, вставая изъ-за стола, просила Маргериту остаться у ней на весь вечеръ.
Въ восемь часовъ, Генрихъ взялъ съ собою двухъ провожатыхъ и вышелъ въ ворота Сент-Оноре. Онъ сдѣлалъ большой крюкъ, переправился черезъ Сену на йельскомъ паромѣ, прошелъ до Улицы-Сен-Жакъ, и здѣсь отпустилъ своихъ спутниковъ, какъ-будто отправлялся на любовное свиданіе. При поворотѣ въ Улицу-Матюрень, ждалъ его человѣкъ въ плащѣ и верхомъ. Король подошелъ къ нему.
-- Мантъ, сказалъ незнакомецъ.
-- По, отвѣчалъ король.
Неизвѣстный тотчасъ сошелъ съ лошади. Генрихъ надѣлъ запачканный плащъ, сѣлъ на взмыленнаго коня, поѣхалъ по Улицѣ-ла-Гарпъ, черезъ Мостъ-Сен-Мишель, по Улицѣ-Бартелеми, переѣхалъ Сену по Мосту-Мёнье, и доѣхалъ по набережной и Улицѣ-Арбр-Секъ до гостинницы ла-Гюрьера.
Ла-Моль сидѣлъ въ залѣ и писалъ длинное любовное письмо, вы знаете къ кому.
Коконна былъ въ кухнѣ съ ла-Гюрьеромъ. Онъ присутствовалъ при изготовленіи шести куропатокъ, и разсуждалъ съ хозяиномъ о времени, когда ихъ снять съ вертела.
Въ эту минуту, постучался Генрихъ. Грегуаръ пошелъ отворить дверь и отвести лошадь въ конюшню; Генрихъ, между-тѣмъ, во шелъ, постукивая сапогами и звеня шпорами, какъ-будто стараясь оживить отекшія ноги.
-- Ла-Гюрьеръ! закричалъ ла-Моль, продолжая писать:-- пріѣзжій васъ спрашиваетъ.
Ла-Гюрьеръ подошелъ, измѣрилъ Генриха глазами съ головы до ногъ, и не чувствуя особеннаго уваженія къ плащу изъ толстаго сукна, спросилъ:
-- Кто вы?
-- Sang-dieu! отвѣчалъ Генрихъ: -- я гасконскій дворянинъ,-- пріѣхалъ ко двору.
-- Что вамъ угодно?
-- Комнату и ужинъ.
-- Гм! А есть у васъ лакей?
Это былъ, какъ извѣстно, неизбѣжный вопросъ.
-- Нѣтъ, но я непремѣнно найму, какъ-только поправятся мои обстоятельства.
-- Я господской комнаты не отдаю безъ лакейской, сказалъ ла-Гюрьеръ.
-- Даже, если я заплачу вамъ за комнату и ужинъ нобль, -- разсчетъ завтра?
-- О! вы, конечно, очень-великодушны, отвѣчалъ трактирщикъ, недовѣрчиво поглядывая на Генриха.
-- Надѣюсь провести ночь въ вашей гостинницѣ, которую рекомендовалъ мнѣ одинъ изъ моихъ земляковъ; я пригласилъ сюда на ужинъ пріятеля. Есть у васъ хорошее арбуазское вино?
-- Такое, что и самъ Беарнецъ не пьетъ лучшаго.
-- Хорошо; за это я заплачу особо. Да вотъ и гость мой! Дѣйствительно, дверь отворилась, и вошелъ другой человѣкъ, нѣсколько-старше перваго, и вооруженный огромною шпагою.
-- А! Вы аккуратны, молодой человѣкъ, сказалъ онъ.-- Кто ѣдетъ изъ-за двѣсти льё, тому мудрено потрафить въ минуту.
-- Это вашъ гость? спросилъ ла-Гюрьеръ.
-- Да, отвѣчалъ Генрихъ, пожимая руку пришедшему.-- Прикажите подать ужинъ.
-- Здѣсь, или у васъ въ комнатѣ?
