Книга шестая,
ГЛАВА XLIX.
НА БОЛЬШОЙ ФЕРМѢ.
Было послѣ обѣда перваго осенняго дня 1801 года. Прошло болѣе восемнадцати мѣсяцевъ съ того дня, когда Адамъ простился съ Артуромъ въ Эрмитажѣ. Солнце заливало яркимъ свѣтомъ дворъ Большой Фермы, и бульдогъ неистово лаялъ и рвался на цѣпи, потому что наступилъ часъ, когда коровъ пригоняли съ поля къ полуденному подою. Неудивительно, что бѣдныя терпѣливыя животныя метались по двору, какъ угорѣлыя, ибо къ устрашающему лаю собаки примѣшивались и другіе, болѣе отдаленные звуки, которые, въ представленіи этихъ робкихъ созданій со свойственною ихъ женскому полу наклонностью къ предвзятымъ мнѣніямъ, тоже имѣли нѣкоторую связь съ ихъ движеніями; эти звуки были: оглушительное щелканье бичей погонщиковъ телѣгъ, горланящіе голоса, какими они понукали своихъ лошадей, и грохотъ телѣгъ, когда, выгрузивъ гору золотистыхъ сноповъ, они съѣзжали порожнемъ съ хлѣбнаго двора.
Мистрисъ Пойзеръ очень любила смотрѣть, какъ доятъ коровъ, и въ этотъ часъ, когда погода была мягкая, она всегда выходила на крыльцо съ вязаньемъ въ рукахъ и подолгу простаивала такимъ образомъ въ спокойномъ созерцаніи, интересъ котораго только обострялся въ ту минуту, когда приступали къ процедурѣ связыванія заднихъ ногъ блудливой рыжей коровѣ, что дѣлалось въ видѣ предупредительно карательной мѣры, такъ какъ эта негодная тварь уже перевернула однажды ногой полный подойникъ драгоцѣннаго молока.
Но сегодня мистрисъ Пойзеръ довольно равнодушно смотрѣла, какъ загоняли скотъ, удѣляя этому зрѣлищу лишь часть своего вниманія, ибо какъ разъ въ это время она была занята весьма оживленнымъ споромъ съ Диной, которая пришивала воротники къ рубахамъ мистера Пойзера, и уже три раза съ удивительнымъ терпѣніемъ отнеслась къ тому обстоятельству, что Тотти оборвала ей нитку. Тотти сидѣла съ ней рядомъ на своемъ высокомъ стульчикѣ и поминутно дергала ее за руку, требуя, чтобы она взглянула на ея "дочку", т.-е. на большую деревянную куклу, въ очень длинномъ платьѣ, но безъ ногъ,-- чью лысую голову нѣжная маменька усердно цѣловала и прижимала къ своей собственной пухленькой щечкѣ. Дѣвочка подросла на цѣлыхъ два года съ тѣхъ поръ, какъ вы познакомились съ ней. Теперь изъ подъ ея длиннаго фартучка выглядываетъ черное платьице; мистрисъ Пойзеръ тоже вся въ черномъ, и это еще рѣзче выставляетъ фамильное сходство между нею и Диной, но всѣхъ другихъ отношеніяхъ въ наружности нашихъ друзей не произошло почти никакой перемѣны, точно такъ же, какъ и въ общемъ видѣ уютной старой кухни, сверкающей попрежнему полированнымъ дубомъ столовъ и свѣтлымъ оловомъ посуды.
