VIII.
Воля женщины -- воля судьбы.
Маргерита не обманулась: злость, пробужденная въ сердцѣ Катерины этою комедіей, которой завязку она видѣла, но развязки которой измѣнить не могла, должна была излиться на кого бы то ни было. Катерина пошла не домой, а прямо къ г-жѣ де-Совъ.
Шарлотта ждала двухъ: думала, не пріидетъ ли Генрихъ,-- боялась, чтобъ не пришла Катерина. Она лежала въ постели полуодѣтая; Дарьйола сторожила; вдругъ она услышала, что поворачиваютъ ключомъ въ замкѣ. Потомъ раздались тяжелые шаги, мягко ступавшіе по коврамъ. Это не была легкая, поспѣшная походка Генриха. Шарлотта боялась, какъ бы не помѣшали Дарьйолѣ пріидти извѣстить ее; она ждала, облокотясь на руку и прислушиваясь.
Поднялась занавѣсъ, и передъ испуганною женщиною явилась Катерина.
Катерина, по-видимому, была спокойна; но г-жа де-Совъ, привыкшая наблюдать за нею въ-продолженіи двухъ лѣтъ, тотчасъ увидѣла, сколько мрачныхъ мыслей и, можетъ-быть, жестокаго мщенія скрывается подъ такою оболочкою.
Увидѣвъ Катерину, она хотѣла спрыгнуть съ постели; но королева сдѣлала ей пальцемъ знакъ остаться, и бѣдная Шарлотта осталась какъ прикованная къ своему мѣсту. Она собиралась со всѣми силами души встрѣтить приближающуюся бурю.
-- Переслали вы ключъ королю наваррскому? спросила Катерина безъ малѣйшаго измѣненія въ голосѣ. Только губы ея постепенно блѣднѣли больше и больше.
-- Переслала, ваше величество, отвѣчала г-жа де-Совъ, напрасно стараясь придать своему голосу такую же твердость.
-- И вы его видѣли?
-- Кого? спросила Шарлотта.
-- Короля наваррскаго.
-- Нѣтъ, ваше величество; но я его жду; я даже думала, что это онъ, когда услышала, что отмыкаютъ дверь.
При этомъ отвѣтѣ, обличавшемъ въ г-жѣ де-Совъ или совершенную невинность, или глубокое притворство, Катерина невольно задрожала. Пухлая, короткая кисть ея руки скорчилась.
-- А между-тѣмъ, ты очень-хорошо знала, сказала она съ своею злобною улыбкой:-- ты очень-хорошо знала, Carlotta, что король наваррскій не прійдетъ сегодня ночью.
-- Я это знала? воскликнула Шарлотта съ превосходно-разъиграннымъ изумленіемъ.
-- Да, знала.
-- Если онъ не пріидетъ, возразила молодая женщина, вздрогнувъ отъ одного такого предположенія: -- значитъ, онъ умеръ.
Шарлотта лгала отважно: она знала, что страшное мщеніе ждетъ ее, если откроютъ ея маленькую измѣну.
-- Ты, ты не писала королю наваррскому, Carlotta mia? спросила Катерина съ тою же молчаливою и злою улыбкой.
-- Нѣтъ, ваше величество, отвѣчала Шарлотта очень-наивно:-- вы, помнится, и не приказывали этого.
Съ минуту продолжалось молчаніе. Катерина глядѣла за г-жу де-Совъ, какъ змѣя глядитъ на птичку, которую хочетъ обморочить.
-- Ты думаешь, что ты хороша собою, сказала она потомъ: -- думаешь, что очень-ловка, не правда ли?
-- Нѣтъ, ваше величество, отвѣчала Шарлотта:-- я знаю только, что вы бывали ко мнѣ очень-снисходительны, когда дѣло касалось моей красоты и ловкости.
-- Такъ знай же, сказала Катерина, одушевляясь:-- что ты ошибалась, если думала это, и что я лгала, если говорила тебѣ это; ты дурна и глупа въ-сравненіи съ моею дочерью, Марго.
-- Это правда, отвѣчала Шарлотта:-- я не осмѣлюсь этого отрицать, особенно передъ вами.
