IX.
Вишневый плащъ.
Коконна не обманулся. Дама, остановившая человѣка въ вишневомъ плащѣ, была королева наваррская. Что до кавалера, читатель, конечно, уже догадался, что это былъ храбрый де-Муи.
Узнавъ королеву, онъ тотчасъ понялъ, что тутъ какое-то недоразумѣніе, но не смѣлъ произнести ни слова, опасаясь, чтобъ она не вскрикнула и такимъ образомъ не выдала его. Онъ предпочелъ пойдти за нею во внутренность ея отдѣленія, чтобъ имѣть право сказать ей: "молчаніе, за молчаніе".
Королева слегка сжала руку того, кого въ полумракѣ приняла за ла-Моля, и наклонившись къ его уху, сказала по-латинѣ:
-- Войдите, другъ мой, я одна.
Де-Муи молча пошелъ за нею; но едва только дверь за нимъ затворилась, и онъ очутился въ передней Маргериты, освѣщенной лучше лѣстницы, какъ она увидѣла, что это вовсе не ла-Моль.
Легкій крикъ, котораго такъ опасался де-Муи, вырвался изъ груди Маргериты.
-- Де-Муи! сказала она, отступая на шагъ.
-- Точно я, ваше величество; умоляю васъ, позвольте мнѣ идти моею дорогой и не говорите никому, что я въ Луврѣ.
-- Такъ я ошиблась!.. проговорила Маргерита.
-- Да, я понимаю, отвѣчалъ де-Муи.-- Вы приняли меня за короля наваррскаго; мы одного роста, носимъ одинаковое перо, и многіе, желая мнѣ польстить, говорятъ, что наши манеры очень-сходны.
Маргерита пристально посмотрѣла на де-Муи.
-- Знаете вы по-латинѣ? спросила она.
-- Зналъ когда-то, по забылъ.
Маргерита улыбнулась.
-- Вы можете быть увѣрены въ моемъ молчаніи, сказала она.-- И такъ, какъ я думаю, что мнѣ извѣстна особа, которой вы ищете въ Луврѣ, я провожу васъ къ ней въ безопасности.
-- Извините, ваше величество; вы, вѣроятно, ошибаетесь; вамъ вовсе неизвѣстно...
-- Какъ! развѣ вы не, къ королю наваррскому?...
-- Мнѣ очень-жаль, что я долженъ просить васъ всего болѣе скрывать мое присутствіе въ Луврѣ отъ его величества.
-- Послушайте, сказала Маргерита въ изумленіи:-- до-сихъ-поръ я считала васъ однимъ изъ непоколебимѣйшихъ предводителей гугенотовъ, однимъ изъ вѣрнѣйшихъ приверженцевъ моего супруга; не-уже-ли я ошибалась?
-- Нѣтъ, ваше величество; еще сегодня поутру былъ я всѣмъ этимъ.
-- Что же измѣнило васъ съ-тѣхъ-поръ?
-- Избавьте меня отъ отвѣта на этотъ вопросъ, ваше величество, и позвольте удалиться.
Де-Муи сдѣлалъ нѣсколько шаговъ къ двери.
Маргерита остановила его.
-- Но если я осмѣлюсь попросить васъ объясниться? На мое слово можно, кажется, положиться.
-- Я долженъ молчать, ваше величество. Есть, стало-быть, неотразимыя причины, если я не отвѣчаю вашему величеству.
-- Однакожь...
-- Вы можете погубить меня, ваше величество, но не можете требовать, чтобъ я измѣнилъ новымъ друзьямъ своимъ.
-- А старые? не-уже-ли они потеряли всѣ права свои на васъ?
-- Тѣ, которые остались вѣрными, нѣтъ; но тѣ, которые оставили не только насъ, но и самихъ-себя,-- тѣ потеряли эти права.
Маргерита была въ безпокойномъ раздумьѣ; она, конечно, предложила бы еще не одинъ вопросъ, -- но въ это время вбѣжала Гильйонна.
-- Король наваррскій! сказала она.
-- Откуда онъ идетъ?
-- Изъ потайнаго корридора.
-- Проводи его въ другую дверь.
-- Нельзя.-- Слышите? тамъ стучатъ.
-- Кто это?
-- Не знаю.
-- Посмотри и скажи мнѣ.
-- Смѣю замѣтить вашему величеству, сказалъ де-Муи:-- что если король наваррскій увидитъ меня въ Луврѣ въ это время и въ этомъ костюмѣ, -- я погибъ.
