Королева Марго

by Дюма Александр

X.

Планы мщенія.

Генрихъ воспользовался свободною минутою и побѣжалъ къ госпожѣ де-Совъ. Тамъ нашелъ онъ Ортона, совершенно-пришедшаго въ память; но Ортонъ могъ ему сообщить только, что къ нему ворвались какіе-то люди и что предводитель ихъ ударилъ его эфесомъ шпаги по головѣ. Объ Ортонѣ никто не заботился; Катерина видѣла его въ обморокѣ и сочла за убитаго. Онъ очнулся, когда она уже ушла, а капитанъ, которому поручено было прибрать тѣла, еще не приходилъ.

Генрихъ попросилъ госпожу де-Совъ оставить Ортона у себя, пока онъ не получитъ извѣстія о де-Муи, который не замедлитъ извѣстить его о мѣстѣ, гдѣ скрылся. Тогда онъ пошлетъ Ортона съ отвѣтомъ и, вмѣсто одного, ему можно будетъ разсчитывать на двухъ преданныхъ людей.

Генрихъ возвратился домой и ходилъ взадъ и впередъ въ раздумьѣ, -- какъ вдругъ отворилась дверь, и вошелъ король.

-- Ваше величество! воскликнулъ Генрихъ, бросаясь къ нему на встрѣчу.

-- Это я... Право, Ганріо, ты славный малой, и я люблю тебя часъ-отъ-часу больше.

-- Ваше величество слишкомъ-мидостивы...

-- У тебя только одинъ недостатокъ, Ганріо.

-- Какой? Не тотъ ли, въ которомъ ваше величество упрекали меня уже не разъ, -- именно, что я предпочитаю псовую охоту соколиной?

-- Нѣтъ, нѣтъ, Ганріо, я говорю о другомъ.

-- Изъяснитесь, сказалъ Генрихъ, замѣтивъ, что Карлъ въ хорошемъ расположеніи духа:-- и я постараюсь исправиться.

-- У тебя хорошіе глаза, а ты не видишь лучше.

-- Не-уже-ли я близорукъ, и самъ того не зная?

-- Хуже, Ганріо, хуже: ты слѣпъ.

-- Право? А можетъ-быть, это несчастіе случается со мною только тогда, когда я закрываю глаза?

-- Да, это отъ тебя станется. Во всякомъ случаѣ, я тебѣ ихъ открою.

-- Я слушаю, ваше величество.

-- Когда Гизъ вчера вечеромъ сказалъ, что встрѣтилъ жену твою въ сопровожденіи какого-то любезника, ты не хотѣлъ вѣрить?

-- Какъ повѣрить, чтобъ сестра вашего величества была такъ неблагоразумна!

-- Когда онъ сказалъ, что она отправилась въ Улицу-Клош-Перс е... ты и этому не повѣрилъ?

-- Какъ предположить, ваше величество, чтобъ французская принцесса такъ рисковала своею репутаціей?

-- Когда мы осаждали домъ въ Улицѣ Клош-Перс е, при чемъ въ меня пустили серебряною кружкой, въ д'Анжу апельсиннымъ компотомъ, а въ Гиза жаркимъ, ты видѣлъ двухъ женщинъ и двухъ мужчинъ?

-- Я ничего не видѣлъ, ваше величество. Вы припомните, конечно, что я допрашивалъ сторожа.

-- Да; но я видѣлъ.

-- А! если ваше величество видѣли, это другое дѣло.

-- Я видѣлъ двухъ женщинъ и двухъ мужчинъ. Теперь я знаю навѣрное, что одна изъ женщинъ была Марго, и одинъ изъ мужчинъ ла-Моль.

-- Такъ какъ же это? Если ла-Моль былъ въ улицѣ Клош-Перс е, стало-быть, его не было здѣсь.

-- И его дѣйствительно здѣсь не было. Но теперь дѣло идетъ не о томъ, кто здѣсь былъ -- это узнаютъ, когда болванъ Морвель будетъ въ состояніи говорить или писать. Рѣчь идетъ о томъ, что Марго тебя обманываетъ.

-- И! не вѣрьте злымъ языкамъ!