-- И король наваррскій предпочитаетъ дочь мою, продолжала Катерина.-- Кажется, ты не этого хотѣла, и не такъ мы условились?
Шарлотта заплакала на этотъ разъ безъ принужденія.
-- Я очень-несчастна, если это правда, сказала она.
-- Это такъ, сказала Катерина, вонзая въ Шарлотту взоры свои, какъ двойной кинжалъ.
-- Но почему же вы такъ думаете? спросила г-жа де-Совъ.
-- Ступай къ королевѣ наваррской, pazza, и ты увидишь, что твой любезный тамъ.
Шарлотта вздохнула.
Катерина пожала плечами.
-- А что, ты ревнива? спросила королева.
-- Я? отвѣчала Шарлотта, призывая на помощь всѣ силы души, готовыя покинуть ее.
-- Да, ты! Любопытно бы мнѣ посмотрѣть на ревность француженки.
-- Но какъ вы хотите, ваше величество, чтобъ я ревновала не изъ самолюбія? я люблю короля наваррскаго сколько нужно для пользъ вашего величества.
Катерина посмотрѣла на нее задумчиво.
-- Да, можетъ-статься, ты говоришь и правду, сказала она.
-- Ваше величество читаете въ моемъ сердцѣ.
-- И это сердце мни предано?
-- Прикажите, и вы увидите.
-- Ну! если ты готова пожертвовать собою для меня, Carlotta, мнѣ надо, чтобъ ты все еще была очень влюблена въ Генриха, и, главное, очень-ревнива, ревнива какъ Итальянка.
-- Но какъ же Итальянки бываютъ ревнивы?
-- Я тебѣ это скажу, отвѣчала Катерина и вышла такъ же медленно и неслышно, какъ и вошла.
Шарлотта, встревоженная свѣтлымъ взглядомъ этихъ глазъ, острыхъ и сверкающихъ какъ глаза кошки, не произнесла при ея уходѣ ни слова; она даже не смѣла почти дышать и вздохнула только, услышавъ уже, что дверь опять затворилась и когда Дарьйола пришла сказать ей, что страшное видѣніе дѣйствительно исчезло.
-- Дарьйола, сказала Шарлотта:-- придвинь ко мнѣ кресло и переночуй на немъ возлѣ меня. Мнѣ страшно остаться одной.
Дарьйола повиновалась; но, не смотря на близость служанки и свѣтъ лампы, которую она не велѣла гасить, Шарлотта тоже заснула только съ разсвѣтомъ. Металлическій голосъ Катерины безпрестанно раздавался у нея въ ушахъ.
Маргерита, хотя и заснула уже на зарѣ, пробудилась при первыхъ звукахъ трубъ и лаѣ собакъ. Она поспѣшно встала и начала надѣвать щегольской утренній костюмъ. Она позвала своихъ служанокъ и велѣла впустить обыкновенныхъ придворныхъ короля наваррскаго. Потомъ, отворивъ дверь, за которою были заключены король и де-ла-Моль, взоромъ привѣтствовала де-ла-Моля и сказала своему мужу:
-- Этого мало, что мы увѣрили мать мою въ томъ, чего нѣтъ; вы должны еще увѣрить весь свой дворъ въ нашемъ совершенномъ согласіи. Но успокойтесь, прибавила она смѣясь:-- и не забудьте словъ моихъ, которымъ обстоятельства придаютъ торжественное значеніе. Сегодня я въ послѣдній разъ подвергаю васъ этому жестокому испытанію.
Король наваррскій улыбнулся и приказалъ ввести придворныхъ.
Когда они желали ему добраго утра, онъ какъ-будто тогда только замѣтилъ, что плащъ его остался на постели королевы. Онъ извинился, что принимаетъ ихъ такъ за-просго, взялъ плащъ изъ рукъ покраснѣвшей Маргериты и пристегнулъ его къ плечу. Потомъ, обращаясь опять къ придворнымъ, спросилъ, что новаго.