-- Въ жизнь свою не видывала такой упрямицы, какъ ты, Дина,-- говорила мистрисъ Пойзеръ:-- разъ ты забрала себѣ что-нибудь въ голову, тебя ничѣмъ не сдвинешь, точно пень съ корнями. Ты можешь говорить, что хочешь, но я никогда не повѣрю, чтобы въ этомъ состояла религія. Чему же насъ учитъ нагорная проповѣдь, которую ты такъ любишь читать вслухъ нашимъ мальчикамъ, какъ не тому, чтобы мы дѣлали для другихъ то, что хотимъ, чтобы они дѣлали для насъ? Если-бы тебѣ предъявили какое-нибудь нелѣпое требованіе, въ родѣ того, чтобы ты сняла и отдала послѣднюю рубаху, или подставила лицо для удара, я знаю, ты съ радостью исполнила-бы его; ты упорствуешь только въ тѣхъ случаяхъ, когда въ томъ, о чемъ тебя просятъ, есть какой-нибудь здравый смыслъ и польза для тебя.
-- Да, нѣтъ-же, тетя, милая,-- съ улыбкой отвѣчала Дина, не отрываясь отъ работы,-- могу васъ увѣрить, что ваше желаніе было-бы для меня достаточной причиной уступить во всемъ, въ чемъ я не видѣла-бы вреда.
-- Вреда! Ты положительно выводишь меня изъ терпѣнія. Хотѣла-бы я знать, какой и кому будетъ вредъ, если ты останешься у друзей, которые чувствуютъ себя только счастливѣе, когда ты съ ними, и были-бы рады тебѣ даже въ томъ случаѣ, если-бы твоя работа не окупала съ избыткомъ твоего содержанія, потому-что ѣшь ты, какъ воробей, а одѣваешься, какъ нищая. И любопытно, кому на свѣтѣ обязана ты помогать, кого поддерживать, если не свою плоть и кровь? А вѣдь я тебѣ родная тетка, единственная твоя родня на землѣ, и каждую зиму я стою одной ногой въ гробу... И не жаль тебѣ этого ребенка? взгляни на нее, не жаль подумать, какъ она будетъ плакать, когда ты уѣдешь? Ужъ я не говорю о томъ, что не прошло и года со смерти дѣда, и что дядя будетъ безъ тебя, какъ безъ рукъ, потому что, кто же будетъ за нимъ ухаживать и набивать ему трубку? И это какъ разъ въ ту минуту, когда я уже совсѣмъ было могла сдать тебѣ на руки молочную, когда я положила столько трудовъ, чтобы научить тебя этому дѣлу, когда въ домѣ столько шитья, что придется, чего добраго, брать чужую дѣвушку изъ Треддльстона, и все это только изъ за того, что тебѣ загорѣлось вернуться въ эту трущобу, гдѣ одни голые камни, и куда не залетаютъ даже вороны, потому что имъ нечѣмъ тамъ поживиться.
-- Милая тетя Рахиль,-- сказала Дина, взглянувъ въ лицо своей теткѣ,-- вы только по своей добротѣ говорите, что я вамъ полезна. Теперь я вамъ въ сущности совсѣмъ не нужна: Нанси и Молли прекрасно справляются съ хозяйствомъ и вы, слава Богу, совершенно здоровы. Дядя тоже оправился отъ своего горя и повеселѣлъ, да и кругомъ у васъ столько добрыхъ друзей и сосѣдей: почти каждый день кто-нибудь заходитъ съ нимъ поболтать. Право, вы легко безъ меня обойдетесь, а въ Сноуфильдѣ мои братья и сестры въ нуждѣ, безъ всякой поддержки и помощи, которыя васъ здѣсь окружаютъ. Я чувствую, что призвана вернуться туда, гдѣ прошли мое дѣтство и юность; меня опять тянетъ къ горамъ, гдѣ я впервые узнала великое счастье приносить слова утѣшенія несчастнымъ и грѣшникамъ.