Маргерита схватила де-Муи за руку и подвела къ знаменитому кабинету.
-- Войдите сюда, сказала она.-- Здѣсь вы такъ же скрыты и безопасны, какъ у себя дома. За васъ ручается мое слово.
Де-Муи поспѣшно бросился въ кабинетъ, и только-что успѣлъ затворить за собою дверь, какъ Генрихъ вошелъ.
На этотъ разъ, Маргерита не была встревожена; она была только мрачна, -- и любовь была за сто льё отъ ея мыслей.
Генрихъ вошелъ съ мелочною недовѣрчивостью, которая даже и въ минуты безопасности заставляла его присматривать за всѣми мелочами; онъ еще больше былъ наблюдателенъ въ настоящихъ обстоятельствахъ.
Онъ тотчасъ замѣтилъ облако на челѣ Маргериты.
-- Вы были заняты? спросилъ онъ.
-- Я? Да... я мечтала.
-- И вы правы, это вамъ очень къ-лицу. Я тоже мечталъ; но вы ищете уединенія, а я, напротивъ, пришелъ подѣлиться съ вами моими мечтами.
Маргерита пригласила его сѣсть, и сама сѣла на тонкій, рѣзной столъ изъ чернаго дерева.
Съ минуту супруги молчали. Генрихъ заговорилъ первый.
-- Я вспомнилъ, сказалъ онъ:-- что мечты мои о будущемъ сходны съ вашими въ томъ отношеніи, что хотя мы и не имѣемъ ничего общаго, какъ мужъ и жена, но желаемъ соединить судьбу свою.
-- Это правда.
-- Кажется, я не ошибся также, предполагая, что какой бы планъ ни составилъ я для общаго нашего возвышенія, я найду въ васъ не только вѣрную, но и дѣятельную союзницу?
-- Да; и я прошу васъ только объ одномъ: приступите какъ-можно-скорѣе къ дѣлу и дайте мнѣ возможность тоже дѣйствовать.
-- Очень-радъ, что вы такихъ мыслей. Надѣюсь, вы ни на минуту не сомнѣвались, что я не теряю изъ вида плана, задуманнаго мною въ тотъ самый день, когда, благодаря вашему заступленію, я почти увѣрился, что жизнь моя въ безопасности.
-- Ваша безпечность не больше какъ маска, -- такъ я думаю; и вѣрю не только въ предсказанія астрологовъ, но и въ вашъ геній.
-- Что же вы сказали бы, еслибъ кто-нибудь вздумалъ мѣшать исполненію нашихъ плановъ и угрожалъ поставить насъ въ беззащитное положеніе?
-- Я сказала бы, что готова бороться вмѣстѣ съ вами, тайно ли, явно ли, -- и съ кѣмъ бы то ни было.
-- Вы во всякое время можете войдти къ брату вашему д'Алансону, не правда ли? Онъ къ вамъ довѣрчивъ и питаетъ живую дружбу. Смѣю ли просить васъ узнать, нѣтъ ли у него тайнаго свиданія съ кѣмъ-нибудь въ эту самую минуту?
Маргерита вздрогнула.
-- Съ кѣмъ? спросила она.
-- Съ де-Муи.
-- Зачѣмъ? спросила Маргерита, подавляя душевное движеніе.
-- Затѣмъ, что если это правда, такъ мы можемъ проститься со всѣми нашими планами,-- по-крайней-мѣрѣ, я прощусь съ своими.
-- Говорите тише, сказала Маргерита, дѣлая ему знакъ и указывая пальцемъ на кабинетъ.
-- О! Опять кто-то? Право, въ этомъ кабинетѣ такъ-часто бываютъ гости, что къ вамъ нѣтъ возможности входить.
Маргерита улыбнулась.
-- И все это ла-Моль? спросилъ Генрихъ.
-- Нѣтъ, это де-Муи.
-- Онъ! воскликнулъ Генрихъ съ изумленіемъ и радостью:-- такъ онъ не у д'Алансона? Позовите же его; я хочу говорить съ нимъ...
Маргерита подошла къ кабинету, отворила дверь, взяла де-Муи за руку и прямо подвела его къ королю.
-- А! сказалъ молодой гугенотъ съ упрекомъ, но больше съ грустнымъ, нежели съ горькимъ выраженіемъ голоса: -- вы измѣняете, не смотря на свое обѣщаніе,-- это дурно. Что бы вы сказали, еслибъ я захотѣлъ отмстить, объявивъ...
