VI.
Вы будете королемъ.
-- Ваше величество, сказалъ Рене Генриху: -- я пришелъ поговорить съ вами объ одномъ дѣлѣ, которымъ уже давно занимаюсь.
-- О духахъ? спросилъ Генрихъ улыбаясь.
-- Да... о духахъ, отвѣчалъ Рене дѣлая странный знакъ согласія.
-- Говорите; я васъ слушаю; этотъ предметъ всегда интересовалъ меня.
Рене посмотрѣлъ на Генриха, стараясь, мимо словъ, проникнуть въ мысль его; но видя, что это напрасный трудъ, продолжалъ:
-- Одинъ изъ моихъ друзей пріѣхалъ изъ Флоренціи. Онъ много занимался астрологіей.
-- Да, знаю, замѣтилъ Генрихъ: -- это страсть флорентинцевъ.
-- Онъ составилъ, вмѣстѣ съ первѣйшими учеными въ мірѣ, гороскопы главнѣйшихъ особъ въ Европѣ.
-- А-га! сказалъ Генрихъ.
-- И такъ-какъ домъ Бурбоновъ считается въ числѣ первыхъ, потому-что происходитъ отъ графа де-Клермона, пятаго сына Лудовика-Святаго, то ваше величество, конечно, догадываетесь, что и вы не были забыты.
Генрихъ началъ слушать еще внимательнѣе.
-- И вы помните этотъ горскопъ? спросилъ онъ, стараясь улыбнуться равнодушно.
-- Вашъ гороскопъ не изъ тѣхъ, которые забываются, отвѣчалъ Рене.
-- Право? сказалъ Генрихъ съ ироническимъ жестомъ.
-- Да, ваше величество; этотъ гороскопъ говоритъ, что вамъ суждена самая блестящая судьба.
Глаза Генриха невольно сверкнули молніей, тотчасъ же угасшей въ туманѣ равнодушія.
-- Всѣ эти итальянскіе оракулы льстятъ, сказалъ Генрихъ:-- а кто льститъ, тотъ лжетъ. Не предсказывали ли они мнѣ, что я буду командовать арміями?
И онъ захохоталъ. Но наблюдатель, занятый собою меньше, нежели Рене, увидѣлъ бы принужденность этого смѣха.
-- Ваше величество, холодно замѣтилъ Рене: -- гороскопъ обѣщаетъ больше.
-- Что жь онъ предвѣщаетъ? что, предводительствуя этими арміями, я буду выигрывать сраженія?
-- Больше, ваше величество.
-- Вы увидите, если я не буду завоевателемъ!
-- Вы будете королемъ.
-- Ventre-saint-gris! сказалъ Генрихъ, подавляя сильное біеніе сердца.-- Да развѣ я уже не король?
-- Ваше величество! Пріятель мой знаетъ, что обѣщаетъ. Вы не только будете королемъ, но будете и царствовать.
-- Въ такомъ случаѣ, продолжалъ Генрихъ тѣмъ же насмѣшливымъ тономъ:-- вашему пріятелю нужны десять тысячъ экю золотомъ, не такъ ли, Рене? Такое пророчество очень-честолюбиво по настоящему положенію дѣлъ; я не богать, Рене, и дамъ вашему другу пять тысячъ теперь, а пять остальныхъ, когда пророчество исполнится.
-- Не забудьте, прибавила баронесса:-- что вы кое-что обѣщали уже и Даріолѣ:-- не раздавайте слишкомъ много обѣщаній.
-- Ваше величество, сказалъ Рене:-- позвольте досказать...
-- А! Такъ это еще не все! отвѣчалъ Генрихъ.-- Продолжайте! Если я буду императоромъ, я дамъ вдвое.
-- Пріятель мой возвратился съ этимъ гороскопомъ изъ Флоренціи, повѣрилъ его въ Парижѣ, нашелъ одни и тѣ же выводы, и сообщилъ мнѣ одну тайну.
