IX.
Допросъ.
Карлъ возвратился домой въ веселомъ расположеніи духа; но, поговоривъ десять минутъ съ матерью, онъ какъ-будто передалъ ей свою веселость, взявъ въ замѣнъ ея гнѣвъ и блѣдный цвѣтъ лица.
-- Де-ла-Моль, говорилъ Карлъ: -- де-ла-Моль! Надобно позвать Генриха и д'Алансона. Генриха, потому-что этотъ молодой человѣкъ былъ гугенотомъ, -- д'Алансона: потому-что онъ у него въ службѣ.
-- Позови, если хочешь, отвѣчала Катерина: -- только ты отъ нихъ ничего не узнаешь. Генрихъ и Франсуа, кажется, заключили между собою союзъ тѣснѣе, нежели ты предполагаешь. Допрашивать ихъ, значитъ пробудить въ нихъ подозрѣніе; лучше, я думаю, разузнавать медленно, въ-продолженіи нѣсколькихъ дней. Если ты дашь виновнымъ вздохнуть, если они подумаютъ, что укрылись отъ твоей проницательности, они станутъ смѣлѣе, и намъ легче будетъ поймать ихъ; тогда мы узнаемъ все.
Карлъ ходилъ въ нерѣшимости, прижавъ руку къ сердцу, уязвленному подозрѣніемъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, сказалъ онъ наконецъ:-- я не хочу ждать. Сверхъ того, эти волокиты съ каждымъ днемъ становятся отважнѣе; не дальше, какъ сегодня ночью, двое изъ нихъ осмѣлились противиться намъ... Если ла-Моль невиноватъ, тѣмъ лучше; но мнѣ хочется знать, гдѣ онъ былъ сегодня ночью, когда въ Луврѣ били моихъ солдатъ, а въ улицѣ Клош-Перс е меня самого. Пусть позовутъ д'Алансона, а потомъ Генриха; я допрошу ихъ по-одиначкѣ. Вы можете остаться здѣсь, матушка.
Катерина сѣла. Ея сильный, непоколебимый духъ могъ изъ всякаго происшествія извлечь для себя пользу. Каждый ударъ даетъ звукъ или искру. Искра освѣщаетъ, звукъ указываетъ дорогу.
Вошелъ д'Алансонъ; разговоръ съ Генрихомъ приготовилъ его къ этому свиданію, и онъ былъ довольно-покоенъ.
Отвѣты его были очень-положительны. Мать предварила его, чтобъ онъ оставался у себя, и онъ вовсе не зналъ происшедшаго ночью. Но комната его выходила въ тотъ же корридоръ, куда и комната Генриха, и онъ слышалъ сперва стукъ, какъ-будто выламываютъ дверь, потомъ крики и выстрѣлы. Тогда онъ рѣшился отворить свою дверь и увидѣлъ бѣгущаго человѣка въ красноватомъ плащѣ.
Карлъ и Катерина обмѣнялись взглядомъ.
-- Въ красноватомъ плащѣ? спросилъ король.
-- Въ красноватомъ плащѣ, повторилъ д'Алансонъ.
-- И этотъ красноватый плащъ не даетъ вамъ никакого подозрѣнія?
Д'Алансонъ призвалъ на помощь всѣ силы души, чтобъ солгать какъ-можно-естественнѣе.
-- Я долженъ признаться вашему величеству, что съ перваго взгляда мнѣ показалось, что я узналъ вишневый плащъ одного изъ моихъ придворныхъ.
-- Какъ его зовутъ?
-- Де-ла-Моль.
-- Зачѣмъ же онъ не былъ при васъ, какъ того требовала его обязанность?
-- Я отпустилъ его.
-- Хорошо; идите.
Герцогъ пошелъ къ двери, въ которую вошелъ.
-- Нѣтъ, не туда, сказалъ Карлъ: вотъ сюда. Онъ указалъ ему на дверь, которая вела въ комнату кормилицы.
Карлъ не хотѣлъ, чтобъ герцогъ встрѣтился съ Генрихомъ. Онъ не зналъ, что они уже видѣлись и въ нѣсколько минутъ успѣли во всемъ условиться.
По знаку Карла, вошелъ Генрихъ.
Генрихъ не ждалъ вопроса.
-- Ваше величество, сказалъ онъ:-- прислали за мною очень-кстати, потому-что я самъ хотѣлъ идти къ вамъ просить о правосудіи.
Карлъ нахмурилъ брови.
-- Да, о правосудіи, продолжалъ Генрихъ.-- Во-первыхъ, благодарю ваше величество, что вы взяли меня вчера съ собою; теперь я знаю, что вы спасли мнѣ этимъ жизнь; но въ чемъ же я провинился, что меня хотѣли убить?
