ГЛАВА L.
Взойдя въ комнату своей госпожи, чтобъ одѣть ее къ обѣду, Деннеръ нашла ее въ томъ же самомъ положеніи въ какомъ ее оставилъ Гарольдъ.
Ея лицо, всѣ ея малѣйшія черты и мускулы ясно говорили о той внутренней агоніи, которая терзала ее.
Деннеръ подошла и съ минуту молча стояла у кресла; потомъ она нѣжно дотронулась до руки м-съ Трансомъ и произнесла тономъ мольбы: -- Пожалуйста скажите мнѣ сударыня, что случилось?!
-- Худшее Деннеръ... самое худшее, что только могло случиться...
-- Вы нездоровы, позвольте васъ раздѣть и положить въ постель.
-- Нѣтъ я не больна! Я не умру! Я буду жить... Я буду жить.
-- Не могу ли я чѣмъ нибудь вамъ помочь!
-- Подите и скажите, что я не буду обѣдать. Потомъ можете возвратиться, если хотите.
Терпѣливая горничная возвратилась и молча сѣла подлѣ своей госпожи. М-съ Трансомъ не позволила ей дотронуться до себя и мановеніемъ руки отклонила всѣ ея предложенія. Деннеръ не смѣла даже зажечь свѣчку, не получивъ на это приказанія. Наконецъ, уже поздно вечеромъ, м-съ Трансомъ сказала:-- подите Деннеръ, посмотрите гдѣ Гарольдъ.
-- Попросить его къ васъ сударыня?
-- Приходите сейчасъ же назадъ.
Деннеръ возвратилась съ извѣстіемъ, что Гарольдъ былъ у себя въ кабинетѣ и разговаривалъ съ миссъ Лайонъ. Онъ не обѣдалъ и уже вечеромъ послалъ просить къ себѣ миссъ Лайонъ.
-- Зажгите свѣчи и оставьте меня.
-- Могу я воротиться къ вамъ?
-- Нѣтъ, можетъ быть сынъ придетъ сюда.
-- Могу я спать у васъ въ спальнѣ, эту ночь!
-- Нѣтъ, добрая Деннеръ, я не больна. Вы не можете мнѣ помочь.
-- Вы очень жестоки сударыня.
-- Придетъ время, когда ваша помощь мнѣ будетъ нужна, но теперь поцѣлуйте меня и ступайте.
Маленькая, покорная старушка повиновалось какъ всегда. Ей никогда бы не пришло и въ голову требовать ровной части въ горѣ своей госпожи.
Въ продолженіи двухъ часовъ м-съ Трансомъ лелѣяла надежду, что сынъ ея придетъ. Это была скорѣе не надежда, а ожиданіе возможнаго, хотя и невѣроятнаго. Мало по малу въ ушахъ ея стали какъ бы раздаваться тѣ звуки, которыхъ она ждала такъ пламенно, она стала воображать, что вотъ приближаются по лѣстницѣ шаги, что вотъ заскрипѣла дверь. Ошибаясь и разочаровываясь каждую минуту, она наконецъ встала съ мѣста и подошла къ окну, чтобы придти немного въ себя и собраться съ мыслями. Она увидѣла только длинныя полосы свѣта, падавшія изъ оконъ на траву, услышала только шумъ затворявшихся дверей и засововъ. Тогда она поспѣшно воротилась къ своему креслу и уткнула голову въ подушки. Ни откуда не долетало до нея ни малѣйшаго звука утѣшенія, да и откуда ей могло придти это утѣшеніе?
Сердце ея тогда возстало противъ жестокости ея сына. Когда онъ въ первую минуту отвернулся отъ нея, то это было естественно, ибо онъ не могъ чувствовать ничего, кромѣ удара разразившагося надъ нимъ. Но потомъ возможно ли, чтобъ онъ не почувствовалъ сожалѣнія сына къ матери, возможно ли чтобъ онъ не подумалъ о ея долгихъ годахъ страданія и горя. Воспоминаніе объ этихъ годахъ возбудило въ ея душѣ протестъ противъ жестокости судьбы, каравшей ее одну. Она гнѣвно вскочила съ мѣста. Она не чувствовала раскаянья. Ее поразило слишкомъ тяжелое наказаніе. Всегда бѣдствія разражались надъ ея только головою. Кто чувствовалъ за нее? кто ее сожалѣлъ? Она была одинокая всѣми брошенная. Какое мрачное будущее предстояло ей послѣ такого мрачнаго прошедшаго? Она устремила взглядъ въ темноту ночи, но черная масса деревьевъ и черная линія рѣки казались ей только частью ея мрачной жизни.