Маргерита тайкомъ замѣчала, какое удивленіе вызоветъ на лица присутствующихъ эта короткость ея съ Генрихомъ. Въ это время вошелъ швейцаръ съ двумя или тремя дворянами, и доложилъ о пріѣздѣ герцога д'Алансона.
Гильйоннѣ стояло только извѣстить его, что король наваррскій провелъ ночь у Маргериты.
Франсуа вошелъ такъ быстро, что чуть не сбилъ съ ногъ тѣхъ, которые шли передъ нимъ. Первый взглядъ его былъ брошенъ на Генриха; только второй достался на долю Маргериты.
Генрихъ отвѣчалъ ему ловкимъ поклономъ. На лицѣ Маргериты выразилось совершеннѣйшее спокойствіе.
Герцогъ окинулъ комнату наблюдательнымъ взоромъ. Онъ замѣтилъ, что постель въ безпорядкѣ, подушки смяты, шляпа короля брошена на стулъ.
Онъ поблѣднѣлъ, но оправился въ ту же минуту.
-- Пріидете вы играть сегодня съ королемъ, Генрихъ? спросилъ онъ.
-- Король дѣлаетъ мнѣ честь приглашаетъ меня? спросилъ Генрихъ: -- или вы отъ себя спрашиваете?
-- Нѣтъ; король объ этомъ не говорилъ, сказалъ герцогъ въ замѣшательствѣ.-- Но вѣдь вы всегда съ нимъ играете.
Генрихъ улыбнулся. Съ-тѣхъ-поръ, какъ онъ въ послѣдній разъ игралъ съ королемъ, произошло такъ много важнаго, что нисколько не было бы удивительно, еслибъ Карлъ перемѣнилъ своихъ партнеровъ.
-- Прійду, отвѣчалъ Генрихъ улыбаясь.
-- Приходите, сказалъ герцогъ.
-- Вы уже идете? спросила Маргерита.
-- Да, сестрица.
-- Развѣ вамъ некогда?
-- Некогда.
-- Но если я васъ остановлю на нѣсколько минутъ?
Подобная просьба отъ Маргериты была такая рѣдкость, что братъ смотрѣлъ на нее то блѣднѣя, то краснѣя.
-- Что-то она ему скажетъ? подумалъ Генрихъ, удивленный неменьше герцога.
Маргерита, какъ-будто отгадавъ мысль своего мужа, обратилась къ нему.
-- Вы можете идти къ его величеству, сказала она съ очаровательною улыбкою.-- Тайна, которую я хочу открыть моему брату, вамъ уже извѣстна; вы уже отказались вчера отъ исполненія моей просьбы по этому предмету. Я не хочу надоѣдать вамъ повтореніемъ при васъ просьбы, которая была, кажется, вамъ непріятна.
-- Что такое? спросилъ Франсуа, глядя на обоихъ съ удивленіемъ.
-- А! воскликнулъ Генрихъ, краснѣя отъ досады.-- Я знаю, что вы хотите сказать. Право, мнѣ жаль, что я не имѣю больше свободы. Я не могу предложить г. де-ла-Молю покровительства, которое нисколько его не защититъ; я не прочь, однакоже, рекомендовать послѣ васъ герцогу человѣка, въ которомъ вы принимаете такое участіе. Можетъ-быть, прибавилъ онъ, чтобъ придать еще больше силы этимъ словамъ:-- можетъ-быть, герцогъ найдетъ даже удобнымъ, чтобъ ла-Моль остался... здѣсь... вблизи васъ... это будетъ лучше всего, не правда ли?
-- Прекрасно, подумала Маргерита:-- вдвоемъ они сдѣлаютъ то, чего не хочетъ сдѣлать ни одинъ изъ нихъ самъ-по-себѣ.
Она велѣла отворить дверь кабинета, позвать раненнаго, и обратилась къ Генриху:
-- Вы должны объяснить брату, почему мы интересуемся г-мъ де-ла-Молемъ.
Генрихъ, попавъ въ силокъ, въ двухъ словахъ разсказалъ д'Алансону, полупротестанту изъ оппозиціи, такъ же, какъ самъ онъ былъ полукатоликъ изъ благоразумія, какъ де-ла-Моль пріѣхалъ въ Парижъ, привезъ ему письмо отъ д'Оріока и былъ раненъ.
