Глава одиннадцатая.
-- Что ты хочешь этимъ сказать?
Циникъ близко подошелъ къ своему собрату и спросилъ его шепотомъ:
-- Откуда, думаешь ты, беру я деньги для нашего существованія?
-- Если только ты ихъ не крадешь, то для меня это безразлично.
-- Но когда выйдутъ всѣ деньги, тебѣ придется быть полюбопытнѣе.
-- Ни мало. Мы, стремящіеся къ добродѣтели, должны сдѣлать себя независимыми отъ нуждъ природы и ея требованій. Разумѣется, иной разъ и природа торжествуетъ надъ нами. Если уже разсказывать, однако, то говори скорѣе: откуда берешь ты средства къ жизни?
-- У христіанъ деньги, должно-быть, прожигаютъ кошельки: отдать ихъ бѣднымъ имъ кажется не только обязанностью, но даже дѣйствительнымъ наслажденіемъ. И вотъ они даютъ мнѣ каждую недѣлю нѣсколько драхмъ для моего нуждающагося брата.
-- Какъ тебѣ не совѣстно? Вѣдь ты единственный сынъ своего покойнаго отца.
-- По словамъ христіанъ, всѣ люди -- братья, и потому я могу назвать тебя своимъ братомъ безо всякой лжи.
-- Что-жь, пожалуй, ступай себѣ туда!-- рѣшилъ товарищъ циника, толкая его.-- Не пойти ли и мнѣ съ тобой? Христіане, можетъ-быть, дадутъ и мнѣ денегъ на пропитаніе моего голоднаго брата, тогда мы съ тобой и будемъ покупать себѣ двойные обѣды.
Циники-философы громко расхохотались и разошлись въ разныя стороны. Одинъ пошелъ въ городъ, другой направился къ саду вдовы.
Арсиноя достигла сада Ганны ранѣе нечестнаго философа и вошла въ него, не остановленная привратникомъ.
Чѣмъ болѣе приближалась бѣдная дѣвушка въ цѣли, тѣмъ старательнѣе пыталась она обдумать, какъ сообщить больной сестрѣ, не испугавъ ея, тѣ ужасныя вѣсти, которыя Селена рано или поздно должна была узнать.
Страхъ Арсинои почти равнялся ея горю.
Вспоминая все случившееся за послѣдніе дни, она считала себя почему-то виновницей семейныхъ несчастій. Уже не плача, а съ тихими стенаніями шла она въ домику.
На полпути Арсиноя остановилась въ раздумьѣ, не лучше ли et разыскать Поллукса и просить у него защиты. Мысль о возлюбленномъ невольно приплеталась въ ея заботамъ и горестямъ, въ ея планамъ на будущее, которые она старалась составить въ своей, не привившей въ серьезному мышленію, головкѣ.
Поллуксъ, конечно, добръ и охотно окажетъ ей помощь, но дѣвичья робость мѣшала Арсиноѣ отыскивать его ночью.
Достигнувъ домика вдовы, она слегка постучалась въ дверь.
Въ это время въ саду вдовы Пудента прохаживались взадъ и впередъ, по-одиночкѣ и группами, мужчины и закутанныя въ покрывала женщины.
Одни пришли сюда изъ мастерскихъ, изъ сосѣднихъ домиковъ и конторъ, другіе -- изъ величественныхъ зданій и дворцовъ на главныхъ улицахъ города. У каждаго изъ приходившихъ, начиная съ богатаго торговца и кончая рабомъ, была какая-то важная, свѣтлая мысль на челѣ. Каждый, встрѣчая другаго, привѣтствовалъ его, какъ друга; господинъ братски обнимался съ слугою, рабъ съ своимъ повелителемъ, такъ какъ община, къ которой они всѣ принадлежали, составляла одно тѣло и проповѣдывала равенство предъ лицомъ Бога.
Тѣмъ не менѣе члены этой общины глубоко преклонялись передъ тѣми изъ христіанъ, которыхъ Господь украшалъ особыми дарами своего духа.