-- Васъ не хотѣли убить, а арестовать, поспѣшно отвѣчала Катерина.
-- Положимъ, что и такъ, сказалъ Генрихъ.-- За какое же преступленіе арестовать меня? Если я виноватъ, такъ виноватъ сегодня по-утру столько же, сколько былъ и вчера ввечеру. Скажите, ваше величество, съ чемъ состоитъ мое преступленіе?
Карлъ взглянулъ на мать, не зная, что отвѣчать.
-- Вы принимаете у себя подозрительныхъ людей, сказала Катерина.
-- И эти подозрительные люди изобличаютъ меня въ чемъ-нибудь? Не такъ ли?
-- Да.
-- Назовите же ихъ, кто они? Сдѣлайте мнѣ очную ставку...
-- Конечно, Генрихъ въ правѣ требовать объясненія, сказалъ Карлъ.
-- И я требую его! сказалъ Генрихъ, чувствуя превосходство своего положенія: -- требую его у брата Карла, у матери Катерины. Развѣ я не велъ себя какъ добрый мужъ съ-тѣхъ-поръ, какъ женился на Маргеритѣ?-- спросите у нея; -- какъ добрый католикъ?-- спросите у моего духовника; какъ добрый родственникъ?-- спросите у всѣхъ, кто былъ вчера на охотѣ.
-- Это правда, Ганріо, сказалъ король:-- да что дѣлать, утверждаютъ, что ты составляешь заговоръ.
-- Противъ кого?
-- Противъ меня.
-- Еслибъ я составлялъ заговоръ противъ васъ, мнѣ стояло бы только предоставить все случаю, когда лошадь ваша не могла встать съ разбитою ногой, и когда разъяренный звѣрь бѣжалъ прямо на васъ.
-- Mort diable! Вѣдь онъ правъ, матушка.
-- Но кто же былъ у васъ сегодня почью?
-- Я не хочу отвѣчать за другихъ, когда столь немногіе могутъ отвѣчать за самихъ-себя. Я вышелъ въ семь часовъ вечера; въ десять братъ Карлъ увелъ меня съ собою; я не оставлялъ его во всю ночь. Я не могъ въ одно и то же время быть вмѣстѣ съ его величествомъ и знать, что дѣлается у меня.
-- Тѣмъ не менѣе правда, что одинъ изъ вашихъ людей убилъ двухъ солдатъ его величества и ранилъ Морвеля.
-- Одинъ изъ моихъ людей! Кто же это? назовите его...
-- Всѣ обвиняютъ господина де-ла-Моля.
-- Ла-Моль не у меня въ службѣ, а у герцога д'Алансона, которому рекомендовала его ваша дочь.
-- Все равно; только ла-Моль ли былъ у тебя въ комнатѣ, Ганріо?
-- Какъ мнѣ это знать? Не говорю ни да, ни нѣтъ; ла-Моль прекрасный слуга, очень преданъ королевѣ Маргеритѣ и часто приходитъ ко мнѣ то отъ нея, то отъ д'Алансона. Я не могу сказать, что это не онъ былъ.
-- Это былъ онъ, сказала Катерина:-- его узнали по вишневому плащу.
-- Такъ у ла-Моля вишневый плащъ?
-- Да.
-- И человѣкъ, такъ хорошо отдѣлавшій моихъ солдатъ и Морвеля...
-- Былъ въ вишневомъ плащъ? спросилъ Генрихъ.
-- Именно, отвѣчалъ Карлъ.
-- Мнѣ нечего на это возразить, сказалъ Беарнецъ.-- Только мнѣ кажется, что въ такомъ случаѣ слѣдовало бы призвать не меня, котораго вовсе не было дома, а ла-Моля, который, какъ вы говорите, былъ у меня въ комнатѣ. Впрочемъ, я долженъ замѣтить вашему величеству одно...
-- Что такое?
-- Еслибъ я, увидѣвъ приказъ, подписанный вами, началъ защищаться, а не повиноваться, я былъ бы виноватъ и заслужилъ бы строгое наказаніе; но защищался не я, а кто-то неизвѣстный, до котораго это повелѣніе вовсе не касалось. Его хотѣли арестовать несправедливо, и онъ защищался, даже слишкомъ-хорошо,-- но онъ былъ правъ.
-- Однакоже... проговорила Катерина.
-- Въ приказѣ было сказано, чтобъ арестовать меня?
-- Да, отвѣчала Катерина: -- его величество самъ подписалъ его.
-- Но кромѣ того, было ли сказано, чтобъ въ случаѣ моего отсутствія арестовать кого найдутъ въ моей комнатѣ?
-- Нѣтъ, отвѣчала Катерина.
-- Въ такомъ случаѣ, если не докажутъ, что этотъ человѣкъ въ заговорѣ со мною противъ его величества, онъ правъ.
