IX.
Охотничья книга.
Прошло пять дней. Пробило четыре часа, но въ Луврѣ все уже было на ногахъ, какъ всегда въ дни охоты. Д'Алансонъ пришелъ, по условію, къ матери.
Королевы не было въ спальнѣ; но она велѣла просить его обождать, если онъ прійдетъ.
Черезъ нѣсколько минутъ, она вышла изъ кабинета, въ который никто не имѣлъ права входить, кромѣ ея, и въ которомъ она производила свои химическія операціи.
Изъ растворенной ли двери, или отъ платья королевы, съ ее приходомъ распространился въ комнатѣ какой-то острый запахъ. Сквозь дверь д'Алансонъ разсмотрѣлъ въ кабинетѣ густое облако дыма.
Герцогъ невольно заглянулъ туда съ любопытствомъ.
-- Да, сказала Катерина: -- я сожгла кой-какіе старые пергаменты и отъ нихъ пошелъ такой дурной запахъ, что я принуждена была набросать въ огонь можжевельнику.
Д'Алансонъ поклонился.
-- Что новаго? спросила Катерина, пряча въ карманахъ руки, запачканныя чѣмъ-то желтовато-краснымъ.
-- Ничего.
-- Вы видѣли Генриха?
-- Да.
-- Онъ не хочетъ ѣхать?
-- Рѣшительно.
-- Лицемѣръ!
-- Что вы говорите?
-- Я говорю, что онъ уѣдетъ.
-- Вы думаете?
-- Увѣрена.
-- Такъ онъ думаетъ ускользнуть?
-- Да.
-- И вы позволите ему уѣхать?
-- Не только позволю, но даже говорю вамъ, что это необходимо.
-- Я васъ не понимаю.
-- Выслушайте меня хорошенько. Одинъ очень-искусный медикъ, тотъ самый, который досталъ мнѣ охотничью книгу, обѣщанную вами Генриху, сказалъ, что Генрихъ, по всѣмъ примѣтамъ, скоро долженъ заболѣть изнурительною болѣзнью, которая не щадитъ человѣка и противъ которой наука безсильна. Вы поймаете, что если ему суждено пасть жертвою такого ужаснаго недуга, такъ пусть лучше умираетъ подальше отъ насъ.
-- Да; это насъ очень опечалитъ.
-- Особенно вашего брата Карла; если же онъ умретъ, измѣнивъ ему, король почтетъ его смерть карою небесною.
-- Вы правы, онъ долженъ уѣхать. Но увѣрены ли вы, что онъ уѣдетъ?
-- Онъ уже всѣмъ распорядился. Сборное мѣсто назначено у нихъ въ Сен-Жерменѣ. Пятьдесятъ гугенотовъ будутъ провожать его до Фонтенбло,-- а тамъ ждутъ его еще пятьсотъ.
-- А Марго ѣдетъ съ нимъ? спросилъ герцогъ съ легкимъ волненіемъ.
-- Да; такъ они условились. Но Генрихъ умретъ, и она возвратится свободной вдовой.
-- А онъ умретъ? Вы въ этомъ увѣрены?
-- Такъ по-крайней-мѣрѣ утверждалъ докторъ, доставившій мнѣ книгу.
-- Гдѣ же эта книга?
Катерина медленно вошла въ таинственный кабинетъ, и черезъ минуту возвратилась съ книгою въ рукахъ.
-- Вотъ она, сказала она.
Д'Алансонъ посмотрѣлъ на книгу, которую Катерина подала ему, съ какимъ-то ужасомъ.
-- Что это за книга? спросилъ онъ.
-- Я уже говорила вамъ: "Теорія воспитанія и обученія соколовъ и кречетовъ", написанная ученымъ Каструччіо Кастракани, тираномъ луккскимъ.
-- Что жь мнѣ съ нею дѣлать?