-- Ты чувствуешь, еще-бы!-- сказала мистрисъ Пойзеръ, бросая мелькомъ взглядъ на коровъ и сейчасъ-же переводя его на Дину.-- У тебя всегда одна причина, когда ты хочешь что-нибудь сдѣлать наперекоръ. Мало, что-ли, тебѣ здѣсь дѣла съ твоими проповѣдями? Развѣ ты не ходишь каждое воскресенье, Богъ тебя знаетъ куда, проповѣдывать и молиться? Мало тебѣ въ Треддльстонѣ твоихъ методистовъ, на которыхъ ты можешь любоваться, сколько твоей душѣ угодно; если ужъ лица церковниковъ слишкомъ хороши, чтобы быть тебѣ по вкусу? Да и въ нашемъ приходѣ развѣ мало людей, которые только тобою и держатся и которые опять продадутъ душу чорту, какъ только ты отъ нихъ отвернешься? Взять хоть бы Бесси Крэнеджъ: я головой ручаюсь, что стоитъ тебѣ уѣхать, и не пройдетъ трехъ недѣль, какъ она опять нацѣпитъ на себя всякихъ финтифлюшекъ, потому что она такъ же мало способна идти безъ твоей поддержки новой дорогой, какъ собака стоять на заднихъ лапахъ, когда на нее не смотрятъ. Впрочемъ, должно быть, души здѣшняго народа цѣнятся на томъ свѣтѣ дешевле, иначе ты осталась бы съ теткой, которая далеко не такъ безгрѣшна, чтобы не могла сдѣлаться лучше.
Тутъ въ голосѣ мистрисъ Пойзеръ почувствовалось нѣчто, чего она не желала обнаруживать передъ своею слушательницей; поэтому она круто повернулась налѣво кругомъ, взглянула на часы и сказала:-- однако пора и чай пить. Если Мартинъ еще не ушелъ со двора, онъ будетъ, я думаю, не прочь выпить чашечку. Пойди сюда, Тотти, пойди ко мнѣ цыпочка, я надѣну тебѣ шляпку: сбѣгай на хлѣбный двора.; взгляни, тамъ-ли отецъ, и скажи ему, чтобъ шелъ нить чай; да смотри не забудь и про братьевъ.
Дѣвочка пустилась въ припрыжку, причемъ огромныя поля ея шляпы качались въ тактъ ея бѣгу, а мистрисъ Пойзеръ выдвинула дубовый сіяющій столъ и принялась разставлять на немъ чашки.
-- Ты говоришь, что эти дѣвчонки Нанси и Молли прекрасно справляются съ своимъ дѣломъ,-- продолжала она прерванный разговоръ.-- Тебѣ хорошо говорить: Всѣ онѣ на одинъ ладъ: будь у нихъ хоть золотыя руки, на нихъ ни на минуту нельзя положиться; за ними нуженъ глазъ, да глазъ, если хочешь, чтобы все было въ порядкѣ. А представь, если я опять заболѣю, какъ въ позапрошлую зиму, кто за ними присмотритъ безъ тебя? Ужъ я и не говорю о бѣдномъ ребенкѣ, съ ней-то ужъ навѣрно что-нибудь приключится! Или онѣ ее уронятъ въ огонь, или обварятъ кипяткомъ изъ котла, или вообще какъ-нибудь на всю жизнь окалѣчатъ, и все по твоей милости, Дина.
-- Тетя,-- сказала Дина,-- я обѣщаю вамъ вернуться зимой, если вы захвораете. Вы знаете, что я васъ не брошу, если вы будете дѣйствительно нуждаться во мнѣ. Но, право, мнѣ необходимо, для собственнаго моего душевнаго покоя, разстаться съ жизнью, исполненной довольства и роскоши, которую я теперь веду, по крайней мѣрѣ, хоть на время. Никто не можетъ знать лучше меня, что нужно для моей души, и какіе соблазны всѣхъ опаснѣе для меня. Ваше желаніе, чтобы я осталась съ вами, не есть для меня призывъ къ долгу, которому я отказываюсь повиноваться, потому что онъ идетъ въ разрѣзъ съ моими собственными желаніями, по искушеніе, съ которымъ я должна бороться, если не хочу, чтобы любовь къ земному застлала мою душу мракомъ и стала между мной и свѣтомъ небеснымъ.
