V.
Ортонъ.
Генрихъ, даже послѣ отказа д'Алансона, который разстроилъ всѣ его планы, сдѣлался, если это было возможно, еще болѣе-близкимъ его другомъ.
Катерина заключила изъ этого, что они что-то затѣваютъ вмѣстѣ. Она допросила объ этомъ Маргериту; но Маргерита была достойною ея дочерью, и главное искусство ея состояло въ отклоненіи опасныхъ объясненій; она такъ осторожно отвѣчала на всѣ вопросы Катерины, что та еще больше запуталась въ своихъ предположеніяхъ.
Единственнымъ путеводителемъ флорентинки среди этихъ интригъ былъ инстинктъ, дарованный ей Тосканою, и чувство ненависти, запавшее въ ея душу при французскомъ дворѣ.
Во-первыхъ, она поняла, что Беарнецъ силенъ отчасти своимъ союзомъ съ герцогомъ д'Алансономъ, и рѣшилась разорвать этотъ союзъ.
Рѣшившись, она начала опутывать своего сына съ терпѣніемъ и ловкостью рыбака, который, забросивъ неводъ далеко отъ рыбы, нечувствительно окружаетъ имъ добычу со всѣхъ сторонъ.
Герцогъ замѣтилъ, что мать ласкаетъ его больше прежняго, и самъ пошелъ на встрѣчу ея планамъ. Генрихъ притворился, что ничего не замѣчаетъ, и наблюдалъ за своимъ союзникомъ внимательнѣе прежняго.
Каждый ждалъ событія...
И между-тѣмъ, какъ всѣ ждали событія, вѣрнаго въ глазахъ однихъ, и вѣроятнаго для другихъ, однажды утромъ, едва только взошло солнце, предвѣщая прекрасный день, кто-то блѣдный, опираясь на палку и съ трудомъ передвигая поги, вышелъ изъ дома за арсеналомъ и пошелъ по Улицѣ-Пти-Мюскъ.
Прошедъ болотистый лугъ, окружавшій рвы Бастиліи, онъ оставилъ близь Сент-Антуанскихъ-Воротъ бульваръ влѣвѣ и вышелъ въ садъ де л'Арбалетъ, встрѣченный низкими поклонами сторожа.
Въ саду, принадлежавшемъ, какъ показываетъ его названіе, обществу стрѣлковъ, никого не было. Иначе, этотъ блѣдный странникъ, конечно, возбудилъ бы участіе прогуливающихся; по его длиннымъ усамъ, военной поступи, невѣрной еще отъ страданія, легко было узнать офицера, недавно раненнаго и вышедшаго укрѣпить свои силы прогулкою на солнцѣ.
Странно, однакожь, было, что когда раскрывался плащъ, которымъ, не смотря на теплую погоду, былъ окутанъ этотъ мирный прохожій, за поясомъ его можно было замѣтить пару пистолетовъ, висящихъ на серебряныхъ аграфахъ, широкій кинжалъ и шпагу, такую колоссальную, что, кажется, онъ былъ не въ состояніи владѣть ею. Путникъ, не смотря на пустынность мѣста, оглядывался на каждомъ шагу, засматривая въ каждый кустъ, въ каждый поворотъ аллеи.
Такъ дошелъ онъ до маленькой бесѣдки, выходившей надъ бульваромъ, отъ котораго она была отдѣлена только густымъ плетнемъ и небольшимъ рвомъ. Здѣсь онъ сѣлъ на дерновую скамью передъ столикомъ; сторожъ, онъ же и содержатель гостинницы, принесъ ему завтракъ.
Больной сидѣлъ тутъ уже минутъ десять, медленно прихлебывая что-то изъ фаянсовой чашки, какъ вдругъ лицо его приняло ужасное выраженіе. Онъ увидѣлъ, что отъ Круа-Фобенъ, по тропинкѣ, которая теперь превратилась въ Улицу-де-Напль, идетъ человѣкъ въ широкомъ плащѣ. Незнакомецъ остановился возлѣ бастіона и ждалъ чего-то.