-- Говорю тебѣ, что ты не близорукъ, а слѣпъ. Mortdiable! Повѣришь ли ты наконецъ, упрямецъ? Повторяю тебѣ: Марго тебя обманываетъ, и мы сегодня же вечеромъ задушимъ предметъ ея страсти.

Генрихъ отскочилъ отъ изумленія и дико посмотрѣлъ на Карла.

-- Признайся, что въ душѣ ты не противъ. Марго, конечно, раскричится какъ сто тысячъ воронъ; но тѣмъ хуже. Я не хочу, чтобъ ты былъ несчастливъ. Пусть д'Анжу обманываетъ Конде, мнѣ все равно: Конде мой врагъ. Но ты, ты братъ мой; больше, нежели братъ,-- ты другъ мой.

-- Но, ваше величество...

-- Я не хочу, чтобъ тебя обижали; ты и то ужь давно служишь игрушкою для этихъ волокитъ, которые являются сюда изъ провинціи подбирать крохи и ухаживать за нашими женами. Тебя обманули, Ганріо: это можетъ случиться со всякимъ; но, клянусь, я доставлю тебѣ случай отмстить на славу! Завтра же заговорятъ: "должно быть, Карлъ крѣпко любитъ Ганріо: сегодня ночью задушили ла-Моля".

-- Вы въ-самомъ-дѣлѣ рѣшились на это?

-- Рѣшился; мы раздѣлаемся съ молодчикомъ сами: я, д'Анжу, д'Алансонъ и Гизъ. Король, два принца и владѣтельный герцогъ, не считая тебя.

-- Какъ не считая меня?

-- Да, и ты будешь съ нами.

-- Я!

-- Да, ты; мы его придушимъ, а ты кольни-ка его кинжаломъ по-королевски.

-- Вы слишкомъ-внимательны ко мнѣ, ваше величество; почему вы знаете...

-- И! come du diable! онъ, должно быть, расхвастался. Онъ то-и-дѣло ходитъ къ ней то въ Лувръ, то въ Улицу-Клош-Перс е. Они вмѣстѣ сочиняютъ стихи. Хотѣлось бы прочесть, должно быть идилліи. Смотри же, возьми кинжалъ повострѣе.

-- Если обдумать хорошенько, ваше величество...

-- Что?

-- Вы поймете, что мнѣ не годится участвовать въ такой экспедиціи. Личное присутствіе мое кажется неприличнымъ. Дѣло касается меня такъ близко, что изъ этого непремѣнно выведутъ заключеніе о моей жестокости. Вы мстите за честь сестры хвастуну, который осмѣлился оклеветать жену мою; это очень-просто и не безчеститъ Маргериты, въ невинности которой я увѣренъ; но если я самъ буду участвовать въ этомъ дѣлѣ, правосудіе превратится въ мстительность. Это будетъ не казнь, а убійство; жена моя явится уже не оклеветанною, а виновною.

-- Умно сказано, Ганріо! Я сейчасъ только говорилъ матушкѣ, что ты сметливъ, какъ бѣсъ.

Карлъ ласково посмотрѣлъ на Генриха, отвѣчавшаго поклономъ на комплиментъ.

-- А, впрочемъ, ты, я думаю, радъ, сказалъ Карлъ: -- избавиться отъ этого любезника?

-- Все, что вы ни дѣлаете, ваше величество, къ лучшему.

-- Хорошо, хорошо. Я самъ займусь твоимъ дѣломъ; будь спокоенъ, я сдѣлаю его не хуже тебя.

-- Я вполнѣ въ этомъ увѣренъ.

-- Когда приходитъ онъ обыкновенно къ женѣ твоей?

-- Часовъ около девяти вечера.

-- А уходитъ?

-- До моего прихода; я его никогда не застаю.

-- То-есть?

-- Часовъ въ одиннадцать.

-- Хорошо; сегодня прійди къ ней въ ночь -- дѣло будетъ уже кончено.

Карлъ дружески пожалъ руку Генриха, повторилъ увѣренія въ привязанности и ушелъ, насвистывая свою любимую охотничью пѣсню.

-- Ventre-saint-gris! сказалъ Генрихъ, провожая короля глазами: -- или я крѣпко ошибаюсь, или вся эта чертовщина изобрѣтеніе королевы-матери. Она ужь не знаетъ, что выдумать, чтобъ поссорить меня съ женою!