-- Я рѣшительно отказываюсь понять, что ты разумѣешь, говоря о довольствѣ и роскоши,-- сказала мистрисъ Пойзеръ, разрѣзывая хлѣбъ и намазывая масломъ ломти.-- Ты здѣсь сыта -- это правда; надѣюсь, никто еще не говорилъ про меня и не скажетъ, чтобы у меня въ домѣ кто-нибудь голодалъ; по какъ только у насъ гдѣ-нибудь случайно завалялись, какіе-нибудь объѣдки, черствая корка, на которую никто не польстится, можно заранѣе быть увѣреннымъ, что ты возьмешь именно ее... Смотрите пожалуйста! Вѣдь это Адамъ Бидъ тащитъ дѣвочку! какимъ это вѣтромъ его занесло въ такую рань?!..
Мистрисъ Пойзеръ, желая доставить себѣ удовольствіе полюбоваться своей любимицей лишній разъ, быстро направилась къ двери, съ глазами, любовно устремленными на ребенка, но съ готовымъ выговоромъ на губахъ.
-- Какъ тебѣ не стыдно, Тотти! Большая, пятилѣтняя дѣвочка, и позволяетъ себя носить! Право, Адамъ, она сломаетъ вамъ когда-нибудь спину: она вѣдь страшно тяжелая. Поставьте ее на землю. Фу, какой срамъ, Тотти!
-- Да, нѣтъ-же, мнѣ не тяжело, увѣряю васъ,-- сказалъ Адамъ;-- я могъ бы легко снести ее на рукѣ,-- не то что на плечѣ.
Тотти, сохранявшая все это время невинно-равнодушный видъ жирнаго бѣленькаго щенка, была спущена на порогъ, и мать, чтобы придать больше силы своему наставленію, принялась осыпать ее поцѣлуями.
-- Вы, кажется, удивлены, видя меня въ этотъ часъ?-- спросилъ Адамъ.
-- Да, но входите-же,-- сказала мистрисъ Пойзеръ, пропуская его въ дверь.-- Надѣюсь, вы не съ дурными вѣстями?
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- отвѣчалъ Адамъ, направляясь къ Динѣ и протягивая ей руку.
Увидѣвъ его, она инстинктивно отложила работу и встала навстрѣчу ему. Слабый румянецъ проступившій было у нея на щекахъ, успѣлъ сбѣжать, когда она подала ему руку и робко взглянула на него.
-- Меня прислали къ вамъ, Дина,-- сказалъ Адамъ, не выпуская ея руки и, повидимому, совершенно этого не замѣчая.-- Матери нездоровится, и она непремѣнно хочетъ, чтобы вы пришли къ ней ночевать, если можете. Я обѣщалъ ей что зайду къ вамъ на обратномъ пути изъ деревни. Она совсѣмъ заработалась: я никакъ не могу ее убѣдить взять на подмогу дѣвочку. Просто не знаю, какъ съ ней и быть.
Адамъ замолчалъ и выпустилъ руку Дины, ожидая отвѣта; но прежде, чѣмъ Дина успѣла открыть ротъ, мистрисъ Пойзеръ сказала:
-- Вотъ видишь! Я тебѣ говорила, что и въ нашемъ приходѣ найдется кому помогать, и что для этого не стоитъ забираться чуть не на край свѣта. Вотъ хоть-бы мистрисъ Бидъ: ты знаешь, какъ она подалась въ послѣднее время,-- а она никого не подпуститъ близко къ себѣ, кромѣ тебя. Я думаю, твои земляки въ Сноуфильдѣ легче обойдутся безъ тебя, чѣмъ она,-- вѣдь они уже привыкли жить безъ тебя.
-- Я сейчасъ надѣну шляпку и буду готова идти, если только я вамъ не нужна, тетя,-- сказала Дина, складывая работу.
-- Конечно, нужна: я хочу, чтобы ты выпила чашку чаю, дитя. Выпейте-ка и вы, Адамъ, если не очень торопитесь.