Когда герцогъ обернулся, ла-Моль, вышедшій между-тѣмъ изъ кабинета, стоялъ передъ нимъ.
Франсуа, увидѣвъ передъ собою блѣднаго, красиваго молодаго человѣка, вдвойнѣ-увлекательнаго красотою и блѣдностью, почувствовалъ новыя опасенія въ глубинѣ своего сердца.
Маргерита разомъ задѣла его ревность и самолюбіе.
-- Я ручаюсь, сказала она: -- что этотъ молодой человѣкъ будетъ полезенъ тому, кто съумѣетъ употребить его въ дѣло. Если вы его пріймете къ себѣ, онъ найдетъ въ васъ могучаго начальника, а вы въ немъ вѣрнаго слугу. Въ настоящее время, не худо окружать себя приверженцами, особенно, прибавила она такъ тихо, что ее могъ слышать только герцогъ:-- кто честолюбивъ и имѣетъ несчастіе быть только третьимъ изъ французскихъ принцевъ.
Она приложила къ губамъ палецъ, желая дать знать герцогу, что не договорила еще важнѣйшей части своей мысли.
-- Кромѣ того, прибавила она:-- можетъ-быть, вы не найдете удобнымъ, какъ думаетъ Генрихъ, чтобъ этотъ молодой человѣкъ оставался такъ близко отъ моей комнаты...
-- Сестрица, живо отвѣчалъ герцогъ: -- если ла-Молю только угодно, онъ черезъ полчаса будетъ переведенъ ко мнѣ, гдѣ ему, кажется, нечего опасаться. Лишь-бы онъ меня любилъ, я буду его любить.
Франсуа лгалъ, потому-что въ глубинѣ своего сердца ненавидѣлъ уже ла-Моля.
-- Хорошо; значитъ, я не ошиблась, проговорила Маргерита, видя, что Генрихъ нахмурилъ брови.-- Чтобъ вести васъ куда угодно, надо водить одного посредствомъ другаго. Анріэтта похвалитъ меня.
Черезъ полчаса, ла-Моль, получивъ наставленія отъ Маргериты и поцаловавъ край ея платья, выходилъ довольно-легко для раненнаго по лѣстницѣ, ведущей въ отдѣленіе д'Алансона.
Прошло два-три дня. Согласіе между Генрихомъ и его женою установлялось, по-видимому, все болѣе и болѣе. Генриху позволили не отрекаться всенародно, но онъ отрекся въ-присутствіи королевскаго духовника и каждое утро посѣщалъ мессу въ Луврѣ. Ввечеру онъ при всѣхъ уходилъ въ комнату жены, говорилъ съ нею нѣсколько минутъ и потомъ уходилъ черезъ потайную дверь къ г-жѣ де-Совъ, которая извѣстила его о посѣщеніи Катерины и о грозившей ему опасности. Генрихъ, получая свѣдѣнія съ двухъ сторонъ, удвоилъ осторожность въ-отношеніи королевы-матери, тѣмъ болѣе, что лицо ея начало по-немногу проясняться. Онъ замѣтилъ даже однажды утромъ на блѣдныхъ губахъ ея благосклонную улыбку. Въ этотъ день, онъ только съ величайшимъ усиліемъ рѣшился съѣсть что-нибудь, кромѣ яицъ, которыя самъ приказалъ сварить, и пилъ только воду, которую при немъ достали изъ Сены.
Убійства продолжались, хотя уже и съ меньшимъ жаромъ. Гугенотовъ истребили такое множество, что ихъ почти уже не оставалось. Большая часть была убита, многіе бѣжали, нѣкоторые спрятались. Отъ-времени-до-времени въ разныхъ частяхъ города подымалась тревога: это значило, что отъискали какого-нибудь гугенота. Убійство совершалось больше или меньше всенародно, смотря по тому, гдѣ бывалъ отъисканъ несчастный: въ какомъ-нибудь углу безъ выхода, или въ такомъ мѣстѣ, откуда могъ бѣжать. Въ послѣднемъ случаѣ, это было торжество для всего квартала; католики, вмѣсто того, чтобъ насытиться истребленіемъ враговъ, стали еще кровожаднѣе, и чѣмъ меньше оставалось жертвъ, тѣмъ жесточе они ихъ преслѣдовали.