Потомъ, оборотясь къ Карлу, Генрихъ продолжалъ:
-- Я не уйду изъ Лувра. По вашему слову, я готовъ удалиться въ какую угодно тюрьму. Но пока не докажутъ противнаго, я имѣю право называться и называюсь вѣрнымъ подданнымъ и братомъ вашего величества.
Генрихъ поклонился и вышелъ съ видомъ достоинства, какого прежде въ немъ не замѣчали.
-- Браво, Ганріо! сказалъ Карлъ, когда Генрихъ ушелъ.
-- Браво! Потому-что онъ побѣдилъ насъ? спросила Катерина.
-- Почему же нѣтъ? Когда мы бьемся на рапирахъ, и онъ даетъ мнѣ ударъ, развѣ я не говорю: "браво!" Напрасно вы его такъ презираете, матушка.
-- Я не презираю его, а боюсь, сказала Катерина, сжимая руку Карла.
-- Напрасно! Генрихъ мнѣ другъ; онъ сказалъ правду: еслибъ онъ замышлялъ что-нибудь противъ меня, ему стояло бы только предоставить все случаю.
-- Да, чтобъ личный врагъ его, д'Алансонъ, сдѣлался королемъ.
-- Почему бы Генрихъ ни спасъ мнѣ жизнь, но онъ спасъ ее. Mort de tous les diables! Я не хочу, чтобъ его оскорбляли. Что касается до ла-Моля, я поговорю съ д'Алансономъ: онъ у него въ службѣ.
Это значило, что Карлъ отпускаетъ мать. Она ушла, стараясь утвердить въ немъ шаткія еще подозрѣнія. Ла-Моль былъ такъ ничтоженъ, что не могъ удовлетворять ея планамъ.
Катерина застала у себя въ комнатѣ Маргериту.
-- А! это ты? сказала она.-- А я посылала за тобою вчера вечеромъ.
-- Знаю; по меня не было дома.
-- А сегодня поутру?
-- Сегодня поутру, какъ вы видите, я пришла сказать вашему величеству, что вы готовы сдѣлать величайшую несправедливость.
-- Какую?
-- Вы хотите велѣть арестовать графа де-ла-Моля.
-- Ты ошибаешься; я никого не велю арестовать: король велитъ,-- не я.
-- Не станемъ привязываться къ словамъ въ важныхъ обстоятельствахъ. Ла-Моля арестуютъ, не правда ли?
-- Можетъ-быть.
-- И онъ обвиненъ въ томъ, что былъ сегодня ночью въ комнатѣ короля наваррскаго, убилъ двухъ солдатъ и ранилъ Морвеля?
-- Да, онъ въ этомъ обвиненъ.
-- И несправедливо: онъ невиноватъ.
-- Невиноватъ! сказала Катерина, вскочивъ отъ радости и предчувствуя, что Маргерита что-нибудь ей откроетъ.
-- Да, невиноватъ, повторила Маргерита.-- Онъ не можетъ быть виноватъ, потому-что его не было у короля.
-- А гдѣ же онъ былъ?
-- У меня.
-- У тебя!
-- Да, у меня.
За это признаніе, Катерина должна бы была пронзить взорами французскую принцессу, но она только сложила на груди руки.
-- Если же ла-Моля арестуютъ и станутъ допрашивать... сказала она, помолчавъ съ минуту.
-- Онъ скажетъ гдѣ онъ былъ и съ кѣмъ, отвѣчала Маргерита, хотя и была увѣрена въ противномъ.
-- Въ такомъ случаѣ, ты права; его не должно арестовать.
Маргерита вздрогнула: ей показалось, что въ тонѣ, съ которымъ Катерина произнесла эти слова, заключался какой-то тайный и ужасный смыслъ. Но ей нечего было говорить, потому-что просьба ея была уже принята.
-- Такъ если это не ла-Моль былъ у короля, сказала Катерина:-- то кто-нибудь другой?
Маргерита молчала.
-- Знаешь ты его?
-- Нѣтъ, отвѣчала Маргерита дрожащимъ голосомъ.
-- Будь откровенна не вполовину.
-- Повторяю вамъ, что не знаю, сказала Маргерита, невольно блѣднѣя.
-- Хорошо, равнодушно произнесла Катерина.-- Узнаютъ! Поди, успокойся; мать стережетъ честь твою.
Маргерита вышла.
-- А! воскликнула Катерина:-- они за-одно; Генрихъ и Маргерита въ заговорѣ. Мужъ слѣпъ съ тѣмъ условіемъ, чтобъ жена была нѣма! Ловко, дѣти мои! и вы, конечно, думаете, что вы очень-сильны; но сила ваша въ союзѣ, и я уничтожу васъ по-одиначкѣ. Пріидетъ же день, когда Морвель заговоритъ или будетъ въ состояніи написать нѣсколько буквъ; въ этотъ день мы узнаемъ все. Да, только виновный до-тѣхъ-поръ спасется. Лучше всего разъединить ихъ сейчасъ же.