-- Тайну, которая интересуетъ ея величество? поспѣшно спросила Шарлотта.
-- Думаю, отвѣчалъ флорентинецъ.
-- Онъ ищетъ словъ, подумалъ Генрихъ: -- должно быть, это трудно вымолвить.
-- Такъ говорите, продолжала баронесса: -- въ чемъ же дѣло?
-- Дѣло идетъ, отвѣчалъ флорентинецъ, взвѣшивая каждое слово: -- о всѣхъ этихъ слухахъ объ отравленіяхъ, которые съ нѣкотораго времени пронеслись при дворѣ.
При этомъ оборотѣ разговора, вниманіе Генриха увеличилось; но по наружности его это едва было примѣтно.
-- И вашъ другъ, сказалъ онъ: -- знаетъ кое-что новое объ этихъ отравленіяхъ?
-- Да, ваше величество.
-- Какъ же вы довѣряете мнѣ чужую тайну, Рене, особенно такую важную тайну? сказалъ Генрихъ самымъ естественнымъ тономъ.
-- Пріятель мой желаетъ спросить совѣта у вашего величества.
-- У меня?
-- Что жь тутъ удивительнаго? Вспомните стараго акціумскаго солдата, который просилъ у Августа совѣта по своему процессу.
-- Августъ былъ адвокатъ, Рене, а я не адвокатъ.
-- Когда пріятель сообщилъ мнѣ свою тайну, ваше величество принадлежали еще къ кальвинистской партіи; вы были ея первымъ предводителемъ, а Конде вторымъ.
-- Что жь дальше?
-- Пріятель мой надѣялся, что ваше вліяніе на Конде отвратитъ отъ него непріязненное расположеніе, которое принцъ Конде питалъ къ нему.
-- Объясните мнѣ это, Рене, если хотите, чтобъ я понялъ, сказалъ Генрихъ безъ малѣйшаго измѣненія въ голосѣ или чертахъ лица.
-- Вы поймете меня съ перваго слова: пріятель мой знаетъ всѣ обстоятельства покушенія отравить принца Конде.
-- Такъ его хотѣли отравить? спросилъ Генрихъ съ превосходно-разъиграннымъ удивленіемъ.-- Право? Когда же это?
Рене пристально посмотрѣлъ на короля и отвѣчалъ только:
-- Восемь дней тому назадъ.
-- Кто-нибудь изъ враговъ?
-- Да, врагъ, котораго ваше величество знаете, и который знаетъ ваше величество.
-- Точно, кажется, я что-то объ этомъ слышалъ; но я не знаю подробностей, которыя, говорите вы, пріятель вашъ хочетъ сообщить мнѣ.
-- Конде попотчивали душистымъ яблокомъ; но, къ-счастію, докторъ его былъ при немъ, когда подали ему плодъ. Онъ взялъ его изъ рукъ посланнаго и понюхалъ, чтобъ узнать его качество. Черезъ два дня, въ награду за свою преданность, или неблагоразуміе, онъ получилъ на лицѣ гангренозную опухоль, кровотеченіе, и рану, разъѣзшую ему лицо.
-- Къ-несчастію, отвѣчалъ Генрихъ:-- я теперь вполовину католикъ, и не имѣю уже никакого вліянія на Конде. Напрасно вашъ пріятель адресовался ко мнѣ.
-- Ваше величество могли быть ему полезны не только заступленіемъ у Конде, но и у принца Порсіанъ, брата того, который былъ отравленъ.
-- Знаете ли, Рене, сказала Шарлотта:-- ваши исторіи въ квакерскомъ духѣ. Вы просите очень-некстати. Теперь поздно, -- разговоръ вашъ -- гробовой разговоръ. Право, духи ваши гораздо-лучше.
И Шарлотта снова протянула руку къ коробочкѣ съ опіатомъ.
-- Прежде, нежели вы попробуете эту мазь, сказалъ Рене: -- послушайте, какъ жестоко могутъ пользоваться обстоятельствами злые люди.