-- Гдѣ хотите.
-- Ла-Гюрьеръ! сказалъ ла-Моль, подозвавъ его къ себѣ.-- Избавьте насъ, пожалуйста, отъ этихъ гугенотскихъ фигуръ. При нихъ намъ нельзя будетъ съ Коконна ни слова переговорить о дѣлѣ.
-- Приготовить ужинъ во второмъ нумерѣ, въ третьемъ этажѣ! произнесъ ла-Гюрьеръ.-- Милости просимъ наверхъ, господа.
Пріѣзжіе пошли за Грегуаромъ, освѣщавшимъ дорогу.
Ла-Моль слѣдилъ за ними глазами, пока они не скрылись изъ вида. Потомъ онъ оборотился въ другую сторону, и увидѣлъ Коконна, выглядывающаго изъ кухни. Глаза его были вытаращены и ротъ раскрытъ; странное удивленіе выражалось на лицъ его.
Ла-Моль подошелъ къ нему.
-- Mordi! сказалъ Коконна.-- Видѣлъ ты?
-- Что?
-- Этихъ двухъ.
-- Ну?
-- Я готовъ побожиться, что это...
-- Кто?
-- Кто! король наваррскій и тотъ, что ходилъ въ вишневомъ плащѣ.
-- Пожалуй, божись, если хочешь; только потише.
-- Такъ и ты ихъ узналъ?
-- Конечно.
-- Зачѣмъ же они здѣсь?
-- Ты не догадываешься?
-- Какія-нибудь любовныя похожденія.
-- Разумѣется.,
-- Ты думаешь?
-- Увѣренъ.
-- Ла-Моль! шпажные удары, по-моему, лучше этихъ похожденій. Я готовъ былъ божиться,-- теперь готовъ держать пари.
-- Въ чемъ?
-- Въ томъ, что тутъ кроется какой-нибудь заговоръ.
-- Вздоръ!
-- Говорю тебѣ...
-- Говорю тебѣ, что если тутъ есть заговоръ, такъ это ихъ дѣло.
-- Да, правда. Къ-тому же, я ужь не слуга г. д'Алансона; пусть сами раздѣлываются, какъ имъ угодно.
Между-тѣмъ, куропатки ужарились до той степени, какую особенно любилъ Коконна, и онъ кликнулъ ла-Гюрьера снять ихъ съ вертела.
Генрихъ и де-Муи распоряжались въ это время въ своей комнатѣ.
-- Видѣли вы Ортона? спросилъ де-Муи, когда Грегуаръ накрылъ столъ.
-- Нѣтъ; по я нашелъ записку за зеркаломъ. Онъ, я думаю, испугался, потому-что Катерина входила въ то время, какъ онъ былъ тамъ. Вѣроятно, потому онъ меня и не дождался. Съ минуту я безпокоился: Даріола говоритъ, что Катерина долго съ нимъ разговаривала.
-- Это ничего; онъ сметливъ. Хоть королева и знаетъ его должность, онъ ее проведетъ, я увѣренъ.
-- А вы, де-Муи, видѣли его послѣ?
-- Нѣтъ еще; но я долженъ увидѣть его сегодня ввечеру. Въ полночь онъ долженъ явиться сюда за мною съ карабиномъ. Дорогою онъ все разскажетъ.
-- А человѣкъ, который стоялъ на поворотѣ въ улицу Матюренъ?
-- Какой человѣкъ?
-- Который далъ мнѣ плащъ и лошадь,-- увѣрены вы въ немъ?
-- Это одинъ изъ самыхъ преданныхъ. Впрочемъ, онъ не знаетъ вашего величества, и ему неизвѣстно, съ кѣмъ онъ имѣетъ дѣло.
-- И такъ, мы спокойно можемъ переговорить о дѣлахъ.
-- Безъ сомнѣнія. Къ-тому же, ла-Моль сторожитъ.
-- Прекрасно.
-- И такъ, что говоритъ д'Алансонъ?