Въ воскресенье всѣ христіане безъ исключенія собирались на общественное богослуженіе.
Но сегодня, въ среду, была вечеря любви въ загородномъ домѣ Паулины и на нее приходилъ только тотъ, кто желалъ.
Сама вдова жила въ городѣ, предоставляя единовѣрцамъ своей части города залу пиршествъ на своей виллѣ, воторая могла вмѣстить нѣсколько сотенъ людей.
Паулина, вдова Пудента и сестра архитектора Понтія, была женщина съ большимъ состояніемъ; но она всячески остерегалась излишнихъ расходовъ по домашнему хозяйству, не считая себя въ правѣ наносить значительнаго ущерба наслѣдственному достоянію своего сына. Этотъ сынъ участвовалъ въ торговыхъ дѣлахъ своего дяди и жидъ въ Смирнѣ; Александрію онъ оставилъ отчасти потому, что не одобрялъ сношеній своей матери съ христіанами.
Принимая своихъ единовѣрцевъ со всевозможнымъ радушіемъ, Паулина умѣла устроиться такъ, что угощеніе обходилось ей не дороже, чѣмъ другимъ богатымъ членамъ общины, собиравшійся въ ея домѣ. Достаточные христіане приносили на трапезу гораздо болѣе, чѣмъ требовалось для нихъ самихъ; излишекъ шелъ на долю бѣдныхъ, которые однако не чувствовали ни малѣйшаго униженія, такъ какъ въ собраніяхъ неоднократно говорилось, что невидимый хозяинъ на вечери не человѣкъ, а самъ Христосъ, Богъ, для котораго всякій вѣрующій -- желанный гость.
Ганна принадлежала къ числу діакониссъ, занимавшихся раздачей милостыни и лѣченіемъ больныхъ.
Когда насталъ часъ вечери, она стала готовиться къ уходу изъ дому, поставила лампу за кружку съ водой, чтобы свѣтъ не безпокоилъ Селены, и поручила Маріи давать ей лѣкарство въ назначенное время.
Ганна знала, что больная, за которой она ходила, пыталась еще вчера лишить себя жизни, но она не разспрашивала и по возможности не тревожила бѣдную дѣвушку, которая то спала, то бредила съ открытыми глазами.
Старикъ-врачъ удивлялся крѣпости ея организма, такъ какъ послѣ вчерашняго паденія въ воду у нея не только не было лихорадки, но и нога ея начала понемногу выздоравливать.
Вообще Ганна могла ожидать, что Селена вскорѣ поправится, если только непредвидѣнный случай не остановитъ ея выздоровленія.
Собраніе старѣйшинъ, предшествовавшее вечери любви, уже началось, когда Ганна взяла навощенную дощечку, на которой была обозначена раздача денегъ бѣднымъ изъ ввѣренныхъ ей суммъ. Ласковымъ взглядомъ простилась она съ больной и Маріей.
-- Я помяну тебя въ своихъ молитвахъ, добрая душа,-- шепнула вдова послѣдней.-- Въ шкафу оставлено тебѣ, что поѣсть. Извини, что такъ мало. Намъ приходится соблюдать экономію,-- послѣднее лѣкарство было такъ дорого.
Въ маленькой передней горѣла лампочка, зажженная Маріей при наступленіи темноты. Вдова остановилась передъ ней въ раздумьѣ, не потушить ли ее ради сбереженія масла. Она только-что хотѣла потушить огонь, какъ вдругъ послышался легкій стукъ въ дверь и въ комнату вошла Арсиноя.
Ея глаза были полны слезъ и она нѣкоторое время стояла безмолвно, не будучи въ состояніи что-либо сказать.
Наконецъ дѣвушка собрала остатокъ силъ и воскликнула голосомъ, прерывавшимся отъ слезъ:
-- Ахъ, Ганна, теперь все пропало! Нашъ отецъ... нашъ бѣдный отецъ...
Вдова предчувствовала, какое несчастіе постигло сестеръ.