Карлу очень полюбилась охота за гугенотами. Когда онъ не могъ уже охотиться самъ, онъ наслаждался, прислушиваясь къ шуму чужой охоты.
Однажды, возвращаясь отъ игры, онъ вошелъ къ матери съ радостною физіономіею, въ сопровожденіи своихъ придворныхъ.
-- Матушка, сказалъ онъ, цалуя флорентинку, которая между-тѣмъ уже силилась разгадать его радость: -- славная новость! Знаете ли что? Знаменитый трупъ адмирала, который считали уже пропавшимъ, найденъ.
-- Право? спросила Катерина.
-- Да. Вы думали, такъ же, какъ и я, что собаки его съѣли? Ничуть не бывало! Мой добрый народецъ выдумалъ славную шутку: онъ повѣсилъ его на монфоконской висѣлицѣ.
De haut en bas Gaspard on a jeté,
Et puis de bas en haut on l'a monté.
-- Что жь изъ этого? спросила Катерина.
-- Мнѣ ужасно хочется увидѣть его еще разъ мертвымъ, сказалъ Карлъ.-- Погода теперь прекрасная; все какъ-будто цвѣтетъ. Воздухъ свѣжъ и ароматенъ, да и самъ я здоровъ, какъ никогда еще не былъ. Хотите, матушка, съѣздить въ Монфоконъ?
-- Я поѣхала бы охотно, только я назначила свиданіе, котораго не хотѣлось бы отложить. Да и кромѣ того, отправляясь посѣтить столь важную особу, какъ адмиралъ, я должна взять съ собою весь дворъ. Наблюдатели могутъ при этомъ случаѣ сдѣлать любопытныя наблюденія. Мы увидимъ, кто поѣдетъ и кто останется.
-- Вы правы; отложимъ это до завтра,-- оно лучше. Такъ пригласите же кого угодно, а я приглашу своихъ... или нѣтъ, лучше не приглашать никого. Скажемъ только, что ѣдемъ туда; тогда всякій будетъ воленъ ѣхать съ нами или нѣтъ. Прощайте, матушка; пойду потрубить въ рогъ.
-- Ты истощишься, Карлъ. Амбруазъ flapé безпрестанно твердитъ тебѣ это, и онъ правъ. Это занятіе тебѣ не по силамъ.
-- Ба! ба! отвѣчалъ Карлъ.-- Я очень былъ бы радъ, еслибъ зналъ навѣрное, что умру только отъ этого. Тогда я похоронилъ бы всѣхъ, и даже Ганріо, который, какъ увѣряетъ Нострадамъ, будетъ нашимъ наслѣдникомъ.
Катерина нахмурила брови.
-- Не вѣрь, сынъ мой, сказала она: -- вещамъ по-видимому невозможнымъ, а между-тѣмъ береги себя.
-- Я съиграю только двѣ-три пѣсни; надо же повеселить собакъ; бѣдняжки, какъ не околѣютъ отъ скуки! Ихъ надобно бы пустить на гугенота: это ихъ позабавитъ.
Карлъ вышелъ отъ матери, пришелъ въ свой оружейный кабинетъ, взялъ рогъ и затрубилъ такъ сильно, что это сдѣлало бы честь самому Роланду. Непонятно, какъ изъ этого слабаго, больнаго тѣла и блѣдныхъ губъ вырывалось такое сильное дыханіе.
Катерина дѣйствительно кого-то ждала. Съ минуту послѣ ухода Карла, явилась одна изъ ея женщинъ, и сказала ей что-то на ухо. Королева встала, улыбнулась, поклонилась придворнымъ и вышла за вѣстницею.
Флорентинецъ Рене, съ которымъ король наваррскій обошелся такъ дипломатически въ самый вечеръ св. Варѳоломея, вошелъ въ образную королевы.