-- Д'Алансонъ не хочетъ бѣжать. Онъ объявилъ это прямо. Избраніе герцога д'Анжу въ короли польскіе и болѣзнь короля измѣнили всѣ его намѣренія.
-- Такъ онъ причиною, что нашъ планъ не удался?
-- Да.
-- Слѣдовательно, онѣ намъ измѣняетъ.
-- Нѣтъ еще, но измѣнитъ при первомъ удобномъ случаѣ.
-- Малодушный! Вѣроломный! Почему онъ не отвѣчалъ на мои письма?
-- Чтобъ имѣть въ своихъ рукахъ улики и не быть уличеннымъ другими. А между-тѣмъ, все погибло, не такъ ли, де-Муи?
-- Напротивъ, ваше величество, все спасено. Вы знаете, что всѣ, за исключеніемъ партіи Конде, были за васъ и вступили въ сношенія съ герцогомъ только за тѣмъ, чтобъ воспользоваться его защитою. Съ-тѣхъ-поръ, то-есть со времени пріема польскихъ пословъ, я все связалъ во-едино, ивсе вамъ предано. Для бѣгства съ д'Алансономъ довольно было ста человѣкъ. Я собралъ полторы тысячи. ерезъ недѣлю они будутъ въ готовности на дорогѣ въ По. Это будетъ уже не бѣгство, а отступленіе. Довольно ли для васъ, ваше величество, полуторы тысячи человѣкъ, и будете ли въ безопасности среди арміи?
Генрихъ улыбнулся и, ударивъ его по плечу, сказалъ:
-- Ты знаешь, де-Муи, -- и ты знаешь это одинъ,-- король наваррскій не такой трусъ, какъ думаютъ.
-- Знаю, ваше величество, и думаю, что скоро узнаетъ это не хуже меня и вся Франція. По, замышляя дѣло, надо заботиться объ удачѣ. Первое условіе успѣха -- рѣшимость; а чтобъ рѣшимость была быстрою и неподдѣльною, надо быть убѣждену въ успѣхѣ. Итакъ, ваше величество, когда назначена будетъ охота...
-- Охота, то псовая, то соколиная, бываетъ черезъ каждые восемь или десять дней.
-- Когда охотились въ послѣдній разъ?
-- Сегодня.
-- Слѣдовательно, дней черезъ восемь или десять опять будутъ охотиться?
-- Безъ всякаго сомнѣнія.
-- Послушайте! все, кажется, очень-спокойно: герцогъ д'Анжу уѣхалъ; о немъ больше не думаютъ. Король поправляется съ каждымъ днемъ. Насъ почти перестали преслѣдовать. Дѣлайте глазк королевѣ-матери и д'Алансону; повторяйте ему, что вы не можете ѣхать безъ него; постарайтесь, чтобъ онъ повѣрилъ вамъ, -- это труднѣе.
-- Будь спокоенъ, онъ повѣритъ.
-- Вы думаете, что онъ вамъ такъ сильно довѣряетъ?
-- Нѣтъ, сохрани Богъ! Но онъ вѣритъ всему, что ни скажетъ ему королева.
-- А она служитъ намъ добросовѣстно?
-- Да, я имѣю на это доказательства. Кромѣ того, она честолюбива, и мысль о наваррской коронѣ жжетъ ей голову.
-- И такъ, за три дня до охоты, дайте мнѣ знать, гдѣ она назначена. Если въ Бонди, въ Сен-Жерменѣ, или въ Рамбуль е, прибавьте, что вы готовы, и когда завидите передъ собою ла-Моля, скачите за нимъ. А когда вы будете внѣ лѣса, такъ королевѣ-матери прійдется гнаться за вами, если ей угодно; нормандскія лошади ея не увидятъ, надѣюсь, и подковъ нашихъ арабскихъ коней.
-- Хорошо.
-- Есть у васъ деньги?
Генрихъ сдѣлалъ гримасу, которую во всю жизнь свою дѣлалъ на этотъ вопросъ:
-- Немного; впрочемъ, у Марго, я думаю, есть.
-- Все равно. Возьмите съ собою какъ-можно-больше.