-- Отнеси ее къ Генриху... Онъ вѣдь просилъ у тебя, говоришь ты, такой книги. Сегодня онъ ѣдетъ на соколиную охоту съ королемъ и непремѣнно прочтетъ хоть нѣсколько страницъ, что доказать Карлу, что слѣдуетъ его совѣтамъ и учится. Главное надо отдать книгу ему-самому.
-- Я не посмѣю, отвѣчалъ д'Алапсопъ дрожа.
-- Почему? Это книга, какъ всѣ книги; только она стояла такъ долго, что листки слиплись. Не читай ея, Франсуа; тебѣ непремѣнно прійдется слюнить палецъ, чтобъ перевернуть страницу, это отниметъ много времени и будетъ стоять большаго труда.
-- Такъ, что терять надъ этимъ время и трудъ можетъ только страстный охотникъ?
-- Именно; вы поняли.
-- О! вотъ и Ганріо на дворѣ. Дайте, дайте. Я воспользуюсь его отсутствіемъ и отнесу книгу; возвратясь домой, онъ найдет ее.
-- Мнѣ кажется, лучше отдать ему лично; это вѣрнѣе.
-- Я уже сказалъ вамъ, что не посмѣю...
-- Полно; по-крайней-мѣрѣ положи ее на видномъ мѣстѣ.
-- Да, и на вскрышу... Ничего, если она будетъ открыта?
-- Ничего.
-- Такъ дайте.
Франсуа дрожащею рукою взялъ книгу, поданную ему твердой рукою Катерины.
-- Возьми, возьми, сказала она: -- если я ее трогаю, значитъ не опасно; впрочемъ, ты въ перчаткахъ.
Но д'Алансонъ не удовольствовался этою предосторожностью.-- Онъ завернулъ книгу въ плащъ.
-- Спѣши, сказала Катерина.-- Генрихъ каждую минуту можетъ возвратиться.
-- Вы правы; я иду.
Герцогъ вышелъ, шатаясь отъ душевнаго волненія.
Мы уже не разъ вводили читателя въ комнату короля наваррскаго, разсказывая ужасныя или веселыя сцены, происходившія здѣсь, смотря по тому, улыбался или грозилъ геній-покровитель будущаго короля Франціи.
Но никогда, можетъ-быть, въ этихъ стѣнахъ, обрызганныхъ кровью, омоченныхъ виномъ среди пиршествъ, раздушенныхъ ароматами любви, -- никогда, можетъ-быть, въ этомъ уголкѣ Лувра не появлялось лицо до такой степени блѣдное, какъ лицо д'Алансона, когда онъ, съ книгою въ рукахъ, отворилъ дверь въ спальню Генриха.
Въ комнатѣ, однакожь, никого не было, и никто не могъ наблюдать за герцогомъ. Первые лучи солнца освѣщали пустую комнату.
На стѣнѣ висѣла въ готовности шпага, которую де-Муи совѣтовалъ Генриху взять съ собою. На полу валялось нѣсколько колецъ отъ кольчуги; на столѣ лежали туго-набитый кошелекъ и маленькій кинжалъ; въ каминѣ трепеталъ еще пепелъ сожженныхъ бумагъ. Все ясно говорило герцогу, что Генрихъ надѣлъ кольчугу, запасся деньгами и сжегъ важныя бумаги.
-- Матушка не ошиблась, подумалъ онъ: -- лицемѣръ измѣнилъ мнѣ.
Эта мысль придала ему силы. Оглядѣвъ всѣ уголки комнаты, заглянувъ за занавѣсъ дверей, увѣрившись по шуму на дворѣ и безмолвію въ комнатѣ, что никто за нимъ не слѣдитъ, онъ до" сталъ книгу изъ-подъ плаща и поспѣшно положилъ ее на столъ, гдѣ лежалъ кошелекъ; потомъ, отступивъ подальше, протянулъ руку въ перчаткѣ, и съ робостью, свидѣтельствовавшею о подозрѣніи, развернулъ книгу на какой-то картинкѣ.