Прошло минутъ пять. Больной, въ которомъ читатель, можетъ-быть, узналъ уже Морвеля, едва успѣлъ оправиться отъ волненія, произведеннаго въ немъ появленіемъ этого человѣка, какъ другой, юноша, въ костюмѣ, похожемъ на пажескій, появился по дорогѣ, гдѣ теперь идетъ Улица-Фоссе-Сен-Никола, и подошелъ къ ждавшему у бастіона.
Укрытый въ тѣни бесѣдки, Морвель безъ труда могъ все видѣть и даже слышать разговоръ; читатель пойметъ, какъ важенъ былъ для него этотъ случай, когда мы скажемъ ему, что незнакомцы были де-Муи и Ортонъ.
Оба они осмотрѣлись съ величайшимъ вниманіемъ. Морвель притаилъ дыханіе.
-- Вы можете говорить, сказалъ младшій и болѣе-довѣрчивый изъ нихъ, Ортонъ: -- насъ никто не видитъ и не слышитъ.
-- Хорошо, отвѣчалъ де-Муи.-- Ступай къ г-жѣ де-Совъ, отдай ей эту записку въ собственныя руки, если застанешь ее дома; если ея не будетъ, положи ее за зеркало, куда король обыкновенна кладетъ свои записки. Потомъ подожди въ Луврѣ. Если получишь отвѣтъ, принеси его въ извѣстное мѣсто; если нѣтъ, возвратись ко мнѣ ввечеру съ ружьемъ туда, куда я тебѣ говорилъ.
-- Хорошо; знаю.
-- Я тебя оставляю теперь; у меня сегодня много дѣла. И спѣши,-- не къ-чему; тебѣ не для чего явиться въ Лувръ раньше его, а онъ, кажется, беретъ сегодня утромъ урокъ въ птичьей охотѣ. Смѣлѣе! Ты выздоровѣлъ и пришелъ благодарить г-жу де-Совъ за ея милости и попеченія. Съ Богомъ!
Морвель слушалъ съ неподвижнымъ взоромъ. Потъ выступилъ у него на лбу. Первымъ движеніемъ его было -- взять пистолетъ и прицѣлиться въ де-Муи. Но де-Муи сдѣлалъ въ это время движеніе, плащъ его распахнулся, и Морвель замѣтилъ на немъ превосходную кирассу. Онъ сейчасъ разсчелъ, что пуля или расплющится о кирассу, или ранитъ его гдѣ-нибудь не смертельно. Сверхъ того, де-Муи былъ силенъ и хорошо вооруженъ; ему легко было сладить съ раненнымъ. Морвель вздохнулъ и спряталъ пистолетъ назадъ.
-- Какое несчастіе, подумалъ онъ: -- что я не могу убить его здѣсь, безъ свидѣтелей, исключая этого мальчишки! А его можно бы отправить вторымъ выстрѣломъ.
Морвелю пришло на мысль, что записка, данная Ортону къ г-жѣ де-Совъ, можетъ быть важнѣе самой жизни предводителя гугенотовъ.
-- А! ты опять ускользнулъ отъ меня, подумалъ онъ.-- Пусть такъ. Иди-себѣ здравъ и невредимъ; но завтра настанетъ моя очередь. Я отъищу тебя хоть въ аду, изъ котораго ты, кажется, вышелъ на мою погибель, если я не погублю тебя прежде.
Въ эту минуту, де-Муи закрылъ лицо свое плащомъ и пошелъ по направленію къ Тамплю. Ортонъ направился къ рѣкѣ.
Тогда Морвель, вставъ съ такою легкостью и силою, какой нельзя было ожидать отъ больнаго, поспѣшилъ въ Улицу-Серизэ, зашелъ домой, велѣлъ осѣдлать лошадь и, не смотря на свою слабость, поскакалъ въ Улицу-Сент-Антуанъ по набережной и наконецъ пріѣхалъ въ Лувръ.
Черезъ пять минутъ, Катерина знала обо всемъ случившемся, и Морвель получилъ тысячу экю, обѣщанные ему за арестованіе короля наваррскаго.
-- Или я жестоко ошибаюсь, подумала Катерина: -- или этотъ де-Муи то черное пятно, которое Рене открылъ въ гороскопѣ Генриха.