-- А ты, между-тѣмъ, что будешь дѣлать?
-- Я занимался дѣлами вашего величества довольно-дѣятельно: позволите ли мнѣ заняться теперь моими собственными?
-- Изволь, де-Муи, изволь; какія же это дѣла?
-- Послушайте, ваше величество. Ортонъ сказалъ мнѣ (онъ очень-смышленый мальчикъ; рекомендую вамъ его) -- Ортонъ сказалъ, что вчера встрѣтилъ возлѣ арсенала этого разбойника Морвеля. Онъ выздоровѣлъ, благодаря заботливости Рене, и отогрѣвается на солнцѣ, какъ змѣя.
-- Понимаю.
-- Вы понимаете? прекрасно... Вы будете когда-нибудь королемъ, и если вамъ надо отмстить кому-нибудь, вы отмстите по-королевски. Я солдатъ, и долженъ отмстить по-солдатски. Когда всѣ наши дѣла будутъ устроены, -- а на это надо дней пять или шесть, и убійца въ это время совсѣмъ оправится, я тоже пойду прогуляться мимо арсенала и пригвозжу его къ землѣ шпагой. Тогда мнѣ легче будетъ разстаться съ Парижемъ.
-- Распоряжайся какъ знаешь. Кстати: ты доволенъ ла-Молемъ, не правда ли?
-- Да; прекрасный молодой человѣкъ; онъ преданъ вамъ душою и тѣломъ; вы можете на него положиться, какъ на меня... онъ храбръ...
-- И, главное, умѣетъ хранить тайну; я возьму его съ собою въ Наварру: тамъ подумаемъ какъ наградить его.
Генрихъ договаривалъ еще эти слова съ ѣдкою улыбкой, какъ вдругъ двери распахнулись настежъ, и ла-Моль, блѣдный и встревоженный, появился на порогѣ.
-- Живѣе! сказалъ онъ.-- Домъ окруженъ.
-- Окруженъ! воскликнулъ Генрихъ.-- Кѣмъ?
-- Королевской гвардіей.
-- О! сказалъ де-Муи, доставая изъ за-цояса пистолетъ.-- На бой!
-- Что и говорить! сказалъ ла-Моль.-- Очень-много поможетъ вамъ пистолетъ противъ пятидесяти человѣкъ!
-- Онъ правъ, замѣтилъ король: -- еслибъ было какое-нибудь средство уйдти...
-- Есть; я однажды ужь воспользовался имъ, и если вашему величеству угодно за мною послѣдовать...
-- А де-Муи?
-- И онъ можетъ идти съ нами, если хочетъ; только надо поспѣшить.
На лѣстницѣ послышались шаги.
-- Теперь ужь поздно, сказалъ Генрихъ.
-- Еслибъ удержать ихъ хоть пять минутъ, воскликнулъ ла-Моль:-- я отвѣчалъ бы за безопасность короля.
-- Я задержу ихъ, сказалъ де-Муи.-- Спасайте короля. Бѣгите, ваше величество!
-- А ты?
-- Не заботьтесь обо мнѣ, бѣгите!
Де-Муи прибралъ тарелку, салфетку и стаканъ короля, чтобъ подумали, что онъ ужиналъ одинъ.
-- Пойдемте! сказалъ ла-Моль, схвативъ Генриха за руку и увлекая его на лѣстницу.
-- Де-Муи! Храбрый де-Муи! сказалъ Генрихъ, протягивая ему руку. Де-Муи поцаловалъ ее, проводилъ короля изъ комнаты и замкнулъ за нимъ дверь.
-- Понимаю, сказалъ Генрихъ: -- онъ отдается въ руки враговъ, тогда-какъ мы спасаемся бѣгствомъ.-- Но кой-чортъ могъ насъ выдать?
-- Пойдемте, ваше величество! Они идутъ.
Блескъ факеловъ начиналъ уже скользить по стѣнамъ, а впизу лѣстницы слышался уже стукъ оружія.
-- Скорѣе! повторилъ ла-Моль.