-- А! это вы, Рене! сказала Катерина.-- Я ждала васъ съ нетерпѣніемъ.
Рене поклонился.
-- Получили вы вчера мою записку?
-- Имѣлъ честь.
-- Что жь? повѣрили вы гороскопъ, составленный Руджіери, который такъ хорошо согласуется съ предсказаніемъ Нострадама, увѣряющаго, что всѣ три сына мои будутъ царствовать?.. Вотъ уже нѣсколько дней, какъ дѣла очень измѣнились, Рене, и я подумала: дѣло возможное, что судьба сдѣлалась благопріятнѣе.
-- Ваше величество, отвѣчалъ Рене, покачивая головою: -- вы очень-хорошо знаете, что событія не измѣняютъ судьбы; напротивъ того, судьба управляетъ событіями.
-- Но тѣмъ не менѣе вы повторили жертву, не правда ли?
-- Да, ваше величество; мой долгъ повиноваться?..
-- Что жь вышло?
-- То же, что и прежде.
-- Какъ? черный ягненокъ опять прокричалъ три раза?
-- Да.
-- Въ знакъ трехъ ужасныхъ кончинъ въ моей фамиліи? проговорила Катерина.
-- Увы! отвѣчалъ Рене.
-- Что еще?
-- Во внутренности его опять, какъ и въ первыхъ двухъ опытахъ, нашли страшную аномалію: печень лежала на-оборотъ.
-- Это означаетъ перемѣну династіи. Вѣчно, вѣчно и вѣчно! проворчала Катерина, Надо однакожь это перемѣнить, Рене.
Рене покачалъ головою.
-- Я сказалъ уже вашему величеству, что судьба управляетъ.
-- Ты такъ думаешь?
-- Да.
-- Помнишь ты гороскопъ Жанны д'Альбр е?
-- Помню.
-- Повтори его вкратцѣ; я забыла.
-- Vives honorata, сказалъ Рене: -- morieris reformidatà, regina amplificabere.
-- Это, кажется, значитъ, сказала Катерина: -- будешь жить въ чести, а ей не доставало и необходимѣйшаго, бѣдняжкѣ! Ты умрешь страшною, а мы смѣялись надъ ней! Ты будешь выше, ч ѣ мъ была королевою, и вотъ она умерла и величіе ея покоится въ гробницѣ, на которой забыли даже написать ея имя!
-- Ваше величество не такъ переводите слова: vives honorata. Королева наваррская дѣйствительно жила въ чести; она въ-продолженіи цѣлой жизни пользовалась любовью своихъ дѣтей и уваженіемъ приверженцевъ, любовью и почтеніемъ тѣмъ-болѣе чистосердечными, что она была бѣдна.
-- Согласна на-счетъ этого выраженія; но morieris reformidata? Посмотримъ, какъ ты это изъяснишь.
-- Какъ изъясню? Нѣтъ ничего легче: "ты умрешь страшною".
-- Что жь? Развѣ ея боялись?
-- Боялись такъ, что она и не умерла бы, еслибъ ваше величество ея не боялись. Наконецъ: ты будешь выше, ч ѣ мъ была королевой; и это правда: въ замѣнъ тлѣнной короны, она получила, можетъ-быть, какъ королева и мученица, небесную корону, и, кромѣ того, кто знаетъ, какая участь суждена на землѣ ея потомству?
Катерина была чрезвычайно-суевѣрна; хладнокровіе Рене ужаснуло ее еще больше, нежели постоянство явленій при гаданіяхъ. Дурныя обстоятельства были для нея поводомъ смѣло перемѣнять дѣла, и она безъ явнаго перехода прямо спросила Рене:
-- Нѣтъ ли духовъ изъ Италіи?
-- Есть, ваше величество.
-- Пришли мнѣ ящикъ.
-- Какихъ?
-- Такихъ, какъ тѣ...
Катерина остановилась.
-- Какъ тѣ, которые особенно любила королева наваррская? спросилъ Рене.
-- Именно.