-- Рѣшительно, вы сегодня страшны, сказала баронесса.
Генрихъ нахмурилъ брови; онъ понялъ, что Рене ведетъ рѣчь къ чему-то, о чемъ онъ еще не догадался, и рѣшился довести разговоръ до конца.
-- Такъ вамъ извѣстны подробности отравленія принца де-Порсіана?
-- Да, отвѣчалъ Рене.-- Всѣмъ было извѣстно, что ночью возлѣ его постели горитъ лампа. Отравили масло, и онъ задохся въ ядовитыхъ испареніяхъ.
-- Стало-быть, тотъ, кого вы называете вашимъ другомъ, знаетъ не только подробности отравленія, но и виновника его?
-- Да, и потому-то онъ желалъ узнать отъ васъ, имѣете ли вы столько вліянія на принца де-Порсіанъ, чтобъ уговорить его простить убійцу его брата.
-- Къ-несчастію, отвѣчалъ Генрихъ: -- я еще вполовину гугенотъ, и не имѣю никакого вліянія на принца де-Порсіанъ. Напрасно вашъ пріятель адресовался ко мнѣ.
-- Но что вы думаете о расположеніи принца Конде и де-Порсіана?
-- Какъ мнѣ это знать, Рене? Богъ, которому я служу, не далъ мнѣ привилегіи читать въ сердцахъ.
-- Ваше величество можете обратиться съ вопросомъ сами къ себѣ, спокойно возразилъ Флорентинецъ.-- Въ жизни вашего величества не случилось ли чего-нибудь столь мрачнаго, что можетъ служить пробою милосердія, какъ ни былъ бы жестокъ этотъ оселокъ великодушія?
Эти слова были произнесены такимъ голосомъ, что даже Шарлотта вздрогнула. Намекъ былъ такъ прямъ, что молодая женщина отвернулась, покраснѣвъ, чтобъ избѣжать встрѣчи со взоромъ Генриха.
Генрихъ сдѣлалъ надъ собою страшное усиліе, прояснилъ лицо, принявшее во время рѣчи Рене выраженіе угрозы, и перешелъ отъ сыновней скорби, сжимавшей его сердце, въ неопредѣленное раздумье.
-- Мрачное событіе въ моей жизни... сказалъ онъ:-- нѣтъ, Рене, нѣтъ; отъ молодости остались въ памяти моей только шалости и безпечность, перемѣшанныя съ жестокою нуждою, общимъ всѣхъ удѣломъ.
Рене въ свою очередь подавилъ движеніе въ душѣ своей и обращалъ вниманіе то на Генриха, то на Шарлотту, какъ-будто желая возбудить одного и удержать другую; Шарлотта, обратившись къ туалету, чтобъ скрыть свое смущеніе, опять протянула руку къ коробочкѣ съ опіатомъ.
-- Однакожь, сказалъ Рене:-- еслибъ вы были братомъ принца де-Порсіана, или сыномъ Конде, еслибъ отравили вашего брата или отца...
Шарлотта слегка вскрикнула и опять поднесла опіатъ къ губамъ. Рене видѣлъ это движеніе. Но онъ не остановилъ ея теперь ни словомъ, ни рукою, а только воскликнулъ:
-- Во имя неба, отвѣчайте, ваше величество! Что сдѣлали бы вы за ихъ мѣстѣ?
Генрихъ собрался съ мыслями, отеръ дрожащею рукою холодный потъ со лба, и вставъ, отвѣчалъ среди общаго глубокаго молчанія:
-- Еслибъ я былъ на ихъ мѣстѣ и зналъ навѣрное, что я король, то-есть представитель Бога на землѣ, я сдѣлалъ бы то же, что сдѣлалъ бы Богъ,-- я простилъ бы.
-- Постойте! воскликнулъ Рене, выхвативъ коробочку изъ рукъ г-жи де-Совъ.-- Отдайте мнѣ эту коробочку. Мальчикъ мой ошибся. Завтра я пришлю вамъ другую.