VIII.
Двѣ головы для одной короны.
-- Попросить ко мнѣ д'Алансона! сказалъ Карлъ, отпуская мать.
Нансей, получивъ приказаніе впредь повиноваться только королю, поспѣшилъ къ герцогу и буквально передалъ ему приказаніе.
Герцогъ вздрогнулъ; онъ всегда дрожалъ передъ Карломъ, тѣмъ болѣе теперь, вступивъ въ заговоръ и имѣя причины бояться.
Онъ поспѣшилъ къ брату. Карлъ стоялъ, насвистывая сквозь зубы охотничью пѣсню.
Д'Алансонъ, при входѣ, замѣтилъ, что стеклянный взоръ Карла исполненъ ненависти.
-- Ваше величество изволили меня требовать. Что прикажете?
-- Я хотѣлъ сказать вамъ, любезный братъ, что въ награду вашей всегдашней любви, я рѣшился исполнить ваше жарчайшее желаніе.
-- Мое желаніе?
-- Да, ваше. Вспомните, о чемъ вы мечтаете съ нѣкотораго времени всего больше, не смѣя обратиться ко мнѣ съ просьбою; я согласенъ.
-- Ваше величество! клянусь вамъ, единственное желаніе мое, чтобъ король былъ здоровъ.
-- Въ такомъ случаѣ, вы должны радоваться, д'Алансонъ.-- Болѣзнь, которою я страдалъ во время пріѣзда польскихъ пословъ, миновалась. Благодаря Генриху, я спасенъ отъ клыковъ разъяреннаго вепря, и теперь здоровъ какъ-нельзя-больше. Итакъ, не переставая быть добрымъ братомъ, вы можете желать чего-нибудь и кромѣ моего здоровья.
-- Я ничего не желаю, ваше величество,
-- Нѣтъ, нѣтъ, Франсуа, сказалъ Карлъ съ нетерпѣніемъ.-- Вы желаете наваррской короны,-- вы уладили уже дѣло съ Генрихомъ и де-Муи. Первый отказался, а второй старается доставить ее вамъ.
-- Прекрасно! Ганріо отказывается? Де-Муи передалъ мнѣ ваше желаніе, и эта корона...
-- Что? спросилъ д'Алансонъ дрожащимъ голосомъ.
-- Mort diable! Она принадлежитъ вамъ.
Д'Алансонъ ужасно поблѣднѣлъ. Потомъ кровь, стѣснившая его сердце, вдругъ отхлынула назадъ, и яркій румянецъ покрылъ его щеки. Милость короля въ эту минуту приводила его въ отчаяніе.
-- Но, ваше величество, сказалъ онъ въ волненіи, и напрасно стараясь оправиться:-- я не желалъ и не требовалъ ничего подобнаго.
-- Можетъ-быть, потому-что вы очень-скромны; но другіе просили за васъ.
-- Ваше величество! Клянусь вамъ, никогда.
-- Не клянитесь.
-- Вы меня изгоняете?
-- Вы называете это изгнаніемъ? Чортъ возьми! Вамъ трудно угодить... Чего же вы желали лучше этого?
Д'Алансонъ закусилъ губы отъ отчаянія.
-- Я не думалъ, чтобъ вы пріобрѣли столько народности, особенно у гугенотовъ, сказалъ Карлъ съ притворнымъ простодушіемъ:-- но они желаютъ васъ, и я долженъ сознаться, что ошибался. Впрочемъ, я не могъ желать ничего лучшаго: сдѣлать главою партіи, которая уже тридцать лѣтъ ведетъ съ нами войну, человѣка вѣрнаго, брата, который меня любитъ и неспособенъ измѣнить мнѣ. Это все успокоитъ какъ волшебною силою, не говоря уже о томъ, что все наше семейство будетъ состоять изъ королей. Только бѣдняжка Ганріо останется просто моимъ другомъ. Но онъ не честолюбивъ и удовольствуется этимъ званіемъ, котораго никто не ищетъ.
-- Вы ошибаетесь, ваше величество! Я желаю этого званія... и кто же имѣетъ на него правъ больше меня? Генрихъ вамъ только зять; я -- братъ вашъ по крови и по сердцу... Умоляю васъ, оставьте меня при себѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Франсуа; это значило бы разрушить твое счастіе.
-- Какъ?
-- По тысячѣ причинъ.