И Генрихъ засмѣялся, какъ смѣялся онъ, когда никто не могъ его ни слышать, ни видѣть.

Въ тотъ же день, часовъ въ семь вечера, молодой человѣкъ красивой наружности душился и помадился передъ зеркаломъ, весело напѣвая какую-то пѣсенку.

Возлѣ него, на постели, спалъ, или, вѣрнѣе, потягивался другой молодой человѣкъ.

Одинъ былъ ла-Моль, которымъ такъ много занимались въ-продолженіи дня, а теперь, можетъ-быть, еще больше, тогда-какъ онъ этого и не подозрѣвалъ. Другой -- Коконна.

Дѣйствительно, онъ не слышалъ грома и не видѣлъ молніи шумѣвшей надъ нимъ грозы. Возвратившись въ три часа утра, онъ пролежалъ до трехъ часовъ по-полудни, строя воздушные замки на песчаной почвѣ будущаго; потомъ всталъ, провелъ часъ на купаньѣ, пообѣдалъ у ла-Гюрьера и, возвратившись опять въ Лувръ, доканчивалъ свой туалетъ, собираясь идти къ Маргеритѣ.

-- Такъ ты говоришь, что ты обѣдалъ? спросилъ Коконна зѣвая.

-- Да, и съ большимъ аппетитомъ.

-- Зачѣмъ же ты меня не взялъ съ собою, эгоистъ?

-- Ты спалъ такъ крѣпко, что мнѣ не хотѣлось будить тебя. Все равно, ты поужинаешь вмѣсто того, чтобъ пообѣдать. Не забудь только спросить у ла-Гюрьера анжуйскаго вина, что онъ получилъ на-дняхъ.

-- А хорошо?

-- Спроси только, самъ увидишь.

-- А ты куда?

-- Я? спросилъ ла-Моль, удивляясь, что Коконна предлагаетъ ему такой вопросъ: -- куда? къ королевѣ.

-- Знаешь что? продолжалъ Коконна: -- я пойду обѣдать въ нашъ домикъ въ Улицѣ-Клошъ-Перс е, доѣдать вчерашнее? Тамъ еще осталось аликанте очень-недурное.

-- Это неблагоразумно, послѣ происшествій сегодняшней ночи. Впрочемъ, ты знаешь, мы дали слово не возвращаться туда одни. Дай-ка мнѣ плащъ.

-- Да, правда, я и позабылъ. Да гдѣ же, чортъ возьми, твой плащъ? А, вотъ онъ.

-- Нѣтъ; это черный; дай, пожалуйста, красный. Онъ больше нравится королевъ!

-- Ищи же его самъ, сказалъ КоконнА, оглянувшись во всѣ стороны:-- я его не вижу.

-- Какъ? да гдѣ же онъ?

-- Должно быть ты продалъ...

-- Зачѣмъ? У меня есть еще шесть экю.

-- Такъ надѣнь мой.

-- Да! желтый плащъ сверхъ зеленаго платья, чтобъ превратиться въ попугая.

-- Ты слишкомъ-разборчивъ. Дѣлай какъ знаешь.

Ла-Моль, перерывъ все, началъ уже бранить воровъ, которые проникаютъ даже въ Лувръ, какъ вдругъ вошелъ пажъ д'Алансона съ знаменитымъ плащемъ въ рукахъ.

-- А! вотъ онъ наконецъ! воскликнулъ ла-Моль.

-- Его высочество бралъ его, чтобъ разрѣшить пари, которое онъ держалъ на счетъ его цвѣта.

-- Да я спрашивалъ его потому только, что хотѣлъ выйдти, сказалъ ла-Моль:-- если онъ еще нуженъ его высочеству...

-- Нѣтъ, отвѣчалъ пажъ.

Пажъ вышелъ, ла-Моль надѣлъ плащъ.

-- Такъ какъ же ты рѣшился? спросилъ онъ у Коконна.

-- Не знаю.

-- Застану я тебя вечеромъ здѣсь?

-- Какъ тебѣ сказать?..

-- Да не-уже-ли ты не знаешь, что будешь дѣлать черезъ два часа?