-- Вы не станете мстить, де-Муи, прервалъ его Генрихъ, пожимая ему руку:-- или, по-крайней-мѣрѣ, прежде выслушаете меня... Присмотрите, пожалуйста, прибавилъ онъ, обращаясь къ королевѣ:-- чтобъ никто насъ не подслушалъ.
Едва выговорилъ Генрихъ эти слова, какъ прибѣжала Гильйонна, встревоженная, и шепнула что-то на ухо Маргеритѣ. Маргерита вскочила съ мѣста и убѣжала съ Гильйонной въ переднюю. Генрихъ, между-тѣмъ, нисколько не заботясь о томъ, что заставило ее выйдти, осматривалъ постель, занавѣсы, ощупывалъ стѣны. Де-Муи, раздраженный всѣми этими предосторожностями, попробовалъ, хорошо ли выдвигается изъ ноженъ его шпага.
Маргерита, вышедъ изъ спальни, бросилась въ прихожую и очутилась лицомъ-къ-лицу съ ла-Молемъ, который, не смотря ни на какія просьбы Гильйонны, хотѣлъ, во что бы то ни стало, войдти къ Маргеритѣ.
За нимъ стоялъ Коконна, готовый толкнуть его впередъ, или прикрывать отступленіе.
-- А! это вы, ла-Моль! Что съ вами? Вы блѣдны, вы дрожите...
-- Господинъ де-ла-Моль до того стучалъ въ двери, сказала Гильйонна: -- что, не смотря на приказаніе вашего величества, я принуждена была отворить ему.
-- Что это значитъ? строго спросила Маргерита.-- Правда это, господинъ де-ла-Моль?
-- Я хотѣлъ предостеречь ваше величество, что кто-то чужой, неизвѣстный, можетъ-быть разбойникъ, вошелъ къ вамъ въ моемъ плащѣ и моей шляпѣ.
-- Вы съ ума сошли, отвѣчала Маргерита: -- вашъ плащъ на васъ, да и шляпа, если не ошибаюсь, тоже, хотя вы и говорите съ королевой.
-- Извините! сказалъ ла-Моль, быстро снимая шляпу.-- Свидѣтель Богъ, это не отъ непочтенія.
-- Нѣтъ, отъ невѣрія, не такъ ли?
-- Что дѣлать! отвѣчалъ онъ.-- Когда у вашего величества мужчина, когда онъ зашелъ туда въ моемъ костюмѣ, можетъ-быть, подъ моимъ именемъ...
-- Мужчина! сказала Маргерита, легонько сжавъ руку влюбленнаго ла-Моля:-- мужчина! вы очень-скромны... Взгляните сквозь занавѣску, -- и вы увидите двоихъ.
И Маргерита раздвинула шитый золотомъ пологъ двери. Ла-Моль увидѣлъ Генриха разговаривающаго съ человѣкомъ въ вишневомъ плащѣ. Коконна, тревожимый любопытствомъ, какъ-будто дѣло касалось лично его, посмотрѣлъ тоже и узналъ де-Муи. Оба какъ-будто окаменѣли.
-- Теперь, надѣюсь, вы успокоились, сказала Маргерита: -- станьте же у дверей моей комнаты, ла-Моль, и, ради Бога, чтобъ никто не вошелъ. Если кто-нибудь будетъ идти по лѣстницѣ... дайте знать.
Ла-Моль, покорный какъ ребенокъ, вышелъ; онъ и Коконна смотрѣли другъ на друга съ удивленіемъ.
-- Де-Муи! воскликнулъ Коконна.
-- Генрихъ! проговорилъ ла-Моль.
-- Де-Муи, въ твоемъ вишневомъ плащѣ и шляпѣ съ бѣлымъ перомъ.
-- Да! Но... если дѣло идетъ не о любви, то, конечно, это какой-нибудь заговоръ.
-- А! Mordi! Заѣхали въ политику! проворчалъ Коконна.-- Къ-счастію, что не замѣшана еще герцогиня де-Неверъ!
Маргерита возвратилась въ комнату и сѣла возлѣ разговаривавшихъ. Отсутствіе ея продолжалось не больше минуты, и она хорошо употребила это время. Гильйонна поставлена сторожемъ у тайнаго входа, ла-Моль и Коконна у главнаго,-- значитъ, все было въ безопасности.