-- Но обдумайте, ваше величество, найдете ли вы такого вѣрнаго друга? Съ самаго дѣтства, я никогда не оставлялъ васъ.
-- Знаю, знаю; случалось даже, что я желалъ, чтобъ вы были подальше.
-- Что вы хотите сказать?
-- Ничего, ничего... А сколько прекраснаго ждетъ васъ тамъ! Какъ я вамъ завидую, Франсуа! Знаете ли, что тамъ въ горахъ охотятся за медвѣдемъ, какъ у насъ за кабаномъ? Вы будете снабжать насъ превосходными мѣхами. Вы знаете, на медвѣдей охотятся съ кинжаломъ; охотникъ поджидаетъ звѣря, дразнитъ, сердитъ его; звѣрь идетъ на него и за четыре шага встаетъ на заднія лапы. Въ это-то мгновеніе ему вонзаютъ въ сердце ножъ, какъ сдѣлалъ Генрихъ на послѣдней охотѣ. Это опасно; но вы храбры, Франсуа, и такая опасность будетъ для васъ истиннымъ наслажденіемъ.
-- Вы удвоиваете мое горе! Я уже не буду охотиться съ вами!
-- Corboeuf! тѣмъ лучше; намъ что-то несчастливится охотиться вмѣстѣ.
-- Что вы хотите сказать, ваше величество?
-- Что, охотясь вмѣстѣ со мною, вы бываете въ такомъ восторгѣ и въ такомъ волненіи, что когда мы охотились въ послѣдній разъ, вы, олицетворенная ловкость, вы, стрѣлокъ, убивающій изъ любаго ружья сороку во стѣ шагахъ, вы, изъ прекрасной, знакомой пищали, дали въ двадцати шагахъ промахъ по кабану и разбили ногу моему лучшему коню. Mort-diable! Знаете ли, Франсуа, тутъ невольно призадумаешься?...
-- Простите моему волненію, сказалъ Франсуа.
-- Да! волненіе, знаю; и по причинѣ этого-то волненія, которое, повѣрьте, я очень-хорошо умѣю цѣнить, говорю вамъ: Франсуа, лучше намъ охотиться подальше одному отъ другаго, особенно съ такимъ волненіемъ. Обдумайте это -- не при мнѣ: мое присутствіе, я вижу, васъ смущаетъ, а наединѣ,-- и вы сознаетесь, что я имѣю причины опасаться, чтобъ на другой охотѣ вы опять не пришли въ волненіе и не попали въ короля, вмѣсто звѣря. Чортъ возьми! Пуля, попавшая немного-ниже или немного выше, значительно замѣняетъ видъ правительства, -- да у насъ былъ и примѣръ въ нашей фамиліи. Когда Монгомери нечаянно убилъ отца нашего, Генриха ІІ-го, можетъ-быть, также отъ волненія,-- этотъ промахъ возвелъ на престолъ нашего брата Франциска ІІ-го, а Генриха отправилъ въ Сен-Дени. Для Бога нужно очень-немногое, чтобъ совершать великія дѣла!
Герцогъ чувствовалъ, какъ потъ выступалъ у него на лицѣ во время этой неожиданной и колкой выходки. Яснѣе король не могъ сказать, что онъ все понялъ. Карлъ, скрывая свой гнѣвъ шуткою, былъ, можетъ-быть, еще ужаснѣе, нежели еслибъ лава ненависти окрыто лилась изъ его сердца. Мщеніе его, казалось, было соразмѣрно съ затаеннымъ чувствомъ вражды. То и другое росло вмѣстѣ, и въ первый разъ д'Алансонъ почувствовалъ угрызеніе совѣсти или раскаяніе, что затѣялъ дѣло, которое не удалось.
Онъ боролся сколько могъ; по послѣдній ударъ заставилъ его склонить голову.
Карлъ устремилъ на него свой ястребиный взоръ, и впивалъ въ себя, такъ-сказать, каждое ощущеніе, смѣнявшееся въ сердцѣ молодаго человѣка. Благодаря глубокому знанію своего семейства, пріобрѣтенному постояннымъ изученіемъ, всѣ эти ощущенія были для него такъ ясны, какъ-будто сердце герцога было открытою книгою.
