IX.
Часовня.
Мрачное шествіе въ глубочайшемъ молчаніи прошло два подъемные моста башни и большой дворъ замка, ведущій къ церкви или часовнѣ, на окнахъ которой блѣдный свѣтъ освѣщалъ изображенія апостоловъ въ красныхъ одеждахъ.
Коконна жадно вдыхалъ ночной воздухъ, хотя шелъ густой дождь. Ночь была очень-темна, и онъ радовался, что всѣ обстоятельства благопріятствуютъ ихъ бѣгству.
Онъ долженъ былъ вооружиться всею силою своей воли и благоразумія, чтобъ не спрыгнуть съ носилокъ, когда его внесли въ часовню, и въ трехъ шагахъ отъ алтаря онъ увидѣлъ кого-то въ бѣломъ плащѣ. Это былъ ла-Моль.
Двое солдатъ, провожавшихъ носилки, остались за дверьми.
-- Такъ-какъ намъ оказываютъ великодушное снисхожденіе, позволивъ провести нѣсколько времени вмѣстѣ, сказалъ онъ слабымъ голосомъ: -- то поднесите меня къ моему другу.
Носильщики не получали противнаго приказанія и исполнили его желаніе.
Ла-Моль былъ мраченъ и блѣденъ; онъ прислонилъ голову къ мрамору стѣны; черные волосы его, влажные отъ пота, какъ-будто окаменѣли, вставъ дыбомъ.
По знаку сторожа, носильщики ушли за священникомъ, котораго потребовалъ Коконна.
Это былъ условленный знакъ.
Коконна съ безпокойствомъ провожалъ ихъ глазами; но онъ слѣдилъ за ними не одинъ.-- Едва только они скрылись, какъ изъ-за алтаря выбѣжали двѣ женщины съ шумомъ радости.
Маргерита бросилась къ ла-Молю и сжала его въ своихъ объятіяхъ.
Ла-Моль ужасно вскрикнулъ; этотъ крикъ походилъ на тѣ, которые Коконна слышалъ въ своей тюрьмѣ.
-- Боже мой! Что такое? спросила Маргерита, отступая отъ ужаса.
Ла-Моль простоналъ и поднесъ къ глазамъ руку, какъ-будто за тѣмъ, чтобъ не видѣть Маргериты.
Это молчаніе и этотъ жестъ ужаснули ее еще больше крика ла-Моля.
-- О! воскликнула она: -- что съ тобою? Ты весь въ крови.
Коконна, бросившійся къ алтарю, держалъ уже въ одной рукѣ кинжалъ, въ другой Анріэтту. Онъ обернулся.
-- Вставай же, вставай, сказала Маргерита:-- умоляю тебя! пора настала!
Печальная улыбка мелькнула на устахъ ла-Моля.
-- Милая королева! сказалъ онъ;-- вы не разсчитывали на Катерину, то-есть, не разсчитывали на преступленіе. Я перенесъ пытку, кости мои изломаны, все мое тѣло -- одна рана, и движеніе, которое я теперь дѣлаю, чтобъ поцаловать лобъ вашъ, причиняетъ мнѣ боль ужаснѣе самой смерти.
Онъ, дѣйствительно, блѣднѣя и съ усиліемъ, коснулся губами ея лба.
-- Пытку! сказалъ Коконна.-- Я тоже выдержалъ ее. Значитъ, палачъ не сдѣлалъ для тебя того же, что для меня?
И Коконна разсказалъ все.
-- Это понятно, сказалъ ла-Моль:-- ты подалъ ему руку, когда мы его посѣтили; я забылъ, что всѣ люди братья: я былъ гордъ. Богъ наказалъ меня за мою гордость; благодареніе Богу!
И ла-Моль сложилъ руки.
Коконна и обѣ женщины переглянулись съ невыразимымъ ужасомъ.
-- Скорѣе! сказалъ сторожъ, слушавшій до-сихъ-поръ у дверей: -- не теряйте времени, г. Коконна, извольте меня ранить, только какъ слѣдуетъ честному дворянину. Они скоро прійдутъ.
Маргерита стала на колѣни возлѣ ла-Моля, какъ мраморное изваяніе на гробницѣ.
-- Ну, смѣлѣе, другъ мой! сказалъ Коконна.-- Я силенъ, я унесу тебя, посажу на лошадь, даже передъ собою, если ты не можешь держаться въ сѣдлѣ, только поспѣшимъ. Ты слышишь, что онъ говоритъ; дѣло идетъ о жизни и смерти.
Ла-Моль сдѣлалъ нечеловѣческое усиліе.
-- Правда, сказалъ онъ:-- дѣло идетъ о твоей жизни.
Онъ попробовалъ приподняться.
Аннибаль взялъ его подъ руку и поставилъ на ноги. Ла-Моль только глухо стоналъ; но когда Коконна оставилъ его и пошелъ къ сторожу, и когда онъ остался только на рукахъ женщинъ, ноги его подогнулись, и, не смотря на усилія плачущей Маргериты, онъ упалъ, и раздирающій вопль его огласилъ своды часовни.