-- Съ удовольствіемъ, если дадите. Я пойду съ Диной, потому-что мнѣ надо домой -- свести счеты на партію запроданнаго лѣса.
-- Какъ! это ты, Адамъ? Какъ ты здѣсь очутился, мой мальчикъ? сказалъ мистеръ Пойзеръ, входя. Онъ былъ безъ куртки, весь красный и потный; слѣдомъ за нимъ шли два черноглазые мальчугана, по прежнему похожіе на него, какъ только могутъ походить два маленькихъ слона на большого.-- Какимъ это чудомъ ты попалъ къ намъ такъ задолго до ужина?
-- Я пришелъ по порученію матери,-- сказалъ Адамъ.-- У нея что-то расходился ея ревматизмъ, и она проситъ Дину придти побыть съ ней...
-- Ну, что-жъ, пожалуй, твоей матери мы ее и уступимъ, сказалъ мистеръ Пойзеръ,-- но больше никому, кромѣ мужа.
-- Какого мужа? Вѣдь у Дины нѣтъ мужа,-- замѣтилъ Марти, находившійся въ томъ прозаическомъ, положительномъ періодѣ дѣтства, который рѣшительно отказывается понимать шутки.
-- Ты говоришь -- не уступимъ,-- сказала мистрисъ Пойзеръ, поставивъ на столъ сдобный хлѣбъ и присаживаясь разливать чай.-- Придется, кажется, уступить, и даже не мужу, а собственному ея сумасбродству... Томми, ты это что-же дѣлаешь съ куклой сестры? Вѣрно, завидно стало, что она умница,-- такъ хочется раздразнить? Ты останешься безъ сладкаго хлѣба, если будешь такъ себя вести.
Томми, съ истинно-братской заботливостью, забавлялся тѣмъ, что заворачивалъ юбки Долли на ея плѣшивую голову, выставляя ея искалѣченное тѣло на всеобщее посмѣяніе,-- жестокость, уязвившая Тотти въ самое сердце.
-- Какъ ты думаешь, что мнѣ сейчасъ сказала Дина?-- продолжала мистрисъ Пойзеръ, взглянувъ на мужа.
-- Ну, я плохой отгадчикъ, ты знаешь,-- отвѣчалъ мистеръ Пойзеръ.
-- Она мнѣ сказала, что ѣдетъ опять въ Сноуфильдъ работать на фабрикѣ и голодать, какъ какая-нибудь бездомная нищая.
Мистеръ Пойзеръ но сразу нашелъ слова для выраженія своего горестнаго изумленія; онъ сидѣлъ и молчалъ, поглядывая то на жену, то на Дину, которая тѣмъ временемъ подсѣла къ Тотти, чтобы защитить ее отъ братской шутливости Томми, и поила чаемъ дѣтей. Еслибы мистеръ Пойзеръ склоненъ былъ дѣлать общіе выводы, онъ пришелъ бы къ тому заключенію, что въ Динѣ была какая-то перемѣна, ибо прежде она не имѣла обыкновенія краснѣть. Но добродушный толстякъ замѣтилъ только, что она покраснѣла, и подумалъ, что румянецъ ей очень къ лицу. Это былъ нѣжный, едва замѣтный румянецъ,-- не ярче цвѣта лепестковъ мѣсячной розы. Можетъ быть она покраснѣла оттого, что дядя смотрѣлъ на нее слишкомъ пристально? какъ знать? Какъ-бы то ни было, въ эту минуту Адамъ, сказалъ тономъ спокойнаго удивленія:
-- Да что вы? А я-то надѣялся, что Дина навсегда останется съ нами. Я думалъ, она уже отказалась отъ мысли возвращаться на прежнее мѣсто.