-- Могутъ ли насъ какимъ бы то ни было образомъ слышать? спросилъ Генрихъ.
-- Эта комната обита тюфяками, и двойные панели совершенно уничтожаютъ отраженіе звуковъ, отвѣчала Маргерита.
Генрихъ обратился къ де-Муи; какъ-будто, не смотря на увѣреніе Маргериты, опасеніе его не вовсе исчезло, онъ спросилъ де-Муи въ-полголоса:
-- Зачѣмъ вы сюда пришли?
-- Сюда? отвѣчалъ де-Муи.
-- Да, сюда, въ эту комнату.
-- Ни зачѣмъ, сказала Маргерита: -- я ввела его.
-- Такъ вы знали?..
-- Я обо всемъ догадываюсь.
-- Видите, де-Муи: догадываться можно.
-- Де-Муи, продолжала Маргерита: -- былъ сегодня поутру у Франсуа, въ комнатъ двухъ его придворныхъ.
-- Видите, де-Муи, повторилъ Генрихъ:-- все извѣстно.
-- Это правда, отвѣчалъ де-Муи.
-- Я былъ увѣренъ, замѣтилъ Генрихъ:-- что д'Алансонъ ухватится за васъ.
-- Вы сами виноваты, ваше величество. Зачѣмъ вы такъ упорно отказывались отъ моихъ предложеніи?
-- Вы отказались! воскликнула Маргерита.-- Я предчувствовала это -- и не обманулась!
-- Право, ваши восклицанія заставляютъ меня улыбаться, сказалъ Генрихъ, качая головою.-- Какъ! Входитъ ко мнѣ человѣкъ и начинаетъ говорить мнѣ о престолѣ, о возмущеніи, о революціи, говорить это мнѣ, Генриху, государю, терпимому только съ тѣмъ, чтобъ онъ велъ себя скромно, гугеноту, пощаженному съ тѣмъ, чтобъ онъ прикидывался католикомъ, -- и хотятъ, чтобъ я принялъ его предложенія, когда они высказаны въ комнатѣ безъ двойныхъ панелей и необитой тюфяками? Ventre saint-gris! Вы дѣти или безумные!
-- Но развѣ ваше величество не могли подать мнѣ надежду, если не словомъ, то по-крайней-мѣръ какимъ-нибудь знакомъ?
-- Что вамъ говорилъ мой шуринъ? спросилъ Генрихъ.
-- Это не моя тайна.
-- И! Боже мой, сказалъ Генрихъ съ нетерпѣніемъ: -- я не спрашиваю васъ, какія онъ вамъ дѣлалъ предложенія, я спрашиваю васъ только, слушалъ ли и слышалъ ли онъ?
-- Да, слушалъ и слышалъ.
-- Слушалъ и слышалъ? Вы сами съ этимъ согласны, де-Муи. Жалкій же вы заговорщикъ! Произнеси я хоть одно слово, и вы погибли. Я не зналъ, но подозрѣвалъ, что онъ подслушиваетъ,-- онъ ли, или кто-нибудь другой: герцогъ д'Анжу, Карлъ, королева-мать. Вы не знаете луврскихъ стѣнъ, де-Муи; для нихъ изобрѣтена поговорка: "у стѣнъ есть уши". Зная эти стѣны, что бы я сталъ говорить? Полноте, Муи! не высокаго же вы мнѣнія о сметливости короля наваррскаго, и я удивляюсь, какъ вы, ставя его въ умѣ своемъ такъ невысоко, предлагаете ему корону...
-- Но, ваше величество, повторилъ де-Муи: -- отказываясь отъ этой короны, вы все-таки могли сдѣлать мнѣ какой-нибудь знакъ. Я не отчаялся бы, не счелъ бы всего потеряннымъ.
-- Ventre saint-gris! воскликнулъ Генрихъ:-- если онъ слышалъ, онъ точно также могъ и видѣть; знакъ могъ погубить насъ не хуже слова. Даже и теперь, продолжалъ онъ, оглядываясь во всѣ стороны:-- когда я говорю такъ тихо, что слова мои едышны, кажется, только намъ троимъ, -- даже и теперь я боюсь, чтобъ не подслушали, какъ я говорю: де-Муи, повтори мнѣ твои предложенія.
-- Но теперь я уже въ союзѣ съ д'Алансономъ, произнесъ съ отчаяніемъ де-Муи.
Маргерита выразила жестомъ досаду.