Черезъ четверть часа послѣ Морвеля, вошелъ въ Лувръ Ортонъ и отправился въ отдѣленіе г-жи де-Совъ, поговоривъ на дорогѣ съ нѣсколькими изъ своихъ луврскихъ знакомыхъ.
Онъ засталъ одну Даріолу. Г-жа де-Совъ ушла, по требованію Катерины, переписать какія-то важныя письма, и уже минутъ пять, какъ ея не было дома.
-- Я подожду, сказалъ Ортопъ.
Ортонъ былъ тутъ какъ свой; пользуясь этимъ преимуществомъ, онъ прошелъ въ спальню баронессы и, увѣрившись, что былъ одинъ, положилъ записку за зеркало.
Не успѣлъ онъ еще почти принять руки, какъ вошла Катерина.
Ортонъ поблѣднѣлъ. Ему показалось, что острый взглядъ королевы былъ устремленъ прямо на зеркало.
-- Что ты здѣсь дѣлаешь? спросила она.-- Ты къ г-жѣ де-Совъ,
-- Такъ точно, ваше величество. Я ее давно не видѣлъ и при шелъ поблагодарить за вниманіе.
-- А ты ее любишь, мою милую Шарлотту?
-- Отъ всей души,
-- И ты, говорятъ, вѣрный слуга?
-- Это очень-естественно, ваше величество: г-жа де-Совъ оказала мнѣ такое вниманіе, какого я не заслуживалъ.
-- По какому же это случаю? спросила Катерина, какъ-будто не знаетъ, что случилось съ Ортономъ.
-- Когда я былъ раненъ.
-- Бѣдняжка! Ты былъ раненъ?
-- Да.
-- Когда же?
-- Въ тотъ вечеръ, когда хотѣли арестовать короля наваррскаго. Я испугался при видѣ солдатъ и закричалъ; одинъ изъ нихъ ударилъ меня по головѣ, и я упалъ безъ памяти.
-- Бѣдняжка! Что жь? ты теперь совсѣмъ-здоровъ?
-- Здоровъ, ваше величество.
-- И ты ищешь короля наваррскаго, чтобъ опять поступить къ нему?
-- Нѣтъ, ваше величество. Король узналъ, что я осмѣлился противиться приказу вашего величества, и прогналъ меня безъ милосердія.
-- Право? Ну, я беру на себя твое дѣло. Если жь ты думаешь дождаться г-жи де-Совъ, она не скоро пріидетъ. Она занята теперь у меня въ кабинетѣ.
Катерина, думая, что Ортонъ не успѣлъ еще, можетъ-быть, положить записку на мѣсто, вышла въ другую комнату, чтобъ дать ему время исполнить свое порученіе.
Ортонъ, встревоженный неожиданнымъ появленіемъ Катерины, думалъ, не скрывается ли тутъ какого-нибудь умысла противъ Генриха, какъ вдругъ услышалъ три легкіе удара въ потолокъ: это былъ условленный знакъ, который самъ онъ подавалъ своему господину въ случаѣ опасности, когда тотъ бывалъ у г-жи де-Совъ.
Онъ вздрогнулъ, услышавъ этотъ стукъ; ему показалось ясно, что его предостерегаютъ; онъ подошелъ къ зеркалу и взялъ записку назадъ.
Катерина подсматривала за всѣми его движеніями сквозь отверстіе въ занавѣскѣ; она видѣла, какъ онъ бросился къ зеркалу, но не разсмотрѣла, взялъ онъ оттуда или положилъ туда записку.
-- Чего же онъ еще ждетъ? проговорила нетерпѣливая флорентинка.
Она вошла въ комнату съ улыбкою на устахъ.
-- Ты еще здѣсь? сказала она.-- Чего же ты ждешь? Вѣдь я тебѣ сказала, что сама позабочусь о тебѣ. Или ты сомнѣваешься?
-- Боже сохрани! отвѣчалъ Ортонъ.
Онъ сталъ на колѣно, поцаловалъ край ея платья и поспѣшно вышелъ.