-- Вы думали?-- понятно,-- замѣтила мистрисъ Пойзеръ:-- всякій, у кого есть хоть какой-нибудь смыслъ въ головѣ, подумалъ бы то-же. Но, вѣроятно, надо быть методистомъ, чтобы предвидѣть, какъ поступитъ методистъ въ томъ или другомъ случаѣ. Трудно угадать напередъ, куда полетитъ летучая мышь.
-- Что мы тебѣ сдѣлали, Дина, что ты хочешь насъ бросить? сказалъ мистеръ Пойзеръ который все еще сидѣлъ надъ своей чашкой, не дотрогиваясь до чая.-- Это почти то-же, что взять назадъ свое слово, потому что тетка твоя была увѣрена, что теперь ты навсегда остаешься у насъ.
-- Вы ошибаетесь, дядя, отвѣтила Дина, стараясь казаться спокойной; -- я съ самаго пріѣзда говорила ей, что останусь на время, пока буду нужна.
-- Хорошо, но кто-же тебѣ сказалъ, что ты мнѣ теперь не нужна? сказала мистрисъ Пойзеръ.-- Если ты съ самаго начала думала бросить меня, лучше бы ты совсѣмъ не пріѣзжала. Кто никогда не зналъ подушки, тотъ не чувствуетъ въ ней недостатка.
-- Нѣтъ, нѣтъ, напрасно ты такъ говоришь,-- замѣтилъ мистеръ Пойзеръ, который всегда былъ противникомъ крайнихъ взглядовъ.-- Круто-бы всѣмъ намъ пришлось безъ нея въ прошломъ году на Благовѣщенье; мы должны быть ей и за то благодарны,-- останется она у насъ, или нѣтъ. Только я никакъ не возьму въ толкъ, что ее гонитъ изъ дома, гдѣ она живетъ безъ нужды и заботы, и толкаетъ въ пустынный, голый край, гдѣ акръ земли не приноситъ и десяти шиллинговъ валового дохода.
-- Вотъ потому-то она и хочетъ туда ѣхать, т. е. насколько я могла ее понять,-- сказала мистрисъ Пойзеръ.-- Она находитъ, что здѣсь слишкомъ хорошо жить, потому-что, слава Богу, всѣ сыты и не очень несчастны. На будущей недѣлѣ ѣдетъ, что ты ей ни говори, ничто не беретъ. Эти тихони всегда такъ: легче сплющить мѣшокъ съ перьями, чѣмъ убѣдить такого человѣка. А я все-таки скажу: это не религія, а упрямство,-- не правда-ли, Адамъ?
-- Адамъ замѣтилъ, что Дина такъ взволнована, какъ онъ никогда не видалъ, чтобы она волновалась, когда дѣло шло о ней лично, и, желая придти ей на помощь, сказалъ, глядя на нее ласковымъ взглядомъ:
-- Право, мнѣ кажется, что-бы Дина ни сдѣлала, я все найду прекраснымъ. Сколько-бы мы съ вами ни раскидывали умомъ, она всегда лучше насъ знаетъ, какъ слѣдуетъ поступить. Конечно, я былъ-бы ей благодаренъ, если-бы она осталась, но разъ она считаетъ за лучшее ѣхать, я бы не сталъ ей мѣшать и огорчать ее, ставя въ необходимость отказывать въ просьбѣ близкому человѣку. Нѣтъ, не того она заслужила отъ насъ.
Какъ это часто случается, слова, сказанныя съ искреннимъ желаніемъ помочь, оказались послѣдней каплей горечи, переполнившей чашу: кроткіе, сѣрые глаза Дины наполнились слезами такъ быстро, что она не успѣла ихъ скрыть. Она поспѣшно встала и вышла, какъ будто за шляпкой.
-- Мама, отчего Дина плачетъ? спросила Тотти.-- Вѣдь плачутъ только гадкія дѣвочки.
-- Это ты виновата: слишкомъ далеко хватила, сказалъ мистеръ Пойзеръ женѣ.-- Мы не имѣемъ права мѣшать ей дѣйствовать, какъ она хочетъ. Небось, сама-же первая напустилась-бы на меня, скажи я ей хоть слово въ осужденіе по какому-бы то ни было поводу.