Онъ промолчалъ съ минуту, глядя на Франсуа, нѣмаго и уничтоженнаго; потомъ, голосомъ; исполненнымъ ненавистной твердости, произнесъ:
-- Мы сказали вамъ наше рѣшеніе, и оно неизмѣнно: вы уѣдете.
Д'Алансонъ сдѣлалъ движеніе. Карлъ какъ-будто его не замѣтилъ и продолжалъ:-- Я хочу, чтобъ Наварра гордилась тѣмъ, что король ея -- братъ короля французскаго. Власть, почести... у васъ будетъ все, что прилично вашему происхожденію, какъ у брата вашего, Генриха, и, какъ онъ, прибавилъ онъ улыбаясь:-- вы будете благословлять меня вдали. Это не бѣда: для благословеній не существуетъ пространства.
-- Ваше величество...
-- Пріймите корону, дѣлать нечего. Когда вы будете королемъ, вамъ съищутъ супругу, достойную французскаго принца. Кто знаетъ, она доставитъ вамъ, можетъ-быть, и другой престолъ.
-- Но ваше величество забываете Генриха...
-- Генриха! Говорю вамъ, что онъ не хочетъ этой наваррской короны. Говорю вамъ, онъ отдаетъ ее вамъ. Генрихъ веселый малой, а не такое безкровное лицо, какъ вы. Онъ хочетъ посмѣяться и повеселиться на свободѣ, а не сохнуть подъ короной, подобно намъ.
Д'Алансонъ вздохнулъ.
-- Итакъ, ваше величество приказываете мнѣ заняться...
-- Нѣтъ, нѣтъ. Не безпокойтесь ни о чемъ, я самъ всѣмъ распоряжусь. Положитесь на меня, какъ на добраго брата. Теперь все рѣшено, ступайте. Говорите или не говорите вашимъ друзьямъ, о чемъ мы бесѣдовали, какъ хотите: я прійму надлежащія мѣры, чтобъ это дѣло поскорѣе сдѣлалось гласнымъ. Ступайте, Франсуа.
Отвѣчать было нечего. Герцогъ поклонился и вышелъ съ яростью въ сердцѣ.
Онъ горѣлъ нетерпѣніемъ увидѣться съ Генрихомъ и разсказать ему все происшедшее. Но онъ нашелъ только Катерину: Генрихъ избѣгалъ объясненій, а королева-мать искала ихъ.
Герцогъ, увидѣвъ мать, подавилъ свою скорбь и старался улыбаться. Онъ былъ не такъ счастливъ, какъ д'Анжу, и искалъ въ Катеринѣ не мать, а просто союзницу. Онъ началъ съ притворства, потому-что, для заключенія выгоднаго союза, надобно немножко другъ друга обманывать....
Онъ подошелъ къ Катеринѣ съ лицомъ, на которомъ оставался только легкій слѣдъ безпокойства.
-- Слышали вы важную новость? спросилъ онъ.
-- Знаю. Васъ хотятъ сдѣлать королемъ.
-- Братъ очень-милостивъ...
-- Не правда ли?
-- И я почти-готовъ думать, что отчасти долженъ благодарить и васъ; если вы посовѣтовали ему подарить мнѣ престолъ, такъ я обязанъ этимъ подаркомъ вамъ. Впрочемъ, признаюсь, мнѣ жаль ограбить Генриха.
-- Вы, кажется, очень его любите?
-- Да; съ нѣкотораго времени мы сошлись очень-близко.
-- И вы думаете, что онъ васъ любитъ такъ же, какъ вы его?
-- Надѣюсь.
-- Знаете ли: такая дружба поучительна, особенно между принцами. Придворная дружба считается обыкновенно очень-непрочною.
-- Вспомните, что мы не только друзья, но почти братья.
Катерина странно улыбнулась.
-- А короли бываютъ братьями?
-- О! Мы не были еще королями, когда сдѣлались друзьями. Даже и не думали быть ими. Вотъ почему мы и полюбили другъ друга.
-- Да; но теперь обстоятельства очень измѣнились.
-- Какъ?
-- Да почему вы знаете, что не будете королями оба?
По первой дрожи, пробѣжавшей по тѣлу Франсуа, по румянцу, уступившему у него на лбу" Катерина увидѣла, что попала въ цѣль.
-- Онъ? сказалъ герцогъ:-- король? Какого же государства?
-- Одного изъ лучшихъ въ христіанскомъ мірѣ.
-- Что вы говорите? произнесъ д'Алансонъ, блѣднѣя.