Онъ быстро отошелъ на три шага и, снявъ перчатку, бросилъ ее въ пылающій каминъ; онъ дождался, пока огонь совершенно истребилъ перчатку, свернулъ плащъ, въ которомъ принесъ книгу и поспѣшно ушелъ домой. Входя къ себѣ, онъ услышалъ въ корридорѣ шаги и, будучи совершенно убѣжденъ, что это Генрихъ, проворно заперъ за собою дверь.
Д'Алансонъ бросился къ окну; но изъ окна видна была только часть луврскаго двора. Генриха тутъ не было, и герцогъ еще болѣе утвердился въ своемъ предположеніи, что онъ возвратился въ свою комнату.
Герцогъ сѣлъ и взялъ книгу. Это была исторія Франціи отъ Фарамонда до Генриха II, которой Карлъ, черезъ нѣсколько дней послѣ своего вступленія на престолъ, далъ привилегію.
Но умъ герцога былъ занятъ вовсе не тѣмъ. Лихорадка ожиданія тревожила его. Біеніе артерій въ вискахъ отдавалось въ глубинѣ его мозга; ему чудилось, что онъ видитъ сквозь стѣны; взоръ его, не смотря на тройную преграду, былъ устремленъ на комнату Генриха.
Чтобъ удалить изъ мыслей ужасный предметъ, герцогъ старался думать о другомъ; но онъ напрасно бралъ въ руки то оружіе, то драгоцѣнныя вещи; напрасно принимался нѣсколько разъ ходить по комнатѣ: всѣ подробности картинки, на которой герцогъ раскрылъ роковую книгу, и которую видѣлъ только вскользь, неотступно представлялись его воображенію. На картинкѣ былъ изображенъ господинъ, который, самъ исполняя должность слуги-охотника, бросалъ чучело, призывая назадъ сокола, и во всю скачь стремился въ болото. Воспоминаніе торжествовало надъ волею герцога.
И онъ видѣлъ не одну книгу: онъ видѣлъ, какъ подходитъ къ ней Генрихъ, какъ смотритъ онъ на картинку, пробуетъ перевернуть страницу, страница не перевертывается, онъ слюнитъ палецъ и начинаетъ перелистывать книгу.
Эта сцена была просто мечта; но д'Алансонъ принужденъ былъ схватиться рукою за столъ, чтобъ не упасть; онъ закрылъ глаза, забывая, что отъ этого картина воображенія сдѣлается еще яснѣе.
Вдругъ Франсуа увидѣлъ на дворѣ Генриха; Беарнецъ остановился на нѣсколько минутъ возлѣ людей, навьючивавшихъ на муловъ охотничьи припасы, -- это были: серебро и дорожныя вещи. Отдавъ приказанія, онъ прошелъ поперегъ двора и вошелъ водворенъ.
Д'Алансонъ былъ прикованъ къ мѣсту. Слѣдовательно, не Генрихъ шелъ по корридору, -- и всѣ терзанія герцога въ-продолженіи четверти часа были напрасны. Конченое дѣло надо было начать снова.
Д'Алансонъ отворилъ дверь своей комнаты и подошелъ къ слѣдующей, прислушиваясь, что происходитъ въ корридорѣ. На этотъ разъ, нельзя было ошибиться: герцогъ узналъ походку Генриха и даже особенный звонъ его шпоръ.
Дверь въ комнату Генриха отворилась и затворилась.
Д'Алансонъ возвратился домой и упалъ въ кресла.
-- Хорошо, сказалъ онъ. Вотъ что происходитъ въ эту минуту: онъ прошелъ переднюю, первую комнату, потомъ вошелъ въ спальню; взглянулъ на шпагу, на кошелекъ, на кинжалъ, -- наконецъ замѣтилъ на столѣ книгу.
Что это за книга? подумалъ онъ.-- Кто принесъ ее?
Онъ, конечно, подошелъ, увидѣлъ картинку, захотѣлъ читать, попробовалъ перевернуть листокъ...
Холодный потъ выступилъ на лицѣ Франсуа.-- Не позоветъ ли онъ на помощь? подумалъ онъ.-- Этотъ ядъ не дѣйствуетъ ли внезапно? Нѣтъ, вѣдь матушка говорила, что онъ умретъ медленно, отъ изнуренія.