-- Потому и напустилась-бы, что ты-бы, вѣроятно, сдѣлалъ это безъ всякаго повода. А у меня онъ есть, иначе я-бы и не говорила. Хорошо тебѣ разсуждать! Развѣ ты можешь любить ее такъ, какъ любитъ ее родная ея тетка? Я такъ къ ней привыкла! Я знаю, когда она уѣдетъ, мнѣ будетъ такъ-же не по себѣ, какъ овцѣ послѣ стрижки. И подумать только, что она хочетъ бросить приходъ, гдѣ пользуется такимъ уваженіемъ.
Мистеръ Ирвайнъ положительно безъ ума отъ нея: онъ обращается съ ней, какъ съ какой-нибудь знатной барыней, даромъ, что она методистка, да еще забрала себѣ въ голову эту фанаберію -- проповѣдовать. Прости мнѣ Господи, если я согрѣшила, что такъ говорю про нее.
-- А что же ты не разскажешь Адаму, что тебѣ недавно сказалъ мистеръ Ирвайнъ? проговорилъ мистеръ Пойзеръ шутливо и продолжалъ, обращаясь къ Адаму:-- Жена какъ-то сказала ему, что единственный недостатокъ, въ которомъ можно упрекнуть Дину,-- это ея страсть проповѣдовать, а мистеръ Ирвайнъ ей и говоритъ: "Вы не должны ей этого ставить въ упрекъ, мистрисъ Пойзеръ, не забывайте, что у нея нѣтъ мужа, которому она могла-бы читать проповѣди. Я убѣжденъ, что мистеру Пойзеру не одинъ разъ пришлось выслушать отъ васъ хорошую проповѣдь". Ловко-таки отбрилъ, нечего сказать,-- добавилъ мистеръ Пойзеръ, закатываясь добродушнѣйшимъ хохотомъ. Я это разсказалъ Бартлю Масси, и еслибы ты видѣлъ, какъ онъ смѣялся!
-- Еще-бы! много-ли надо, чтобы разсмѣшить вашего брата мужчинъ, когда вы соберетесь всѣмъ міромъ сосать ваши трубки, да пялить глаза другъ на друга,-- замѣтила мистрисъ Пойзеръ.-- Позволь только этому Бартлю Масси развязать язычекъ насчетъ женщинъ, такъ онъ еще и не того наговоритъ. Дай ему власть, такъ онъ, кажется, всѣхъ насъ истолокъ-бы въ одной ступѣ. Тотти, ступай наверхъ, къ кузинѣ Динѣ,-- взгляни, что она дѣлаетъ, да смотри, покрѣпче ее поцѣлуй.
Это порученіе было импровизировано спеціально для Тотти, какъ средство пресѣчь въ самомъ зародышѣ опасные симптомы въ видѣ легкаго подергиванія уголковъ ея губъ. Дѣло въ томъ, что Томми, который не боялся больше остаться безъ сладкаго хлѣба, такъ какъ успѣлъ уже съѣсть свой кусокъ, старательно распяливалъ пальцами свои вѣки и ворочалъ глазами въ сторону Тотти съ такимъ явно преднамѣреннымъ видомъ, что она не могла не усмотрѣть въ его дѣйствіяхъ непріятно-личнаго элемента.
-- Кажется, у тебя полонъ ротъ дѣла, Адамъ? сказалъ мистеръ Пойзеръ.-- Бурджъ совсѣмъ плохъ; врядъ ли онъ долго протянетъ съ этой своей астмой.
-- Да, дѣла у насъ довольно-таки,-- отвѣчалъ Адамъ,-- много новыхъ построекъ, не считая ремонта въ имѣньѣ и заказовъ изъ Треддльстона.