-- То, что добрая мать должна сказать своему сыну; то, о чемъ вы думали уже не разъ, Франсуа.
-- Я?... Клянусь вамъ, я ни о чемъ не думалъ.
-- Готова вѣрить; вашъ другъ, вашъ братъ Генрихъ, какъ вы его называете, очень-ловкій и хитрый человѣкъ; подъ видомъ прямодушія, онъ умѣетъ скрывать свои тайны лучше васъ. На-примѣръ, говорилъ ли онъ вамъ когда-нибудь, что де-Муи его повѣренный?
Съ этими словами, Катерина вонзила свой взоръ, какъ кинжалъ, въ душу Франсуа.
Но у Франсуа было одно достоинство, или, лучше сказать, одинъ великій порокъ,-- притворство. Онъ выдержалъ этотъ взглядъ какъ-нельзя-лучше.
-- Де-Муи! воскликнулъ онъ съ удивленіемъ, какъ-будто это имя произнесено въ его присутствіи въ первый разъ при подобныхъ обстоятельствахъ.
-- Да, гугенотъ де-Муи де-Сен-Фаль, тотъ самый, который едва не зарѣзалъ Морвеля и который тайно рыщетъ по Франціи и Парижу, въ разныхъ костюмахъ, собирая для Генриха армію противъ нашей фамиліи.
Катерина не знала, что герцогу было извѣстно объ этомъ столько же, или даже и больше, нежели ей. Она встала и хотѣла выйдти съ этими словами какъ-можно-величественнѣе.
Франсуа остановилъ ее.
-- Еще слово, матушка, сказалъ онъ.-- Такъ-какъ вы сообщили мнѣ политическое извѣстіе, скажите, какъ Генрихъ, малоизвѣстный и съ такими слабыми средствами, можетъ объявить серьёзную войну нашему дому?
-- Дитя, сказала королева улыбаясь:-- знай, что у него можетъ быть больше тридцати тысячь человѣкъ, что ему стоитъ только сказать слово, и эти тридцать тысячь человѣкъ явятся какъ изъ земли; не забудь, что эти тридцать тысячь -- гугеноты, то-есть, храбрѣйшіе солдаты въ мірѣ. Кромѣ того, у него есть покровитель, котораго вы не знаете, или дружбу котораго не позаботились пріобрѣсти для себя.
-- Кто же это?
-- Король; онъ его любитъ и поддерживаетъ. Король, который изъ зависти къ д'Анжу и нелюбви къ вамъ, ищетъ, кого бы сдѣлать своимъ наслѣдникомъ. Слѣпы вы, если не видите, что онъ ищетъ его не въ своемъ семействѣ.
-- Король... вы думаете?
-- Не-уже-ли вы не замѣтили, какъ онъ любитъ Генриха, своего Ганріо?
-- Замѣтилъ.
-- И что на любовь ему отвѣчаютъ любовью. Этотъ Ганріо, забывая, что Карлъ хотѣлъ застрѣлить его въ ночь св. Варѳоломея, пресмыкается и какъ собака лижетъ руку, которая била его.
-- Да, я замѣтилъ это. Генрихъ очень смиряется передъ Карломъ.
-- Онъ умѣетъ угодить ему во всемъ...
-- Такъ что даже хочетъ заняться изученіемъ соколиной охоты, потому-что король безпрестанно смѣется надъ его незнаніемъ въ этомъ дѣлѣ. Вчера еще... да, не дальше, какъ вчера, онъ спрашивалъ, нѣтъ ли у меня какой-нибудь хорошей книги по этому предмету.
-- Постойте, сказала Катерина, и глаза ея сверкнули, какъ-будто внезапная мысль озарила ея голову.-- Что вы ему отвѣчали?
-- Что посмотрю у себя въ библіотекѣ.
-- Прекрасно. Надо достать ему книгу.
-- Но я искалъ и не нашелъ.
-- Я найду, я найду... а вы отдадите ее ему отъ себя.
-- Что жь изъ этого выйдетъ?
-- Довѣряете ли вы мнѣ?
-- Да.
-- Хотите ли слѣпо повиноваться мнѣ въ-отношеніи къ Гепрису, котораго вы не любите, что бы ни говорили?
Д'Алансонъ улыбнулся.
-- И котораго я ненавижу, прибавила Катерина.