При выходѣ, онъ замѣтилъ въ передней капитана гвардіи Катерины. Это удвоило его подозрѣнія.
Катерина, съ своей стороны, едва-только занавѣска опустилась за Ортономъ, бросилась къ зеркалу. Но дрожащая отъ нетерпѣнія рука ея напрасно искала записки: записки не было.
А она ясно видѣла, что Ортонъ подходилъ къ зеркалу. Слѣдовательно, онъ взялъ записку назадъ. Судьба была на сторонѣ ея противниковъ. Ребенокъ дѣлался взрослымъ человѣкомъ, лишь-только начиналъ дѣйствовать противъ нея.
Она искала, смотрѣла, рылась, -- нѣтъ ничего!
-- Несчастный! сказала она.-- Я не хотѣла сдѣлать ему зла, а онъ взялъ записку назадъ и самъ идетъ на встрѣчу судьбѣ своей... Нансей!
Нансей вошелъ.
-- Что прикажете, ваше величество?
-- Вы были въ передней?
-- Да.
-- Вы видѣли, какъ вышелъ отсюда молодой человѣкъ, ребенокъ?
-- Онъ сейчасъ прошелъ.
-- Онъ не можетъ быть еще далеко?
-- На половинѣ лѣстницы, не дальше.
-- Позовите его назадъ.
-- Какъ его зовутъ?
-- Ортонъ. Если онъ не захочетъ воротиться, приведите его силою. Только не пугайте его, если онъ не станетъ противиться. Мнѣ надо съ нимъ сейчасъ же поговорить.
Капитанъ поспѣшилъ исполнить приказаніе королевы.
Ортонъ дѣйствительно былъ еще на лѣстницѣ; онъ сходилъ медленно, надѣясь встрѣтить или увидѣть гдѣ-нибудь въ корридорѣ ороля наваррскаго или г-жу де-Совъ.
Онъ вздрогнулъ, услышавъ, что его зовутъ.
Сначала онъ хотѣлъ-было бѣжать; но сейчасъ же разсудилъ, что это все погубитъ.
Онъ остановился.
-- Кто меня зоветъ?
-- Я, Нансей, отвѣчалъ капитанъ, шагая за нимъ по ступенямъ
-- Мнѣ некогда, отвѣчалъ Ортонъ.
-- Я отъ ея величества королевы-матери, сказалъ Нансей, подходя къ нему.
Юноша отеръ выступившій на лицѣ его потъ и пошелъ назадъ
Капитанъ шелъ за нимъ.
Катерина хотѣла овладѣть Ортономъ, велѣть его объискать и взять спрятанную у него записку. Для этого, она придумала об винить его въ кражѣ и уже взяла съ туалета брильянтовый аграфъ пропажу котораго готовилась приписать Ортону. Но она разсудила, что это средство опасно, потому-что можетъ возбудить его подозрѣніе, что онъ увѣдомитъ обо всемъ своего господина, и испортитъ тѣмъ дѣло.
Конечно, она могла велѣть отвести его куда-нибудь въ тюрьму, но слухъ объ этомъ непремѣнно разнесется по Лувру, и Генрихъ сдѣлается осторожнѣе.
Записку, однакожь, надо было достать; въ запискѣ отъ де-Муи къ Генриху долженъ былъ заключаться цѣлый заговоръ.
Она положила аграфъ на прежнее мѣсто.
-- Нѣтъ, нѣтъ, это не годится! сказала она, -- Но за записку, которая можетъ быть, впрочемъ, ничтожна, продолжала она нахмуривъ брови, и говоря такъ тихо, что едва сама могла раз слушать слова свои:-- что жь! не моя въ томъ вина! Зачѣмъ этотъ змѣенышъ не положилъ ея куда слѣдуетъ. Я должна прочесть ее
Въ эту минуту вошелъ Ортонъ.
Лицо Катерины, должно быть, было ужасно: юноша, поблѣднѣвъ, остановился на порогѣ. Онъ былъ еще такъ молодъ, что не умѣлъ вполнѣ владѣть собою.
-- Вы изволили меня требовать, ваше величество, сказалъ онъ.-- Что прикажете?