Неожиданно она увидѣла на каменной балюстрадѣ балкона, выходившаго изъ комнаты Эстеръ, отраженіе свѣчки, которая двигалась взадъ и впередъ по комнатѣ. Значитъ Эстеръ не спала и была еще на ногахъ. Сказалъ ли ей Гарольдъ о томъ, что произошло между ними? Гарольдъ былъ очень привязанъ къ этому юному созданію, которое всегда нѣжно и почтительно обходилось съ его матерью. Въ ея юномъ сердцѣ вѣроятно гнѣздилось состраданіе, она могла быть любящей дочерью, могла не преслѣдовать той, которую уже преслѣдовала судьба. Гордая женщина жаждала состраданія, сожалѣнія. Она тихонько отворила дверь, но достигнувъ комнаты Эстеръ, она неожиданно остановилась. Она еще никогда въ жизни, не вымаливала состраданія, никогда еще не навязывалась на любовь. И долго ходила бы она по корридору, какъ мятежный духъ незнающій покоя, еслибъ Эстеръ какъ бы угадавъ ея мысли, не спасла ее отъ необходимости постучаться къ ней въ дверь.
М-съ Трансомъ подходила уже къ двери, когда она вдругъ отворилась. Но успѣла Эстеръ увидѣть это олицетвореніе страшнаго горя и страданія, какъ тотчасъ поняла что новое горе, которое, по словамъ Гарольда, разразилось надъ нимъ, имѣло нѣчто общее съ постоянною грустью его матери. Думать теперь однако было не время. Черезъ мгновеніе Эстеръ обняла м-съ Трансомъ и нѣжно сказала:
-- О! зачѣмъ вы за мной давно не послали?
Крѣпко сжавъ ея руку, Эстеръ повела ее къ себѣ въ комнату и молча усадила на диванъ подлѣ кровати. Ею овладѣло страстное желаніе утѣшить эту несчастную женщину. Она крѣпко прижалась къ ней, цѣловала ея дрожащія губы и вѣки и припала своей юной щекой къ ея блѣдному, изнуренному поблекшему лицу. Нѣтъ довольно сильныхъ словъ, которыми бы она могла такъ ясно выразить свое страданіе. Почувствовавъ ея горячіе ласки, м-съ Трансомъ тихо произнесла:
-- Господь сжалился надо мною.
-- Лягте на мою постель и отдохните, сказала Эстеръ. Вы ужасно утомлены. Я васъ тепло покрою и вы уснете.
-- Нѣтъ... скажите мнѣ... милая моя... скажите мнѣ... что вамъ говорилъ Гарольдъ?
-- Что у него какое-то новое горе.
-- Онъ ничего не говорилъ жестокаго обо мнѣ?
-- Нѣтъ... ничего. Онъ даже о васъ и не упоминалъ.
-- Я всегда была несчастной женщиной, милая моя.
-- Я это предчувствовала, сказала Эстеръ прижимаясь къ ней еще больше.
-- Мужчины себялюбивы. Они себялюбивы и жестоки. Они заботятся только о своемъ удовольствіи и о своей гордости.
-- Не всѣ, сказала Эстеръ, которую непріятно поразили эти слова.
-- Всѣ, кого я когда нибудь любила, отвѣчала м-съ Трансомъ. Она замолчала минуты на двѣ и потомъ прибавила:-- Въ продолженіе двадцати послѣднихъ лѣтъ, я не имѣла ни одной счастливой минуты. Гарольдъ знаетъ это и однако онъ такъ жестокъ ко мнѣ.
-- Онъ не будетъ жестокъ. Завтра... я увѣрена, онъ будетъ къ вамъ очень добръ, произнесла Эстеръ, стараясь утѣшить ее,-- онъ говорилъ мнѣ, что горе посѣтившее его очень неожиданное... вѣдь онъ еще не имѣлъ времени опомниться.