-- Буду слушаться.
-- Поутру, въ день слѣдующей охоты, пріидите сюда за книгою; я отдамъ вамъ ее, и вы отнесете ее Генриху... и...
-- И что?
-- Предоставьте остальное Богу, провидѣнію, или случаю.
Франсуа очень-хорошо зналъ, что мать его не имѣетъ привычки предоставлять Богу, провидѣнію, или случаю заботиться о ея дружескихъ или враждебныхъ отношеніяхъ; но онъ поостерегся и не возразилъ ни слова. Поклонясь въ знакъ готовности исполнить данное ему порученіе, онъ ушелъ къ себѣ.
-- Что она хочетъ сказать? думалъ онъ, всходя по лѣстницѣ.-- Не понимаю. Ясно только, что она дѣйствуетъ противъ общаго врага. Не будемъ же ей мѣшать.
Между-тѣмъ, Маргерита получила черезъ ла-Моля письмо отъ де-Муи, адресованное на имя Генриха. Такъ-какъ у супруговъ не шло тайнъ относительно политики, то она распечатала и прочла письмо.
Вѣроятно, содержаніе его показалось ей интересно, потому-что на въ ту же минуту, пользуясь сумерками, скользнула въ потайной ходъ, взошла по лѣстницѣ, и, внимательно оглянувшись во всѣ стороны, быстро скрылась въ передней короля наваррскаго.
Съ-тѣхъ-поръ, какъ исчезъ Ортонъ, передняя оставалась пуста.
Пропажа Ортона сильно безпокоила Генриха. Онъ сказалъ объ томъ г-жѣ де-Совъ и ея горничной, но ни та, ни другая ничего не знали. Г-жа де-Совъ сообщила ему только нѣкоторыя подробности, изъ которыхъ онъ ясно заключилъ, что бѣдняжка сдѣлался жертвою какого-нибудь замысла Катерины, и что, въ-слѣдствіе то то же обстоятельства, его чуть не арестовали съ де-Муи въ гостинницѣ ла-Гюрьера.
Другой, на мѣстѣ Генриха, молчалъ бы, не смѣя сказать ни слова; но Генрихъ разсчитывалъ все: онъ понялъ, что молчаніе выдастъ его. Не теряютъ слугу или повѣреннаго, не разспрашивая объ немъ! Генрихъ спрашивалъ и искалъ въ присутствіи самого короля и королевы-матери; онъ освѣдомлялся объ Ортонѣ у всѣхъ, отъ часоваго у воротъ Лувра до капитана гвардіи въ прихожей короля. Но всѣ его поиски были безуспѣшны. Генрихъ былъ, казалось такъ опечаленъ этимъ происшествіемъ и такъ привязанъ къ пропавшему слугѣ, что объявилъ, что никѣмъ не замѣнитъ его до-тѣхъ поръ, пока не узнаетъ навѣрное, что Ортонъ исчезъ безвозвратно
Прихожая была пуста, когда вошла въ нее Маргерита.
Какъ ни тихо вошла она, Генрихъ услышалъ шаги и оглянулся
-- Вы! сказалъ онъ.
-- Да, отвѣчала Маргерита.-- Прочтите скорѣе.
Она подала ему раскрытую записку.
Вотъ что было въ ней написано:
"Ваше величество! настала пора исполнить намѣреніе бѣжать. Дней черезъ пять или шесть назначена соколиная охота вдоль береговъ Сены, отъ Сен-Жермена до Мезона, то-есть во всю длину лѣса.
"Поѣзжайте на охоту, хоть это и птичья охота. Надѣньте подъ низъ добрую кольчугу. Возьмите съ собою лучшую шпагу, сядьте на лучшаго скакуна.
"Около полудня, во время самаго разгара охоты, когда король будетъ гнаться за своимъ соколомъ, ускользните одни, если будете одни, или съ королевой, если она слѣдуетъ за вами.
"Пятьдесятъ человѣкъ нашихъ будутъ спрятаны въ павильйонъ Франциска І-го, ключъ отъ котораго у насъ; никто не будетъ знать, что они тамъ, потому-что они заберутся туда ночью и жалузи будутъ опущены.
"Проѣзжайте по аллеѣ де-Віолеттъ; въ концѣ ея я буду ждать васъ. Направо отъ этой аллеи, въ небольшомъ пролѣскѣ, будутъ ла-Моль и Коконна съ двумя подставными лошадьми, на случай, если ваши устанутъ.