Лицо Катерины прояснилось, какъ-будто внезапно-озарены солнцемъ.
-- Я позвала тебя потому, что ты мнѣ понравился. Я обѣщала позаботиться, о тебѣ, и хочу немедленно этимъ заняться. Насъ королевъ, обвиняютъ въ забывчивости. Не сердце наше забывчиво, а умъ, занятый тысячами дѣлъ. Я вспомнила, что людей счастье въ рукѣ королей, и потому позвала тебя назадъ. Ступай за мною.
Нансей съ удивленіемъ смотрѣлъ на Катерину; онъ думалъ, что на нее въ-самомъ-дѣлѣ нашелъ припадокъ нѣжности.
-- Умѣешь ты ѣздить верхомъ?
-- Умѣю.
-- Такъ пойдемъ ко мни въ кабинетъ. Я дамъ тебѣ порученіе въ Сен-Жерменъ.
-- Слушаю, ваше величество.
-- Прикажите осѣдлать ему лошадь, г. де-Нансей.
Нансей вышелъ.
-- Пойдемъ, сказала Катерина.
Ортонъ пошелъ вслѣдъ за нею.
Катерина сошла въ слѣдующій этажъ, вышла въ корридоръ, ведшій въ отдѣленія короля и д'Алансона, спустилась еще на одинъ этажъ, отворила дверь въ круглую галерею, ключъ отъ которой былъ только у нея и у короля, велѣла войдти Ортону, потомъ вошла сама и замкнула за собою входъ. Эта галерея окружала часть комнатъ короля и королевы-матери. Эта галерея, подобно корридору въ Замкѣ Святаго-Ангела въ Римѣ, или во дворцѣ Питти во Флоренціи, была убѣжищемъ, прибереженнымъ на случай опасности.
Катерина и молодой человѣкъ были заперты въ темномъ переходѣ. Они прошли шаговъ двадцать, Катерина впереди, Ортонъ за нею.
Вдругъ она обернулась; Ортонъ увидѣлъ на лицѣ ея то же мрачное выраженіе, которое замѣтилъ минутъ десять назадъ. Ея глаза, круглые какъ у тигра, казалось, сверкали въ темнотѣ.
-- Остановись, сказала она.
Дрожь пробѣжала по тѣлу Ортона. Отъ этихъ сводовъ вѣяло холодомъ. Полъ былъ мраченъ, какъ гробовая крышка. Взоры Катерины пронзали грудь юноши.
Онъ отступилъ на шагъ и прислонился къ стѣнѣ.
-- Гдѣ записка, которую тебѣ поручили отдать королю наваррскому?
-- Записка? пробормоталъ Ортонъ.
-- Да; которую ты долженъ былъ положить за зеркало?
-- Я?... Я не понимаю, что вы изволите говорить.
-- Записку, которую вручилъ тебѣ де-Муи, часъ тому назадъ, за садомъ л'Арбалетъ.
-- У меня нѣтъ никакой записки. Ваше величество изволите вѣроятно ошибаться.
-- Лжешь! Отдай записку, и я исполню свое обѣщаніе.
-- Какое?
-- Я сдѣлаю тебя богатымъ.
-- Но у меня нѣтъ никакой записки, ваше величество! Катерина начала скрипѣть зубами, но завершила улыбкой.
-- Отдай, скаазала она:-- и я дарю тебѣ тысячу экю.
-- Мнѣ нечего отдавать.
-- Двѣ тысячи.
-- Невозможно. У меня ничего нѣтъ.
-- Десять тысячъ, Ортонъ!
Ортонъ видѣлъ, что гнѣвъ, подобно морскому приливу, выступаетъ изъ сердца на лицо королевы. Онъ подумалъ, что остается только одно средство спасти своего господина: съѣсть эту записку. Онъ опустилъ руку въ карманъ. Катерина разгадала его намѣреніе и остановила его руку.