-- Тяжело, слишкомъ тяжело, переносить все это, голубушка, отвѣчала м-съ Трансомъ прижимаясь къ Эстеръ и заливаясь слезами.-- Я стара и ожидаю такъ немногаго, что всякую бездѣлицу сочла бы за большое утѣшеніе. Зачѣмъ судьба наказываетъ меня такъ жестоко?
-- Позвольте мнѣ проводить васъ въ вашу комнату, раздѣть васъ и посидѣть съ вами, сказала Эстеръ съ чисто женскимъ инстинктомъ,-- мнѣ это доставитъ большое счастье. Я буду думать, что у меня есть мать. Пожалуйста, позвольте мнѣ.
М-съ Трансомъ наконецъ согласилась и позволила Эстеръ ухаживать за собою. Эстеръ раздѣла ее и уложила въ постель, наконецъ несчастная женщина задремала, хотя и ежеминутно просыпалась. Эстеръ сидѣла подлѣ въ креслахъ и только на разсвѣтѣ, укутавшись въ шаль, она сама заснула и проспала до тѣхъ поръ, пока Деннеръ, войдя въ комнату, не разбудила ее. Она неожиданно очнулась отъ сна, въ которомъ разсказывала Феликсу о всемъ случившемся въ эту ночь.
М-съ Трансомъ спала тѣмъ непробуднымъ утреннимъ сномъ, который часто слѣдуетъ за ночью безсонной, полной горя; Эстеръ отозвала Деннеръ въ уборную и сказала ей поспѣшно:
-- Уже поздно, м-съ Гиксъ. Какъ выдумаете, м-ръ Гарольдъ вышелъ уже изъ своей комнаты.
-- Да, ужь давно; онъ всталъ ранѣе обыкновеннаго.
-- Позовите его сюда. Скажите, что я прошу его прійдти.
Черезъ нѣсколько минутъ въ комнату вошелъ Гарольдъ; Эстеръ стояла теперь опершись на то самое кресло, на которомъ наканунѣ сидѣла его мать. Онъ былъ внѣ себя отъ удивленія иногда Эстеръ, подойдя къ нему, протянула руку, то онъ въ смущеніи пробормоталъ:
-- Боже мой! Какъ вы не хороши на взглядъ! Вы сидѣли всю ночь съ матушкой?
-- Да. Она теперь спитъ, отвѣчала Эстеръ.
-- Сказала она вамъ что нибудь? спросилъ Гарольдъ.
-- Нѣтъ... только сказала что очень несчастна. О! я бы кажется съ радостью перенесла много горя, чтобъ избавить ее отъ новыхъ страданій.
Болѣзненная дрожь пробѣжала по всему тѣлу Гарольда, и на лицѣ его показался тотъ мимолетный румянецъ, котораго невозможно представить на картинѣ. Эстеръ сложила свои руки съ видомъ мольбы и застѣнчиво, хотя пламенно, произнесла.
-- Я ничего такъ не желала... съ тѣхъ поръ... какъ живу здѣсь... я ничего такъ не желаю въ эту минуту, какъ чтобъ вы сѣли подлѣ нея и чтобъ она увидѣла васъ, когда проснется.
Потомъ съ тонкимъ женскимъ инстинктомъ она прибавила, тихонько взявъ его за рукавъ: -- я знаю, что вы пришли бы сами. Я знаю, что вы намѣревались придти. Но она теперь спитъ. Сядьте тихонько прежде чѣмъ она проснется.
Гарольдъ молча пожалъ ея руку и черезъ мгновеніе тихо, неслышно занялъ мѣсто подлѣ постели своей матери.
-----
Черезъ часъ, пока онъ поправлялъ ей подушки, м-съ Трансомъ произнесла съ глубокимъ чувствомъ:
-- Если это милое сокровище выйдетъ за тебя замужъ, Гарольдъ, то это вознаградитъ тебя за многое.
Но прежде чѣмъ кончился роковой день, Гарольдъ узналъ, что этому никогда не бывать. Юное созданіе, порхавшее какъ только что распустившая крылья голубка посреди древнихъ памятниковъ и новыхъ роскошей Трансомъ-Корта, не могла свить тамъ себѣ вѣчнаго гнѣзда. Гарольдъ услышалъ изъ устъ самой Эстеръ, что она любила другого и что она отказывается отъ всѣхъ своихъ правъ на трансомскія помѣстья.
Она желала теперь возвратиться къ своему отцу.