Онъ провелъ его въ темнотѣ два этажа выше и, вышедъ въ какую-то комнату, задвинулъ за собою дверь и подвелъ его къ окну.
-- Боитесь вы путешествовать по крышамъ? спросилъ онъ.
-- Я? отвѣчалъ король.-- Полно! Изарскому охотнику бояться крышъ!
-- Такъ слѣдуйте за мною. Я знаю дорогу и проведу васъ.
-- Идите; я за вами.
Ла-Моль выскочилъ изъ окна и прошелъ по широкому жолобу до ложбины, образовавшейся изъ двухъ крышъ. Здѣсь было слуховое окно, выходившей изъ необитаемаго чердака.
-- Вотъ мы и у пристани, сказалъ ла-Моль.
-- Тѣмъ лучше, отвѣчалъ Генрихъ.
Онъ отеръ потъ, крупными каплями выступившій у него на лбу.
-- Дѣло теперь пойдетъ само собою на ладъ, сказалъ ла-Моль.-- Съ чердака ведетъ лѣстница въ корридоръ, а корридоръ на улицу. Я уже прошелъ однажды по этой дорогѣ, въ ужасную ночь.
-- Впередъ! сказалъ Генрихъ.
Ла-Моль первый пролѣзъ въ окно, добрался до плохо-притворенной двери, отворилъ ее, и, подавая королю веревку, служившую путеводпую нитью по лѣстницѣ, сказалъ:
-- Пойдемте, ваше величество.
На половинѣ лѣстницы Генрихъ остановился; тутъ было окно во дворъ гостинницы. Отсюда видно было, какъ на противолежащей лѣстницѣ толпились солдаты со шпагами и факелами въ рукахъ.
Вдругъ, посреди группы, Генрихъ узналъ де-Муи, который отдалъ свою шпагу и сходилъ спокойно.
-- Бѣдняжка! сказалъ король.-- Вѣрное сердце!
-- Замѣтьте, ваше величество: онъ совершенно-спокоенъ, и даже смѣется. Онъ вѣрно выдумалъ что-нибудь хорошее, онъ рѣдко смѣется.
-- А тотъ, что былъ съ вами?
-- Коконна?
-- Да, Коконна. Что съ нимъ?
-- О! за него я совершенно спокоепъ. Увидѣвъ солдатъ, онъ только спросилъ: что? мы рискуемъ чѣмъ-нибудь?-- Головою, отвѣчалъ я.-- Ты спасешься?-- Надѣюсь.-- Хорошо, такъ и я спасусь. И клянусь вамъ, что онъ спасется. Если его возьмутъ, такъ значитъ, что ему угодно было позволить взять себя.
-- И такъ все благополучно, сказалъ Генрихъ.-- Теперь лишьбы добраться въ Лувръ.
-- Нѣтъ ничего легче. Завернемся въ плащи и выйдемъ. Улица полна народа, и насъ пріймутъ за простыхъ зрителей.
Дѣйствительно, тѣснота была единственное препятствіе, которое они встрѣтили на дорогѣ.
Оба они проскользнули въ Улицу-д'Аверонъ; проходя по Улицѣ-де-Пули, они увидѣли вдали де-Муи и стражу, подъ предводительствомъ де-Нансея, проходящихъ по Площади-Сен-Жермень-л'Оксерруа.
-- А-га! Его ведутъ, кажется, въ Лувръ, сказалъ Генрихъ,-- Чортъ возьми! Ворота запрутъ; будутъ спрашивать имена всѣхъ входящихъ; если я войду вслѣдъ за нимъ, могутъ заключить, что мы были вмѣстѣ.
-- Войдите въ Лувръ не черезъ ворота.
-- Да какъ же иначе?
-- А окно королевы наваррской?
-- Ventre saint-gris! Вы правы, ла-Моль! Какъ это мнѣ не пришло въ голову? Но какъ ей дать знать?
-- Вы такъ мѣтко бросаете камни! замѣтилъ ла-Моль, почтительно кланяясь.