-- Тише, тише, дитя мое!-- сказала она Арсиноѣ.-- Сестра твоя ничего не должна знать объ этомъ. Пойдемъ въ садъ, тамъ ты мнѣ все разскажешь.
Когда онѣ вышли изъ дому, Ганна обняла дѣвушку и сказала, цѣлуя ее:
-- Теперь разскажи мнѣ все; представь себѣ, что я твоя мать или сестра. Бѣдная Селена еще слишкомъ слаба, чтобы дать тебѣ совѣтъ или оказать помощь. Разскажи же мнѣ, какое несчастіе васъ постигло.
-- Нашъ отецъ умеръ ударомъ.
-- Бѣдное, дорогое дитя!-- сказала вдова, снова крѣпко обнимая Арсиною.
Нѣкоторое время она съ безмолвною грустью смотрѣла на дѣвушку, тихо плакавшую на ея груди.
-- Дай мнѣ теперь руку, дочь моя,-- проговорила Ганна наконецъ,-- и разскажи, какъ все это такъ быстро случилось,-- вчера еще твой отецъ былъ живъ. Да, жизнь -- тяжелое дѣло и вамъ приходится узнать это еще въ молодыхъ годахъ. У васъ шесть малютокъ въ домѣ, такъ что скоро можетъ оказаться недостатокъ въ самомъ необходимомъ, и тутъ стыдиться нечего, Я, конечно, еще бѣднѣе васъ, но надѣюсь, при помощи Божіей, помочь вамъ не только совѣтомъ, но и дѣломъ. Все, что возможно, будетъ устроено; но мнѣ надо сперва знать, въ чемъ вы нуждаетесь.
Сначала гордость удерживала Арсиною открыть вдовѣ всю плачевность ихъ положенія; но въ словахъ и голосѣ христіанки было столько участія и дружбы, что дѣвушка мало-по-малу разсказала всю правду,-- ей и самой хотѣлось облегчить наболѣвшую душу, подѣлившись съ кѣмъ-нибудь своимъ горемъ.
Когда Ганна узнала, что надзоръ за дѣтьми порученъ, за отсутствіемъ Арсинои, старой, полуслѣпой рабынѣ, она озабоченно покачала головой.
-- Здѣсь нужна скорая помощь,-- сказала она рѣшительно.-- Ты должна теперь идти къ дѣтямъ, не говоря ни слова Селенѣ. Когда ея силы окрѣпнутъ, мы ее понемногу приготовимъ къ случившемуся. По Божьему усмотрѣнію, ты пришла какъ разъ во-время.
Ганна повела Арсиною въ загородный домъ Паулины и оставила ее въ маленькой комнаткѣ, рядомъ съ форумомъ, гдѣ діаконисса оставила свои покрывала. Здѣсь дѣвушка была обезпечена отъ любопытныхъ вопросовъ и взглядовъ незнакомыхъ ей людей.
Вдова просила подождать ее, а сама отправилась къ собравшимся діакониссамъ, при чемъ ей пришлось пройти черезъ ту комнату, гдѣ происходило совѣщаніе діаконовъ и старѣйшинъ. Ганна почтительно поклонилась присутствовавшимъ.
Глава пресвитеровъ, епископъ, сидѣлъ на своемъ возвышенномъ мѣстѣ во главѣ стола; по правую и по лѣвую его стороны сидѣли старѣйшины. Нѣкоторые изъ нихъ казались іудейскаго и египетскаго происхожденія, но большинство -- греческаго. Шли оживленныя пренія о важнѣйшихъ дѣлахъ возникающей христіанской церкви.
Разрѣшивъ главные вопросы и недоразумѣнія, епископъ велѣлъ позвать женщинъ, чтобы приступить въ раздачѣ милостыни бѣднымъ.
Вошли діакониссы и помѣстились на нижнемъ концѣ стола. Паулина заняла мѣсто противъ епископа посреди другихъ женщинъ. Вдова уже знала отъ Ганны о печальной судьбѣ семейства Керавна.