И, въ-слѣдствіе этой мысли, Катерина опять пошла въ комнату Карла; тамъ застала она д'Алансона.
-- А! это вы? сказалъ Карлъ, нахмуривъ брови.
-- Зачѣмъ же не прибавить: опять? Это слово заключалось въ вашей мысли.
-- Что у меня въ мысли, то принадлежитъ только мнѣ, сказалъ король довольно-грубо.-- Что вамъ угодно? Говорите скорѣе.
-- Вы правы, Карлъ, а вы, д'Алансонъ, ошибались.
-- Въ чемъ? спросили они оба.
-- У Генриха въ комнатѣ былъ не ла-Моль.
-- А! сказалъ, поблѣднѣвъ, герцогъ.
-- Кто же? спросилъ Карлъ.
-- Еще неизвѣстно; но мы узнаемъ, когда Морвель будетъ въ состояніи говорить. Оставимъ же это дѣло и возвратимся къ ла-Молю.
-- Что же объ немъ толковать, если не онъ былъ у короля наваррскаго?
-- Онъ не былъ у короля, сказала Катерина:-- онъ былъ у королевы.
-- У королевы! повторилъ Карлъ, громко захохотавъ.
-- У королевы! сказалъ герцогъ, и поблѣднѣлъ какъ мертвецъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, сказалъ Карлъ.-- Гизъ сказалъ мнѣ, что встрѣтилъ носилки Маргериты.
-- Ну, да, сказала Катерина: -- у нея есть домъ въ городѣ.
-- Въ Улицѣ-Клош-Перс е! воскликнулъ король.
-- Кажется, тамъ, отвѣчала Катерина.
-- Нѣтъ, это уже слишкомъ! сказалъ д'Алансонъ.-- И самой рекомендовать мнѣ его!
-- Такъ, значитъ, это онъ, сказалъ король:-- защищался противъ насъ сегодня ночью, и бросилъ мнѣ въ голову серебряной кружкой.
-- Негодяй! проговорилъ Франсуа.
-- Вы правы, дѣти мои, сказала Катерина, какъ-будто не понимая, какія чувства волновали герцога и короля.-- Вы правы; малѣйшая нескромность съ его стороны можетъ погубить доброе имя французской принцессы! Стоитъ ему только напиться.
-- Или разхвастаться, прибавилъ Франсуа.
-- Конечно, конечно, сказалъ Карлъ.-- Однако, мы не можемъ предоставить это дѣло суду -- развѣ Генрихъ подастъ жалобу.
-- Сынъ мой, сказала Катерина, положивъ руку на плечо Карла:-- послушай хорошенько, что я тебѣ скажу. Преступленіе сдѣлано, и могутъ выйдти сплетни. Но за подобное оскорбленіе королевскаго величества наказываетъ не судъ и не палачъ; будь вы просто дворяне, мнѣ нечего бы вамъ говорить, вы не трусы; но санъ вашъ не позволяетъ вамъ вызвать его на поединокъ. Подумайте же: какъ отомстить.
-- Mort de tous les diables! воскликнулъ Карлъ: -- вы правы, я объ этомъ подумаю.
-- Я помогу вамъ, сказалъ герцогъ.
-- А я, сказала Катерина, снимая шелковый снурокъ, три раза опоясывавшій станъ ея: -- я ухожу, оставляя вамъ вотъ эту вещицу, какъ моего представителя.
Она бросила снурокъ къ ногамъ ихъ.
-- Понимаю, сказалъ Карлъ.
-- Этотъ снурокъ... сказалъ герцогъ, поднимая его.
-- Это наказаніе и молчаніе, договорила Катерина.-- Только не мѣшало бы сговориться и съ Генрихомъ.
Она ушла.
-- Нѣтъ ничего легче, сказалъ д'Алансонъ:-- если Генрихъ узнаетъ, что жена обманываетъ его... Такъ вы согласны съ мнѣніемъ матушки? спросилъ онъ, обращаясь къ королю.
-- Совершенно согласенъ, сказалъ Карлъ, нисколько не подозрѣвая, что вонзаетъ кинжалъ въ сердце д'Алансона.
Онъ позвалъ дежурнаго офицера и велѣлъ попросить Генриха; но, одумавшись, сказалъ:
-- Нѣтъ, я самъ пойду къ нему. Ты, д'Алансонъ, увѣдомь д'Анжу и Гиза.
И онъ пошелъ по маленькой лѣстницъ во второй этажъ, въ комнату Генриха.