-- Знаю, а можетъ-быть, меня заставятъ дѣлать другое.

-- Кто? герцогиня?

-- Нѣтъ, д'Алансонъ.

-- Дѣйствительно, съ нѣкотораго времени, я замѣчаю, онъ преслѣдуетъ тебя своею дружбою.

-- Да.

-- Значитъ, ты пойдешь далеко.

-- Конечно! младшій принцъ! далеко выведетъ!

-- Ну, ему такъ хочется сдѣлаться старшимъ, что Господь-Богъ сотворитъ, можетъ-быть, для него чудо. Такъ ты не знаешь, гдѣ будешь вечеромъ?

-- Не знаю.

-- Убирайся же къ чорту! Прощай.

-- Этотъ ла-Моль ужасный человѣкъ! сказалъ Коконна.-- Вѣчно говори ему, гдѣ будешь! А какъ знать? Что-то хочется спать.

И онъ опять легъ.

Ла-Моль поспѣшилъ къ комнатѣ королевы.

Въ корридорѣ онъ встрѣтилъ д'Алансона.

-- А! это вы, ла-Моль? сказалъ онъ.

-- Я, ваше высочество, отвѣчалъ ла-Моль, почтительно кланяясь.

-- Вы идете изъ Лувра?

-- Нѣтъ, ваше высочество. Я иду къ ея величеству королевѣ наваррской.

-- А когда вы отъ нея воротитесь?

-- Ваше высочество имѣете что-нибудь приказать мнѣ?

-- Теперь нѣтъ, но мнѣ надо поговорить съ вами ввечеру.

-- Въ которомъ часу?

-- Отъ девяти до десяти.

-- Я буду имѣть честь явиться къ вашему высочеству.

-- Я жду васъ.

Ла-Моль поклонился и пошелъ дальше.

-- Этотъ герцогъ, подумалъ онъ: -- бываетъ иногда блѣднѣе мертвеца... странно!

Онъ постучался къ королевѣ. Гильйонна, казалось, ждала его, и тотчасъ же проводила къ Маргеритѣ.

Королева была занята утомительною работою: передъ него лежалъ испачканный листъ бумаги и томъ Изократа. Она сдѣлала ла-Молю знакъ, что хочетъ окончить параграфъ; потомъ, дописавъ, бросила перо и пригласила его сѣсть возлѣ себя.

Ла-Моль никогда еще не былъ такъ хорошъ, такъ веселъ.

-- Рѣчь Изократа! сказалъ онъ, взглянувъ на книгу.-- Зачѣмъ это вамъ? А! вы пишете что-то по-латинѣ: Ad Sarmatiae legatos reginae Margaritae concio.

-- Такъ вы произнесете къ этимъ варварамъ латинскую рѣчь?

-- Нечего дѣлать, если они не говорятъ по-французски.

-- Да, какъ же вы готовите отвѣтъ, не зная еще, что они вамъ скажутъ?

-- Другая увѣрила бы васъ, что она говоритъ безъ приготовленія; я васъ не хочу обманывать: мнѣ сообщили уже ихъ рѣчь, и я готовлю отвѣтъ.

-- Значитъ, они скоро пріѣдутъ?

-- Они уже пріѣхали сегодня утромъ.

-- Никто, однако, этого не знаетъ.

-- Они incognito. Торжественный въѣздъ назначенъ, кажется, послѣ-завтра. Впрочемъ, вы увидите, прибавила она не безъ педантизма:-- моя рѣчь сложена по-цицероновски. Но оставимъ эти мелочи. Поговоримъ лучше о томъ, что съ вами случилось.

-- Со мной?

-- Да.

-- Что же со мною случилось?

-- Полноте! какъ ни храбритесь, а вы все-таки немножко-блѣдны.

-- Да, я переспалъ, виноватъ.

-- Ну, я все знаю.

-- Такъ сообщите, пожалуйста, и мнѣ; я ничего не знаю.

-- Отвѣчайте прямо. Что спрашивала у васъ матушка?

-- У меня? Развѣ она хотѣла со мною говорить?

-- Какъ? Развѣ вы ея не видѣли?

-- Нѣтъ.