-- Готовъ побиться объ закладъ, что новый домъ, который Бурджъ затѣялъ строить на своей землѣ, предназначается для него съ Мэри,-- сказалъ мистеръ Пойзеръ. Скоро, я думаю, онъ ликвидируетъ свои дѣла и передастъ тебѣ мастерскую съ тѣмъ, чтобы ты выплачивалъ ему извѣстную сумму въ годъ. Вотъ увидишь, что не пройдетъ и года, какъ вы съ матерью переселитесь въ наше сосѣдство.
-- Ну, что-жъ, я-бы не прочь стать хозяиномъ нашего дѣла. Не то, что-бы я особенно гнался за наживой: мы съ братомъ и такъ хорошо заработываемъ,-- даже откладывать можно, вѣдь, насъ всего двое, да третья мать. Но я охотно взялъ-бы дѣло въ свои руки; я бы попробовалъ тогда ввести кой-какія улучшенія, о которыхъ нечего и думать теперь.
-- А что вашъ новый управляющій? Кажется, вы съ нимъ хорошо ладите? спросилъ мистеръ Пойзеръ.
-- Да, онъ человѣкъ не глупый и знаетъ толкъ въ хозяйствѣ; теперь онъ занятъ дренажемъ. Вамъ слѣдуетъ сходить какъ-нибудь къ Стониширской межѣ -- посмотрѣть, что тамъ сдѣлано; вы найдете большія перемѣны. Но онъ ровно ничего не смыслитъ въ постройкахъ. Такая рѣдкость встрѣтить человѣка, у котораго умѣщалось-бы въ головѣ больше одной спеціальности; право, можно подумать, что люди, какъ лошади, ходятъ въ наглазникахъ, которые позволяютъ имъ видѣть только съ одной стороны. Вотъ мистеръ Ирвайнъ, такъ тотъ понимаетъ въ постройкѣ лучше любого архитектора, потому-что эти господа умѣютъ только носы задирать, а сами въ большинствѣ случаевъ не выведутъ тебѣ простой трубы такъ, чтобы она не мѣшала дверямъ. Я того мнѣнія, что простой хорошій плотникъ, у котораго есть вкусъ, лучше всякаго архитектора справится съ обыкновенной постройкой. По крайней мѣрѣ я лично въ десять разъ охотнѣе буду наблюдать за работой, когда я самъ сдѣлалъ планъ.
Мистеръ Пойзеръ съ интересомъ любителя слушалъ разсужденія Адама о постройкахъ, но, быть можетъ, предметъ разговора напомнилъ ему, что работы по ремонту его хлѣбнаго двора слишкомъ долго остаются безъ хозяйскаго глаза, потому что, какъ только Адамъ замолчалъ, онъ поднялся со словами:
-- Однако, парень, мнѣ надо съ тобою проститься; пора за работу.
Адамъ тоже всталъ, потому что увидѣлъ входившую Дину въ шляпкѣ, съ корзиночкой на рукѣ и въ сопровожденіи Тотти.
-- Вы, я вижу, готовы, Дина, сказалъ онъ;-- такъ идемте, потому что, чѣмъ скорѣе я буду дома, тѣмъ лучше.
-- Мама, сказала Тотти,-- Дина молилась и такъ страшно плакала!
-- Молчи, Тотти! маленькія дѣвочки никогда не должны сплетничать, сказала -- ей мать, а отецъ, который весь трясся отъ сдерживаемаго смѣха, подхватилъ дочку на руки, поставилъ на большой сосновый столъ и потребовалъ, чтобы она его поцѣловала.
Какъ видите, мистеръ и мистрисъ Пойзеръ не имѣли никакого понятія о правильномъ воспитаніи.
-- Смотри-же, Дина, возвращайся завтра, если ты не будешь нужна мистрисъ Бидъ, сказала мистрисъ Пойзеръ;-- но, конечно, если она больна, ты можешь остаться подольше.
И такъ, распростившись со всѣми, Адамъ и Дина вышли вмѣстѣ со двора Большой Фермы.