Эта мысль успокоила его немного.
Такъ прошло десять минутъ -- цѣлый вѣкъ душевной пытки. Д'Алансонъ не могъ выдержать дольше; онъ всталъ и прошелъ переднюю, въ которой собралось уже много придворныхъ.
-- Здравствуйте, господа, сказалъ онъ:-- я къ королю.
Чтобъ затушить свое тревожное состояніе; можетъ-быть, чтобъ имѣть послѣ доказательство, что онъ былъ въ это время не у Генриха, онъ дѣйствительно пошелъ къ королю. Зачѣмъ? Онъ самъ не зналъ... Что могъ онъ сказать ему? ничего! Онъ не искалъ Карла, а убѣгалъ Генриха.
Часовые пропустили герцога безпрепятственно: въ дни охоты доступъ всюду былъ свободенъ.
Франсуа прошелъ переднюю, салонъ и спальню, никого не встрѣтивъ; тутъ онъ вспомнилъ, что Карлъ, вѣроятно, въ своемъ оружейномъ кабинетѣ, -- и онъ отворилъ дверь въ эту комнату.
Карлъ сидѣлъ передъ столомъ въ большихъ креслахъ съ высокою рѣзною спинкою, спиною къ двери, въ которую вошелъ герцогъ.
Казалось, король былъ чѣмъ-то очень занятъ.
Герцогъ тихо подошелъ; Карлъ читалъ.
-- Pardieu! воскликнулъ онъ.-- Вотъ чудесная книга. Я объ ней слышалъ, но не думалъ, чтобъ ее можно было найдти во Франціи.
Д'Алансонъ навострилъ уши и сдѣлалъ еще шагъ впередъ.
-- Проклятые листы! сказалъ Карлъ, послюнивъ палецъ и съ усиліемъ переворачивая страницу. Какъ-будто нарочно ихъ склеили, чтобъ скрыть отъ глазъ самыя интересныя вещи!
Д'Алансонъ сдѣлалъ скачокъ впередъ.
Книга, которую читалъ Карлъ, была та самая, которую онъ отнесъ Генриху.
Глухой стонъ вырвался изъ груди герцога.
-- А! это вы, д'Алансонъ? сказалъ Карлъ.-- Милости просимъ! посмотрите: вотъ книга о соколиной охотѣ; такого превосходнаго сочиненія я еще не читывалъ.
Первою мыслью герцога было вырвать книгу изъ рукъ Карла; но другая, адская мысль приковала его къ мѣсту, и страшная улыбка оживила его блѣдныя губы. Онъ повелъ рукою по глазамъ, какъ человѣкъ, пораженный внезапнымъ свѣтомъ.
Пришедши немного въ себя, но не двигаясь съ мѣста, онъ сказалъ:
-- Какимъ-образомъ попала эта книга вамъ въ руки?
-- Очень-просто. Я сейчасъ заходилъ къ Ганріо посмотрѣть, готовъ ли онъ; его уже не было: онъ вѣрно былъ на псарнѣ или въ конюшнѣ. У него я нашелъ это сокровище и взялъ его, чтобъ прочесть здѣсь на досугѣ.
И король снова послюнилъ палецъ и перевернулъ непослушную страницу.
Волоса встали дыбомъ на герцогѣ.-- Я пришелъ сказать вамъ... проговорилъ онъ.
-- Дайте мнѣ дочитать главу, Франсуа; потомъ говорите, что угодно. Я прочелъ уже пятьдесятъ страницъ.
-- Онъ уже двадцать-пять разъ отвѣдалъ яда, подумалъ Франсуа.-- Онъ погибъ!
Въ эту минуту, герцогъ подумалъ, что на небесахъ есть Богъ, который, можетъ-быть, и не случаи.
Франсуа дрожащею рукою отеръ на лбу холодный потъ и молча дожидался, по приказанію брата, пока глава будетъ дочитана.