-- А короля Карла?

-- Нѣтъ.

-- А короля наваррскаго?

-- Нѣтъ.

-- Но д'Алансона? Его вы видѣли?

-- Да, сейчасъ встрѣтилъ въ корридорѣ.

-- Что онъ вамъ говорилъ?

-- Что имѣетъ кое-что приказать мнѣ часу въ десятомъ.

-- И больше ничего?

-- Ничего.

-- Странно!

-- Что жь тутъ страннаго, скажите?

-- Что вы ничего не знаете.

-- Развѣ что-нибудь случилось?

-- Несчастный! Вы цѣлый день висѣли надъ пропастью!

-- Я?

-- Да, вы.

-- Какъ такъ?

-- Слушайте. Сегодня ночью хотѣли арестовать короля наваррскаго, и застали въ его комнатѣ де-Муи. Онъ убилъ троихъ и убѣжалъ; замѣтили только его вишневый плащъ.

-- Ну?

-- Этотъ плащъ обманулъ уже разъ меня: теперь онъ обманулъ другихъ. Васъ подозрѣваютъ, васъ даже обвинили въ этомъ тройномъ убійствѣ. Поутру хотѣли арестовать васъ, судить... кто знаетъ! можетъ-быть и осудить. Вы не захотѣли бы объявить, ради своего счастія, гдѣ вы были? Не такъ ли?

-- Объявить, гдѣ я былъ? Выдать васъ? Нѣтъ! Вы правы: я весело умру, чтобъ избавить васъ отъ слезъ.

-- Увы! А я очень бы плакала!

-- Какъ же утихла эта буря?

-- Отгадайте.

-- Не знаю.

-- Было только одно средство доказать, что не вы были въ комнатѣ Генриха.

-- Какое?

-- Сказать, гдѣ вы были.

-- Ну?

-- Я сказала.

-- Кому?

-- Матушкѣ.

-- И она...

-- И она знаетъ, что я люблю васъ.

-- О! сдѣлавъ для меня такъ много, вы можете требовать отъ меня всего. Вашъ поступокъ, Маргерита, великъ и прекрасенъ! жизнь моя принадлежитъ вамъ!

-- Надѣюсь; потому-что я вырвала ее у тѣхъ, которые хотѣли отнять ее у меня. Теперь вы спасены.

-- И вами, обожаемая королева! воскликнулъ ла-Моль.

Громкій шумъ заставилъ ихъ вздрогнуть. Ла-Моль въ ужасѣ отступилъ назадъ; Маргерита съ крикомъ устремила глаза на разбитое окно.

Камень, величиною въ яйцо, влетѣлъ въ это окно и катился еще но полу.

Ла-Моль тоже увидѣлъ разбитое стекло и догадался о причинѣ шума.

-- Что за дерзость! воскликнулъ онъ, бросаясь къ окну.

-- Постойте, сказала Маргерита: -- къ камню, кажется, что-то привязано.

-- Въ-самомъ-дѣлѣ, какъ-будто бумажка.

Маргерита бросилась къ камню и сняла съ него тонкую полоску бумаги, опоясывавшую его посерединѣ.

Бумажка была привязана ниткой, конецъ которой выходилъ въ разбитое окно.

Маргерита развернула бумажку и прочла.

-- Несчастный! воскликнула она.

Она подала записку ла-Молю, блѣдному и неподвижному, какъ статуя ужаса.

Ла-Моль, съ сердцемъ, сжатымъ болѣзненнымъ предчувствіемъ, прочелъ:

"Ла-Моля ждутъ съ длинными шпагами въ корридорѣ, ведущемъ къ д'Алансону. Можетъ-быть, онъ сочтетъ за лучшее спастись въ это окно и присоединиться къ де-Муи въ Найтѣ..."

-- Ихъ шпаги не длиннѣе моей, сказалъ ла-Моль.

-- Да, только ихъ десять противъ одной.

-- Какой же другъ бросилъ намъ записку?

Маргерита взяла записку изъ рукъ молодаго человѣка и жадно на нее взглянула.

-- Почеркъ короля наваррскаго! сказала она.-- Если онъ предостерегаетъ, значитъ, опасность дѣйствительна. Бѣгите, ла-Моль, бѣгите! Я васъ прошу объ этомъ.