-- Приготовлять ихъ не нужно, не правда ли? Ваше величество теперь умѣете это дѣлать сами не хуже меня.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? спросила Катерина.-- Правда, опыты удаются.
-- Больше ничего не прикажете, ваше величество? спросилъ парфюмеръ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, въ раздумьѣ отвѣчала Катерина.-- Кажется, ничего. Если въ жертвоприношеніяхъ окажется что-нибудь новое, ты мнѣ скажешь. Оставь-ка ягнятъ, да пріймись за циплятъ.
-- Измѣнивъ жертвы, едва-ли мы измѣнимъ предсказанія.
-- Дѣлай, что я говорю.
Рене поклонился и вышелъ.
Катерина съ минуту оставалась на своемъ мѣстѣ въ раздумьѣ. Потомъ встала, вошла въ свою комнату, гдѣ ждали ее придворныя дамы, и извѣстила всѣхъ о завтрашней поѣздкѣ въ Монфоконъ.
Эта вѣсть была въ тотъ вечеръ предметомъ разговоровъ во дворцѣ и въ городѣ. Дамы начали заботиться о своихъ нарядахъ, мужчины приготовляли оружіе и нарядныхъ коней. Купцы закрыли лавки, а чернь добивала кое-гдѣ гугенотовъ, припасенныхъ на всякій случай; теперь они должны были служить приличною свитою тѣлу адмирала.
Вечеръ и большая часть ночи прошли въ тревогѣ.
Ла-Моль провелъ самый скучный день, и этому дню предшествовали три или четыре такіе же. Д'Алансонъ, повинуясь желанію Маргериты, помѣстилъ его у себя, но съ-тѣхъ-поръ не видалъ его. Ла-Моль былъ какъ покинутое дитя, лишенное нѣжной заботливости двухъ женщинъ, и воспоминаніе объ одной изъ нихъ неотступно преслѣдовало его. Присланный ею Амбруазъ Паре извѣщалъ его о ней; но эти извѣстія, доставляемыя человѣкомъ лѣтъ 50, который не зналъ, или притворялся, что не знаетъ, какъ интересуютъ его малѣйшія подробности о Маргеритѣ, были очень0недостаточны. Правда, Гильйонна посѣтила его однажды сама-отъ-себя, желая навѣдаться о его здоровьѣ. Ея посѣщеніе, какъ солнечный лучъ, озарило его темницу, и ла-Моль былъ какъ-будто ослѣпленъ имъ; онъ все ждалъ вторичнаго появленія, хотя прошло уже два дня, и она не являлась.
Когда ему сказали, что завтра весь дворъ собирается поѣхать въ Монфоконъ, онъ просилъ у д'Алансона позволеніе имѣть честь сопутствовать ему.
Герцогъ не позаботился даже, по силамъ ли это больному; онъ просто отвѣчалъ:
-- Пожалуй! пусть дадутъ ему лошадь.
Ла-Моль только этого и желалъ. Паре пришелъ по обыкновенію перевязать его раны. Ла-Моль сказалъ, что ему необходимо должно ѣхать, и просилъ его покрѣпче наложить повязки. Обѣ раны, впрочемъ, закрылись, и только плечо еще немного болѣло. Онѣ были красны, какъ бываетъ всегда заживающее тѣло. Паре наложилъ на нихъ наведенную камедью тафту, бывшую очень-употребительною въ то время, и сказалъ, что дѣло обойдется благополучно, если ла-Моль не будетъ дѣлать особенно сильныхъ движеній.
Ла-Моль былъ въ восторгѣ. За исключеніемъ слабости и иногда легкаго головокруженія отъ потери крови, онъ чувствовалъ себя какъ-нельзя-лучше. Кромѣ того, Маргерита, конечно, будетъ участвовать въ поѣздкѣ; онъ ее увидитъ: помня, какъ благодѣтельно подѣйствовало на него свиданіе съ Гильйонной, онъ не сомнѣвался, что свиданіе съ Маргеритой подѣйствуетъ еще сильнѣе.
