XIII.
Платформа Вейсеннскаго-Замка.
Генрихъ-Наваррскій одинъ въ раздумьѣ прогуливался по террасѣ башни. Онъ зналъ, что дворъ въ замкѣ, и сквозь толстыя стѣны замка онъ видѣлъ умирающаго Карла.
Погода была превосходная: солнце изумрудами разсыпалось по равнинѣ и золотило верхушки лѣса, недавно убравшагося листьями. Казалось, даже сѣрыя стѣны башни пропитаны нѣжною теплотою неба; фіалки, занесенныя восточнымъ вѣтромъ въ разсѣлины стѣнъ, блестѣли желтымъ и краснымъ бархатомъ.
Но взоръ Генриха не останавливался ни на зеленыхъ долинахъ, ни на золотыхъ вершинахъ деревьевъ: онъ переносился, полный честолюбія, къ столицѣ Франціи, которой суждено было сдѣлаться нѣкогда столицею міра.
-- Парижъ, говорилъ Генрихъ: -- вотъ Парижъ, то-есть радость, торжество, слава, могущество и счастіе; Парижъ, гдѣ есть Лувръ, и Лувръ, въ которомъ есть престолъ! И быть отдѣленнымъ отъ этого Парижа только одними этими укрѣпленіями, которыя тянутся у моихъ ногъ, окружая вмѣстѣ со мною и врага моего!
Обративъ взоръ отъ Парижа къ Венсенну, онъ замѣтилъ влѣвѣ, за цвѣтущими миндальными деревьями, человѣка, на кирасѣ котораго упрямо отражалось солнце, -- замѣтилъ свѣтящуюся точку, порхавшую въ пространствѣ согласно движеніямъ этого человѣка.
Неизвѣстный сидѣлъ на горячей лошади и держалъ за поводъ другую лошадь, по-видимому, такую же пылкую.
Король остановилъ взоръ свой на всадникѣ; ѣздокъ обнажилъ шпагу, надѣлъ на конецъ ея бѣлый платокъ и замахалъ имъ, какъ-будто подавая сигналъ.
Въ ту же минуту, съ противоположной возвышенности отвѣчали такимъ же сигналомъ, и вскорѣ вокругъ всего замка завѣяли платки.
Это были де-Муи и его гугеноты. Зная, что король при смерти и опасаясь покушенія противъ Генриха, они собрались и были готовы защищать или нападать.
Генрихъ опять взглянулъ на перваго всадника, склонился черезъ перила, осѣнилъ глаза рукою и узналъ молодаго гугенота.
-- Де-Муи! воскликнулъ онъ, какъ-будто тотъ могъ его слышать.
Въ радости, что его окружаютъ друзья, онъ самъ бросилъ свою шляпу вверхъ и замахалъ шарфомъ.
Всѣ бѣлые платки завѣяли снова съ живостью, свидѣтельствовавшею о ихъ радости.
-- Увы! они ждутъ меня, сказалъ онъ:-- а я не могу къ нимъ присоединиться. Почему не попытался я, когда еще было можно? Теперь поздно!
Онъ сдѣлалъ имъ знакъ, что нѣтъ надежды; но де-Муи отвѣчалъ другимъ, означавшимъ: "я подожду".
Въ эту минуту, Генрихъ услышалъ, что кто-то идетъ по каменной лѣстницѣ. Онъ быстро отошелъ отъ перилъ. Гугеноты отгадали причину этого движенія; шпаги возвратились въ ножны и платки исчезли.
Генрихъ увидѣлъ на лѣстницѣ женщину, запыхавшуюся отъ скорой ходьбы, и не безъ ужаса узналъ въ ней Катерину Медичи.
За нею два солдата остановились на лѣстницѣ.
-- О! подумалъ Генрихъ:-- должно быть, случилось что-нибудь важное, что она пришла ко мнѣ на платформу.
Катерина сѣла на каменную скамью близь зубцовъ и перевела дыханіе.
Генрихъ подошелъкъ ней и съ ласковою улыбкою сказалъ:
-- Не меня ли вы ищете?
-- Да; я хотѣла дать вамъ послѣднее доказательство моей привязанности. Настала важная минута: король умираетъ и хочетъ говорить съ вами.
-- Со мною? сказалъ Генрихъ, дрожа отъ радости.
-- Да, съ вами. Ему сказали, я въ этомъ увѣрена, что вы не только жалѣете о наваррскомъ престолѣ, но домогаетесь даже престола Франціи.
-- О! отвѣчалъ Генрихъ.
-- Это неправда, знаю; но онъ этому вѣритъ, и нѣтъ никакого сомнѣнія, что этотъ послѣдній разговоръ не что иное съ его стороны, какъ сѣть, въ которую онъ хочетъ поймать васъ.
-- Меня?
-- Да. Карлъ, умирая, хочетъ знать, чего отъ васъ можно надѣяться или опасаться, и отъ вашего отвѣта на его предложенія,-- не забудьте, -- будутъ зависѣть его послѣднія приказанія, то-есть, ваша жизнь или смерть.
-- Но что же онъ мнѣ предложитъ?
-- Почему я знаю! Вѣроятно, что-нибудь невозможное...
-- Однако, не-уже-ли вы не догадываетесь?