-- Но какъ бѣжать?

-- Въ окно; тугъ сказано: "въ окно".

-- Прикажите,-- и я спрыгну, хотя бы разбился въ дребезги.

-- Постойте, постойте. На ниткѣ виситъ, кажется, какая-то тяжесть.

-- Посмотримъ.

Они притянули предметъ, висѣвшій на ниткѣ, и съ невыразимою радостью увидѣли лѣстницу, сплетенную изъ волосъ и шелка.

-- Вы спасены! сказала Маргерита.

-- Небо сотворило чудо!

-- Нѣтъ; просто, вамъ помогъ король наваррскій.

-- А если это ловушка? Если эта лѣстница порвется подъ моими ногами? Вы признались сегодня въ любви ко мнѣ...

Маргерита, на лицо которой радость вызвала всегдашній румянецъ, опять страшно поблѣднѣла.

-- Вы правы. Это дѣло возможное, сказала она, и бросилась къ двери.

-- Что вы хотите дѣлать? спросилъ ла-Моль.

-- Увѣриться лично, дѣйствительно ли васъ ждутъ въ корридоръ.

-- Нѣтъ, ни за что! Гнѣвъ ихъ можетъ обратиться на васъ.

-- А что они сдѣлаютъ французской принцессѣ и королевѣ? Я дважды неприкосновенна.

Маргерита произнесла эти слова съ чувствомъ достоинства, и ла-Моль ясно понялъ, что ей нечего опасаться и что онъ долженъ позволить ей дѣйствовать, какъ она хочетъ.

Маргерита поручила ла-Моля надзору Гильйонны, предоставивъ ему, смотря по обстоятельствамъ, бѣжать или ожидать ея возвращенія. Она вышла въ корридоръ, который велъ въ библіотеку и разныя пріемныя залы, а въ самомъ концѣ примыкалъ къ отдѣленію короля, королевы-матери и потаенной лѣстницѣ, ведшей къ д'Алансону и Геприху. Хотя было еще не позже девяти, всѣ лампы были погашены, и, исключая слабаго свѣта, выходившаго изъ-за поворота, въ корридорѣ царствовала совершенная темнота. Маргерита шла впередъ твердыми шагами; прошедъ около трети корридора, она услышала, что кто-то тихонько перешептывается. Но говоръ прекратился въ ту же минуту, какъ-будто въ-слѣдствіе чьего-то повелѣнія, и воцарилась прежняя тишина и мракъ. Слабый свѣтъ сдѣлался еще слабѣе.

Маргерита продолжала идти прямо на встрѣчу опасности, если эта опасность дѣйствительно существовала. Она была, по-видимому, спокойна, хотя скорченные пальцы и доказывали ея нервное раздраженіе. Мрачная тишина все увеличивалась; тѣнь, какъ-будто отъ руки, заслоняла дрожащій, отдаленный свѣтъ.

Вдругъ, когда она дошла до поворота, кто-то сдѣлалъ шагъ впередъ, раскрылъ ручной фонарь и сказалъ: вотъ онъ!

Маргерита стояла лицомъ-къ-лицу противъ брата Карла. За нимъ стоялъ герцогъ д'Алансонъ, съ шелковымъ снуркомъ въ рукѣ. Поодаль виднѣлись тѣни двухъ другихъ человѣкъ; свѣтъ отражался только отъ обнаженныхъ шпагъ въ ихъ рукахъ.

Маргерита окинула взоромъ всю картину. Она сдѣлала надъ собою страшное усиліе, и отвѣчала Карлу улыбаясь:

-- Вы хотѣли сказать: вотъ она!

Карлъ отступилъ на шагъ. Прочіе оставались неподвижны.

-- Это ты, Марго, сказалъ онъ: -- куда ты идешь въ такое время?

-- Да развѣ такъ поздно? спросила она.

-- Я спрашиваю тебя, куда ты идешь?

-- За рѣчами Цицерона; кажется, я оставила ихъ у матушки.

-- И безъ свѣчи?

-- Я думала, что корридоръ освѣщенъ.

-- Ты изъ своей комнаты?

-- Да.