-- Значитъ, теперь поздно? сказала она.
-- Напротивъ! возразилъ Генрихъ.-- Поймите же, что даже и въ этомъ случаѣ видно покровительство Бога. Останься съ нимъ въ союзѣ, де-Муи; этотъ герцогъ наше спасеніе. Не-уже-ли ты думаешь, что король наваррскій можетъ ручаться за ваши головы? Несчастный! Я дамъ перерѣзать всѣхъ васъ до единаго, по малѣйшему подозрѣнію. Но французскій принцъ крови -- дѣло другое. Требуй отъ него поруки, де-Муи, требуй залога безопасности! А ты, я думаю, спроста, предался отъ всей души, и готовъ былъ удовольствоваться словомъ?
-- Вѣрьте, ваше величество, что въ руки герцога бросило меня отчаяніе, овладѣвшее мною послѣ вашего отказа. Кромѣ того, и страхъ быть выданнымъ... онъ зналъ нашу тайну.
-- Теперь ты знаешь его тайну и воспользуйся этимъ, де-Муи. Чего онъ хочетъ? быть королемъ наваррскимъ? Обѣщай ему корону. Оставить дворъ? Доставь ему средства бѣжать; трудись для него, какъ трудился бы для меня, ворочай этимъ щитомъ такъ, чтобъ на него падали всѣ удары, которые направлены на насъ. Когда надо будетъ бѣжать, мы убѣжимъ вдвоемъ. Когда надо будетъ сражаться и царствовать, я буду одинъ.
-- Не довѣряйте герцогу, сказала Маргерита: -- это мрачная и зоркая дума, незнакомая ни съ ненавистью, ни съ дружбою, всегда готовая обращаться съ друзьями какъ съ врагами, и съ врагами какъ съ друзьями.
-- Онъ ждетъ васъ, де-Муи?
-- Да.
-- Гдѣ?
-- Въ комнатѣ своихъ придворныхъ.
-- Въ которомъ часу?
-- До полуночи.
-- Теперь еще нѣтъ одиннадцати; время не потеряно, ступайте!
-- Мы беремъ съ васъ честное слово, сказала Маргерита.
-- Полноте, сказалъ Генрихъ съ довѣрчивостью, которую такъ хорошо умѣлъ выказывать извѣстнымъ людямъ въ извѣстныхъ обстоятельствахъ:-- съ де-Муи объ этомъ нечего толковать.
-- Вы правы, ваше величество, отвѣчалъ де-Муи.-- Но мнѣ нужно ваше слово, чтобъ я могъ сказать предводителямъ, что получилъ его. Вы вѣдь не католикъ, не правда ли?
Генрихъ пожалъ плечами.
-- Вы не отказываетесь отъ наваррской короны?
-- Я не отказываюсь ни отъ какой короны; предоставляю себѣ выбрать лучшую, то-есть ту, которая будетъ мнѣ и вамъ больше съ-руки.
-- А если между-тѣмъ васъ арестуютъ, обѣщаете ли вы не открывать ничего, даже еслибъ осмѣлились пыткой оскорбить королевское величество?
-- Клянусь въ томъ Богомъ.
-- Еще одно слово. Какъ мнѣ съ вами увидѣться?
-- Завтра я доставлю вамъ ключъ къ моей комнатѣ; вы можете входить когда и сколько разъ вамъ угодно. За присутствіе ваше въ Луврѣ будетъ отвѣчать д'Алансонъ. Теперь выйдьте по маленькой лѣстницѣ; я проведу васъ. Королева между-тѣмъ впуститъ сюда такой же вишневый плащъ: онъ только-что былъ въ прихожей. Никто не долженъ знать, что васъ два экземпляра... Не такъ ли, де-Муи? Не такъ ли, Маргерита?
Съ этими словами, Генрихъ засмѣялся.
-- Да, отвѣчала она:-- ла-Моль въ службѣ брата.
-- Такъ постарайтесь завербовать его къ намъ, сказалъ Генрихъ серьёзно.-- Не жалѣйте ни золота, ни обѣщаній. Всѣ мои сокровища къ его услугамъ.
-- Хорошо, отвѣчала Маргерита съ улыбкой, какая встрѣчается только у женщинъ Боккачіо:-- я постараюсь содѣйствовать ему всѣми силами, если вы этого желаете.
-- Хорошо; а вы, де-Муи, идите къ герцогу и затяните его въ петлю.