-- Нѣтъ, но предполагаю; на-примѣръ...
Катерина остановилась.
-- Что?
-- Я думаю, что, вѣря въ ваши честолюбивые планы, онъ хочетъ изъ вашихъ собственныхъ устъ услышать подтвержденіе ихъ. Предположите, что онъ будетъ искушать васъ, какъ прежде искушали преступниковъ, чтобъ вырвать признаніе безъ пытки; предположите, продолжала Катерина, пристально глядя на Генриха: -- что онъ предложитъ вамъ управленіе, даже регентство.
Въ стѣсненномъ сердцѣ Генриха пробудилась невыразимая радость. Но онъ разгадалъ уловку, и гибкая душа его не поддалась увлеченію чувства.
-- Мнѣ? отвѣчалъ онъ: -- нѣтъ, эта хитрость слишкомъ-груба: мнѣ предложить регентство, когда есть вы и братъ д'Алансонъ!
Катерина укусила губу, чтобъ скрыть свое удовольствіе.
-- И такъ, вы откажетесь отъ регентства?
-- Король умеръ, подумалъ Генрихъ:-- и сѣти разставляетъ мнѣ она.
Онъ отвѣчалъ:
-- Во-первыхъ, я долженъ слышать, что скажетъ мнѣ король потому-что, какъ вы сами согласитесь, все, что мы говорили, одно только предположеніе.
-- Конечно, но вы всегда можете отвѣчать за свои намѣренія
-- И, Боже мой! отвѣчалъ Генрихъ простодушно: -- я не имѣю никакихъ притязаній: какія же могутъ быть у меня намѣренія.
-- Это не отвѣтъ, сказала Катерина, чувствуя, что время уходитъ, и, увлекаясь гнѣвомъ, прибавила:-- такъ или иначе, скажите что-нибудь опредѣлительно.
-- Я не могу сказать ничего опредѣлительнаго на-счетъ предположеній; рѣшиться на что-нибудь окончательно такъ трудно, и для этого должно ждать дѣйствительныхъ событій.
-- Послушайте! Времени терять некогда, а мы теряемъ его въ пустомъ спорѣ и тонкостяхъ. Разъиграемъ игру по-королевски. Если вы пріймете регенство -- вы погибли.
-- Король живъ, подумалъ Генрихъ, и отвѣчалъ:
-- Жизнь людей и королей въ рукѣ Бога: Онъ вдохновитъ меня. Доложите его величеству, что я готовъ явиться къ нему.
-- Обдумайте.
-- Два года я въ изгнаніи, мѣсяцъ въ тюрьмѣ, важно отвѣчалъ Генрихъ:-- я имѣлъ время обдумать и обдумалъ. Сдѣлайте же одолженіе, скажите королю, что я явлюсь вслѣдъ за вами. Вотъ эти два молодца, прибавилъ онъ, указывая на солдатъ:-- присмотрятъ, чтобъ я не убѣжалъ. Впрочемъ, я и не думаю бѣжать.
Въ образѣ выраженія его было столько твердости, что Катерина увидѣла, что всѣ ея попытки не поведутъ ни къ чему. Она быстро ушла.
Едва только она скрылась, какъ Генрихъ подбѣжалъ къ периламъ и сдѣлалъ де-Муи знакъ, говорившій: приблизьтесь и будьте готовы на все.
Де-Муи, сошедшій съ лошади, немедленно опять сѣлъ и съ подручною лошадью подскакалъ къ башнѣ на два ружейные выстрѣла.
Генрихъ поблагодарилъ его жестомъ и сошелъ внизъ.
На первомъ поворотѣ лѣстницы, онъ встрѣтилъ двухъ ждавшихъ его солдатъ.
Двойная стража Швейцарцевъ и легкой конницы охраняла входъ во дворъ, и надо было пройдти сквозь двойной рядъ бердышей.
Здѣсь ждала его Катерина.
Она сдѣлала знакъ солдатамъ, сопровождавшимъ Генриха, чтобъ они удалились, и, положивъ свою руку на его, сказала:
-- У здѣшняго двора два выхода; у этого, за комнатою короля, ждетъ васъ добрый конь и свобода, если вы откажетесь отъ регентства; а у этого, откуда вы вышли, ждетъ, если вы послушаетесь голоса честолюбія... Что вы скажете?
-- То, что если король сдѣлаетъ меня регентомъ, солдатамъ буду я отдавать приказанія, а не вы. Если я ночью выйду изъ замка, всѣ эти копья, аллебарды и ружья преклонятся передо мною.
-- Безумный! воскликнула Катерина.-- Повѣрь мнѣ, не играй съ Катериной въ страшную игру жизни и смерти!
-- Почему же нѣтъ? отвѣчалъ онъ, глядя на нее прямо: -- почему съ вами не играть, какъ съ другими? До-сихъ-поръ, я выигрывалъ же.
-- Такъ идите къ королю, если вы не хотите ничему вѣрить, не хотите ничего слышать! сказала Катерина, указывая на лѣстницу и играя двумя отравленными ножами, которые носила на своей исторической черной перевязи.
-- Не угодно ли вамъ идти впередъ? сказалъ Генрихъ.-- Пока я еще не регентъ, вамъ первое мѣсто.
Катерина, разгаданная во всемъ, не спорила и вошла первая.