Когда діакониссы представили отчеты о своей дѣятельности въ пользу бѣдныхъ, она тихо подняла глаза и, устремивъ ихъ на епископа, проговорила:
-- Вдова Ганна хочетъ разсказать вамъ очень горестное событіе,-- я прошу для нея вниманія.
Паулина, казалось, чувствовала себя хозяйкой собранія своихъ единовѣрцевъ. Хотя лицо вдовы имѣло болѣзненный и страдальческій видъ, но голосъ звучалъ рѣшительно и твердо, а взглядъ ея прекрасныхъ глазъ былъ необыкновенно нѣженъ и привѣтливъ.
Послѣ воззванія Паулины начался трогательный разсказъ Ганны. Какою любовью дышали ея слова, когда она описывала несчастное положеніе сестеръ! Казалось, это были ея собственныя дѣти. Съ какимъ участіемъ въ голосѣ говорила она о беззащитныхъ, маленькихъ созданіяхъ, обреченныхъ въ жертву нищетѣ!
-- Вся тяжесть ухода и пропитанія малолѣтнихъ,-- закончила она,-- лежитъ на второй дочери покойнаго управителя. Ей всего шестнадцать лѣтъ и она такъ хороша собой, что страшно подумать, какимъ искушеніямъ можетъ быть подвержена эта дѣвушка. Неужели мы не протянемъ ей руку помощи? Нѣтъ, нѣтъ! Если мы только любимъ Спасителя, то не будемъ къ ней жестокосерды. Согласны ли вы? Ради Бога, не будемъ медлить своею помощью. Вторая дочь покойнаго Керавна теперь здѣсь, въ этомъ домѣ. Завтра она должна вмѣстѣ съ дѣтьми покинуть дворецъ на Лохіи. Отъ васъ зависитъ рѣшеніе ихъ участи.
Горячія слова христіанки вызвали искреннее участіе; епископъ и діаконы рѣшили предложить христіанамъ, собравшимся на вечерю любви, помочь бѣднымъ сиротамъ.
Между тѣмъ Ганна отвела Паулину къ Арсиноѣ, которая съ возрастающимъ страхомъ ожидала рѣшенія своей судьбы. Она казалась блѣднѣе обыкновеннаго; но, несмотря на заплаканные и потупленные глазки, была все-таки такъ хороша, такъ поразительно хороша, что видъ ея глубоко поразилъ Паулину.
Арсиноя напомнила вдовѣ ея покойную дочь, погибшую въ цвѣтѣ только-что развившейся красоты. Дочь Паулины умерла въ язычествѣ и ничто такъ не пугало бѣдную женщину, какъ мысль, что она не свидится съ ней на небесахъ. Чтобы вымолить у Бога это свиданіе, вдова готова была на какую угодно жертву. Она давно желала привязать къ себѣ какую-нибудь дѣвушку, воспитать въ христіанствѣ и принести ея спасенную душу въ даръ Спасителю.
-- Ты всѣми оставлена?-- спросила Паулина у стоявшей передъ ней дѣвушки.-- У тебя нѣтъ родныхъ?
Арсиноя отрицательно покачала головой.
-- Со смиреніемъ ли переносишь ты ату утрату?
Дѣвушка съ недоумѣніемъ взглянула на вдову.
-- Она язычница,-- шепнула Паулинѣ Ганна.
-- Знаю,-- коротко и рѣзко отвѣтила вдова и продолжала, обращаясь къ Арсиноѣ:-- Со смертію отца ты потеряла все -- родной кровъ и состояніе; въ домѣ моемъ ты найдешь все утраченное и взамѣнъ я не требую ничего, кромѣ твоей любви.
Послѣ этого женщины разстались.
Черезъ полчаса Арсиноя съ покорностью выслушала распоряженія христіанъ о своей семьѣ. Всѣ дѣти покойнаго управителя были пристроены. Арсиною брала къ себѣ Паулина.
Ганна выпросила, какъ милости, чтобъ ей отдали на воспитаніе слѣпого Геліоса. Она знала привязанность Селены къ этому ребенку и надѣялась, что захолодѣлая и унылая душа ея оттаетъ въ его присутствіи.