Деньги, полученныя имъ при отъѣздѣ въ Парижъ, ла-Моль употребилъ на покупку лучшаго камзола изъ бѣлаго атласа и шитаго плаща, какіе только могъ достать ему модный портной. Онъ же доставилъ ему и кожанные надушенные сапоги, какіе носили въ то время. Все это принесли ему по утру только получасомъ позже назначеннаго срока; стало-быть, не на что было роптать. Ла-Моль поспѣшно одѣлся, поглядѣлъ въ зеркало, нашелъ, что онъ одѣтъ порядочно, причесанъ и надушенъ какъ слѣдуетъ. Потомъ, быстро прошедши нѣсколько разъ по комнатѣ, онъ увѣрился, что, не считая сильной боли, тревожившей его по-временамъ, душевное счастіе заставитъ молчать тѣлесныя страданія.
Между-тѣмъ, какъ эта сцена происходила въ Луврѣ, другая въ томъ же родѣ разъигрывалась въ отели Гиза. Человѣкъ высокаго роста, рыжеволосый, разсматривалъ передъ зеркаломъ красный рубецъ, непріятно-измѣнявшій его лицо. Онъ чесалъ и помадилъ свои усы, и среди этого занятія бранилъ рубецъ, который, на зло всѣмъ косметическимъ средствамъ, извѣстнымъ въ то время, упорно проявлялся на своемъ мѣстѣ. Онъ въ три слоя покрылъ его бѣлилами и румянами -- все не помогало. Вдругъ ему пришла въ голову счастливая мысль; лѣтнее солнце палило прямо во дворъ; онъ сошелъ, взялъ шляпу въ руки и, закрывъ глаза и закинувъ голову, ходилъ минутъ съ десять, добровольно подвергаясь жару лучей.
Черезъ десять минутъ, благодаря солнцу, лицо его сдѣлалось такъ ярко, что теперь уже красный рубецъ отсталъ отъ румянца и казался блѣднымъ. Онъ былъ этимъ очень-доволенъ и посредствомъ румянъ привелъ его въ совершенную гармонію со всѣмъ остальнымъ. Потомъ онъ надѣлъ великолѣпное платье, принесенное ему портнымъ, когда онъ его еще и не спрашивалъ. Одѣтый, распомаженный и вооруженный съ ногъ до головы, онъ вторично вышелъ и началъ ласкать воронаго коня, красота котораго была бы единственна, еслибъ въ одномъ сраженіи сабля рейтара не сдѣлала на немъ шрама, подобнаго тому, который былъ на лицѣ ѣздока.
Впрочемъ, въ восторгѣ отъ своей лошади и отъ самого-себя, дворянинъ, котораго читатель, конечно, узналъ безъ труда, сидѣлъ уже за конѣ четвертью часа раньше всѣхъ. Дворъ отели огласился ржаніемъ, на которое отвѣчали по-мѣрѣ-того, какъ ѣздокъ овладѣвалъ конемъ, mordi, произнесенные на всѣ возможныя манеры. Черезъ нѣсколько минутъ, лошадь, совершенно-усмиренная, признала законную власть ѣздока; но побѣда была одержана не безъ шума, и шумъ этотъ (ѣздокъ, можетъ-быть, и разсчитывалъ на него) привлекъ къ окну даму, которой наѣздникъ низко поклонился и получилъ въ отвѣтъ привѣтливую улыбку.
Черезъ пять минутъ, герцогиня де-Неверъ позвала своего управителя.
-- Подавали ли графу Коконна завтракъ какъ слѣдуетъ?
-- Подавали; онъ сегодня кушалъ еще съ большимъ аппетитомъ.
Потомъ она обратилась къ своему пажу:
-- Господинъ д'Аргюзонъ, поѣдемте въ Лувръ; да, пожалуйста, присматривайте за графомъ Коконна; онъ раненъ и еще слабъ. Мнѣ очень не хочется, чтобъ съ нимъ случилось что-нибудь непріятное. Гугеноты станутъ смѣяться; они злы на него съ варѳоломеевской ночи.
Герцогиня сѣла на лошадь и съ радостнымъ лицомъ отправилась въ Лувръ, куда всѣ собирались.