-- Полно, дитя! сказала она смѣясь.-- Хорошо; ты вѣрный слуга. Выбирая слугу, королямъ не худо увѣриться, предано ли его сердце. Теперь я знаю, какъ съ тобою поступить. Вотъ тебѣ мой кошелекъ, -- это первая награда. Отнеси записку королю наваррскому и объяви, что съ сегодняшняго дня ты у меня въ службѣ. Ступай, ты можешь одинъ выйдти въ эту дверь; она отворяется изнутри.
Но молодой человѣкъ стоялъ въ нерѣшимости. Онъ не могъ повѣрить, что опасность миновалась.
-- Полно дрожать! сказала Катерина. Вѣдь я тебѣ говорю, что ты можешь идти.
-- Благодарю, ваше величество, отвѣчалъ Ортонъ.-- И такъ, вы меня прощаете?
-- Больше: я награждаю тебя. Ты превосходный разнощикъ любовныхъ записокъ,-- только ты забываешь, что тебя ждутъ.
-- Это правда, сказалъ юноша и поспѣшилъ выйдти.
Но едва сдѣлалъ онъ шага три, какъ полъ подъ нимъ опустился. Онъ пошатнулся, распростеръ руки, вскрикнулъ, и исчезъ въ пропасти, которая раскрылась подъ его ногами, когда Катерина подавила пружину.
-- Теперь, по милости этого упрямца, мнѣ прійдется сойдти сто-пятьдесятъ ступеней внизъ, сказала Катерина.
Она возвратилась въ свою комнату, зажгла потайной фонарь, пошла опять въ корридоръ, задвинула пружину и отворила дверь на винтообразную лѣстницу, спускавшуюся въ нѣдра земли.
Мучимая неутолимою жаждою любопытства, она дошла до желѣзной двери на днѣ подвала.
Здѣсь, окровавленный, изувѣченный паденіемъ съ вышины во сто футовъ, лежалъ Ортонъ. Онъ еще дышалъ; за стѣною слышенъ былъ шумъ Сены, проведенной къ подножію лѣстницы посредствомъ подземнаго канала.
Катерина спустилась въ эту сырую яму, бывшую, вѣроятно, свидѣтельницею не одного подобнаго паденія, объискала трупъ, нашла записку, увѣрилась, что это точно та, которую она искала, оттолкнула тѣло ногою и придавила пружину; дно подалось и тѣло, увлеченное собственною тяжестью, исчезло по направленію къ рѣкѣ.
Потомъ Катерина затворила дверь, взошла на верхъ, замкнулась у себя въ кабинетъ, и прочла записку. Вотъ что было въ ней написано:
"Сегодня, въ десять часовъ вечера, въ улицѣ д'Арбр-Секъ, въ гостинницъ à la Belle-Etoile. Если прійдете, не отвѣчайте ничего; если не прійдете, скажите подателю записки: нѣтъ.
"Де-Муи Сен-Фаль."
На лицъ Катерины играла улыбка. Она думала о будущей побѣдъ, забывая, какою цѣною купила ее.
Да и что значитъ Ортонъ? Вѣрный слуга, преданный всѣмъ сердцемъ, дитя, -- и только.
Это, конечно, не могло имѣть цѣны на вѣсахъ, на которыхъ взвѣшивалась участь цѣлыхъ государствъ.
Прочитавъ записку, Катерина немедленно пошла къ г-жѣ де-Совъ, и положила записку за зеркало.
Возвращаясь, она встрѣтила при входѣ въ корридоръ капитана.
-- Лошадь осѣдлана, ваше величество, сказалъ онъ.
-- Любезный баронъ, отвѣчала Катерина: -- лошадь теперь не нужна: я поговорила съ этимъ мальчикомъ, и онъ оказался слишкомъ-глупъ для порученія, которое я хотѣла ему дать. Я дала ему денегъ и выслала по черному ходу.
-- Но порученіе?
-- Порученіе? повторила Катерина.
-- Да, которое ваше величество, хотѣли дать ему въ Сен-Жерменъ. Прикажете житъ заняться этимъ, или приказать кому-нибудь?
-- Нѣтъ, нѣтъ; вамъ и вашей командѣ будетъ сегодня вечеромъ другое занятіе.
И Катерина вошла въ свой кабинетъ, въ полной надеждѣ порѣшить вечеромъ участь короля наваррскаго.