-- Вы видите, сказалъ онъ съ отчаяніемъ:-- вы видите, Маргерита! Оставьте меня, простимся въ послѣдній разъ. Я не открылъ ничего; ваша тайна умретъ со мною. Прощайте, Маргерита, прощайте...
Маргерита, сама почти-бездыханяая, обняла его голову и поцаловала ее.
-- А ты, Аннибаль, сказалъ ла-Моль:-- ты, который избѣжалъ страданій, ты еще молодъ и можешь жить: бѣги, другъ мой, бѣги, утѣшь меня своимъ спасеніемъ.
-- Время уходитъ, сказалъ сторожъ:-- поспѣшите!
Анріэтта пробовала увлечь Аннибала, между-тѣмъ, какъ Маргерита стояла на колѣняхъ передъ ла-Молемъ, со слезами на глазахъ.
-- Бѣги, Аннибаль, бѣги! продолжалъ ла-Моль:-- не порадуй враговъ смертью двухъ невинныхъ.
Коконна кротко оттолкнулъ Анріэтту, увлекавшую его къ двери, и сказалъ:
-- Отдайте прежде пятьсотъ экю, обѣщанные этому молодцу.
-- Вотъ они, сказала Анріэтта.
Потомъ, обратясь къ ла-Молю, и печально покачавъ головою, прибавилъ:
-- Что касается до тебя, ла-Моль:-- ты оскорбляешь меня, думая, что я могу тебя оставить. Я поклялся жить и умереть съ тобою; но ты такъ страдаешь, что я прощаю тебѣ.
И онъ рѣшительно легъ возлѣ своего друга, склонивъ къ нему голову.
Потомъ нѣжно, нѣжно, какъ мать дитя свое, прижалъ онъ къ себѣ его голову, упавшую на его грудь.
Маргерита была мрачна. Она подняла кинжалъ, брошенный Коконна.
-- Маргерита! сказалъ ла-Моль, отгадавъ ея мысль и протягивая къ ней руки: -- Маргерита! не забывайте: я умираю, чтобъ погасить послѣднюю искру подозрѣнія въ нашей любви.
-- Но что же могу я сдѣлать для тебя? воскликнула она въ отчаяніи.-- Не-уже-ли я не могу даже умереть съ тобою?
-- Ты можешь сдѣлать мнѣ смерть сладкою, отвѣчалъ ла-Моль: -- она встрѣтитъ меня улыбаясь.
Маргерита подошла къ нему и сложила руки, какъ-будто прося его говорить.
-- Помнишь ли ты тотъ вечеръ, Маргерита, когда, въ замѣнъ жизни, тебѣ обреченной, ты дала мнѣ священное обѣщаніе?
Маргерита вздрогнула.
-- Ты помнишь его, сказалъ ла-Моль: -- ты вздрогнула.
-- Помню, помню, отвѣчала Маргерита: -- и, клянусь тебѣ душою, сдержу свое слово!
Маргарита протянула руку къ алтарю, какъ-будто вторично призывая Бога въ свидѣтели своей клятвы.
Лицо ла-Моля прояснилось, какъ-будто распались своды часовни и небесный лучъ палъ на него.
-- Идутъ, идутъ! сказалъ сторожъ.
Маргерита вскрикнула и бросилась къ ла-Молю; но, опасаясь усилить его страданія, дрожа остановилась передъ нимъ.
Анріэтта приложила губы ко лбу Коконна и сказала:
-- Я понимаю тебя, Аннибаль, и горжусь гобою. Знаю, что героизмъ ведетъ тебя къ смерти, но я люблю тебя за твой героизмъ. Предъ лицомъ Бога я вѣчно буду любить тебя больше всѣхъ, и что Маргерита поклялась сдѣлать для ла-Моля, то я клянусь сдѣлать для тебя, хотя и не знаю, въ чемъ состоитъ эта клятва.
Она протянула руку Маргеритѣ.
-- Хорошо; благодарю! сказалъ Коконна.
-- Прежде, нежели разстанемся, сказалъ ла-Моль: -- сдѣлайте мнѣ послѣднюю милость: дайте мнѣ что-нибудь на память, что я могъ бы поцаловать, всходя на эшэфотъ.
-- Изволь! сказала Маргерита.
Она сняла съ шеи реликвію, оправленную въ золото и висѣвшую на золотой цѣпочкѣ.
-- Вотъ святая реликвія, сказала она:-- я ношу ее съ дѣтства. Мать надѣла мнѣ ее, когда я была еще ребенкомъ и когда она еще любила меня. Это подарокъ дяди нашего, папы Климента. Возьми ее.
Ла-Моль взялъ реликвію и пламенно поцаловалъ ее.
-- Отворяютъ двери, сказалъ сторожъ.-- Бѣгите, бѣгите!
Женщины бросились за алтарь; вошелъ священникъ.