-- Чѣмъ же ты занята сегодня ввечеру?

-- Я приготовляю рѣчь къ польскимъ посланникамъ. Вѣдь завтра назначено представить въ совѣтѣ всѣ рѣчи вашему величеству.

-- А не помогаетъ ли тебѣ кто-нибудь?

Маргерита собрала всѣ свои силы.

-- Да, отвѣчала она:-- ла-Моль; онъ очень-ученъ.

-- Такъ ученъ, сказалъ д'Алансонъ:-- что я просилъ его, когда онъ кончитъ занятія съ вами, прійдти ко мнѣ и помочь мнѣ.

-- И вы ждали его? спросила Маргерита самымъ естественнымъ тономъ.

-- Да, отвѣчалъ герцогъ съ нетерпѣніемъ.

-- Такъ я вамъ пришлю его; мы кончили.

-- А книга-то? сказалъ Карлъ.

-- Я пошлю за нею Гильйонну.

Братья обмѣнялись знакомъ.

-- Ступай, сказалъ Карлъ: -- а мы, господа, пойдемте дальше.

-- Вы ищете чего нибудь? спросила Маргерита.

-- Краснаго человѣка, отвѣчалъ Карлъ.-- Вы не знаете, что какой-то красный человѣкъ посѣщаетъ Лувръ? Вотъ, д'Алансонъ утверждаетъ, что видѣлъ его, и мы его отъискиваемъ.

-- Желаю вамъ успѣха, сказала Маргерита.

Она ушла, и уходя оглянулась еще разъ. На стѣнѣ отражались четыре человѣческія тѣни, одна возлѣ другой, какъ-будто совѣщаясь.

Въ одну секунду она очутилась у своихъ дверей.

-- Отвори, Гильйонна, отвори!

Гильйонна отворила.

Маргерита бросилась въ комнату. Ла-Моль ждалъ ее спокойно, но со шпагою въ рукахъ.

-- Бѣгите! сказала она.-- Бѣгите, не теряя ни минуты! Они ждутъ васъ въ корридорѣ, чтобъ убить.

-- Вы приказываете? спросилъ ла-Моль.

-- Да. Мы должны разстаться, чтобъ опять когда-нибудь увидѣться.

Во время отсутствія Маргериты, ла-Моль прикрѣпилъ лѣстницу къ рѣшеткѣ окна; онъ вскочилъ на окно, и не начиная еще спускаться, нѣжно поцаловалъ руку королевы.

-- Если эта лѣстница не что иное, какъ ловушка, если я умру за васъ, Маргерита, вспомните о своемъ обѣщаніи!

-- Это не обѣщаніе, это обѣтъ, ла-Моль! Не бойтесь ничего. Прощайте.

Ла-Моль не слѣзъ, а соскользнулъ внизъ по лѣстницѣ.

Въ то же время постучались у дверей.

Маргерита проводила ла-Моля взоромъ по опасной дорогѣ и оглянулась назадъ только тогда, когда увѣрилась, что онъ благополучно сталъ на землю.

-- Ваше величество! сказала Гильйонна.

-- Что тамъ?

-- Король стучится.

-- Отвори.

Гильйонна повиновалась.

Всѣ четверо явились на порогѣ.

Карлъ вошелъ.

Маргерита поспѣшила ему на встрѣчу съ улыбкою.

Король быстро оглянулся во всѣ стороны.

-- Чего вы ищете? спросила она.

-- Я... ищу... я ищу -- corboeuf! Я ищу ла-Моля!

-- Ла-Моля?

-- Да; гдѣ онъ?

Маргерита взяла брата за руку и подвела къ окну.

Два человѣка верхомъ вскачь удалялись со двора; одинъ изъ нихъ снялъ свой шарфъ и въ знакъ прощанія махалъ въ полумракѣ бѣлою тканью. Это были ла-Моль и Ортонъ.

Маргерита указала на нихъ Карлу.

-- Что это значитъ? спросилъ король.

-- Это значитъ, отвѣчала Маргерита: -- что г. д'Алансонъ можетъ спрятать свой снурокъ въ карманъ, а д'Анжу и Гизъ вложить шпаги въ ножны, потому-что имъ не дождаться ла-Моля въ корридорѣ.