"Прощайте, ваше величество; будьте готовы; мы ждемъ васъ.
И Маргерита черезъ 1600 лѣтъ произнесла тѣ же слова, которыя произнесъ Цезарь на берегу Рубикона.
-- Согласенъ, сказалъ Генрихъ.
-- Будьте героемъ, продолжала Маргерита.-- Это не трудно. Вамъ стоитъ только идти своею дорогой, Приготовьте мнѣ порядочный престолъ.
Легкая улыбка мелькнула на губахъ Беарнца. Онъ поцаловалъ руку Маргериты и вышелъ впередъ осмотрѣть корридоръ, напѣвая старую пѣсню:
Cil qui mieux battit la muraille,
N'entra poins dedans le chasleau.
Осторожность не помѣшала: въ ту самую минуту, когда Гешихъ отворилъ свою дверь, герцогъ д'Алансонъ выглянулъ изъ всей комнаты. Генрихъ сдѣлалъ рукою знакъ Маргеритѣ, и сказалъ громко:
-- А! Это вы, братецъ! Милости просимъ!
По знаку мужа, королева все поняла и бросилась въ уборную комнату, дверь которой была завѣшена ковромъ.
Д'Алансонъ вошелъ, боязливо оглядываясь во всѣ стороны.
-- Что, мы одни? спросилъ онъ въ-полголоса.
-- Совершенно одни. Что тамъ? вы какъ-будто разстроены.:
-- Мы открыты, сказалъ герцогъ.
-- Какъ открыты?
-- Да; де-Муи былъ арестованъ.
-- Знаю.
-- Онъ все разсказалъ королю.
-- Что онъ разсказалъ?
-- Что я добиваюсь наваррской короны и составилъ заговоръ.
-- Такъ вы попались! Какъ же вы не арестованы?
-- Самъ не знаю; король осмѣялъ меня, предлагая мнѣ наварркую корону. Онъ, вѣроятно, надѣялся выманить у меня признаіе, но я ничего не сказалъ.
-- И хорошо сдѣлали, ventre-saint-gris! Не робейте; отъ этого зависитъ ваша жизнь.
-- Да, случай щекотливый; я пришелъ съ вами посовѣтоваться, какъ вы думаете, что мнѣ дѣлать? Оставаться или бѣжать?
-- Вы видѣли короля? Видъ онъ съ вами говорилъ?
-- Да, конечно.
-- И такъ, вы должны были узнать его мысли! Поступайте какъ знаете.
-- По-моему, лучше остаться.
Генрихъ, при всемъ умѣньи владѣть собою, невольно сдѣлалъ движеніе радости. И какъ оно ни было мимолетно, Франсуа замѣтилъ его.
-- Такъ оставайтесь, сказалъ Генрихъ.
-- А вы?
-- Если вы остаетесь, такъ мнѣ нѣтъ никакой причины бѣжать. Я хотѣлъ ѣхать съ вами изъ дружбы, чтобъ не разстаться съ братомъ, котораго люблю.
-- Итакъ всѣ наши планы погибли; вы безъ борьбы покоряетесь первой неудачѣ.
-- Я не считаю неудачей остаться здѣсь; благодаря безпечности моего характера, мнѣ вездѣ хорошо.
-- Положимъ и такъ, и перестанемъ объ этомъ говорить. Только если рѣшитесь на что-нибудь новое, скажите.
-- Corbleu! Конечно, скажу. Вѣдь мы условились ничего не таить другъ отъ друга?
Д'Алансонъ прекратилъ разговоръ и ушелъ въ раздумьѣ домоі ему показалось, во время разговора, что коверъ у дверей пошевелился.
Едва только вышелъ д'Алансонъ, какъ Маргерита явилась изъ уборной.
-- Что вы думаете объ этомъ посѣщеніи? спросилъ Генрихъ.
-- Случилось что-нибудь новое и важное.
-- А что именно, какъ вы полагаете?
-- Не знаю; но узнаю.
-- А между-тѣмъ...
-- Между-тѣмъ, не забудьте зайдти ко мнѣ завтра вечеромъ.
-- Зайду, отвѣчалъ Генрихъ, цалуя руку жены.
Маргерита возвратилась домой съ тѣми же предосторожностями съ которыми и вышла.