ГЛАВА XLV.
Вслѣдствіе своего свиданія съ отцемъ, Эстеръ въ одно сѣроватое мартовское утро сѣла съ м-съ Трансомъ въ экипажъ, чтобъ ѣхать на ломфордскіе ассизы. Послѣдняя, во время пути, не безпокоила ее пустой болтовней. Въ послѣднее время Эстеръ замѣчала въ ней большую перемѣну, обнаруживавшуюся во многихъ мелочахъ, которыя замѣтны лишь для глаза женщины. Разговоръ казался непріятнымъ усиліемъ для м-съ Трансомъ, и хотя она одѣвалась какъ обыкновенно, сидѣла на своемъ обычномъ мѣстѣ, возилась съ своими лекарствами, занималась рукодѣльемъ и обходилась съ Эстеръ съ тою же изящною учтивостію, которую нѣкоторые люди принимаютъ за признакъ привязанности; все же Эстеръ замѣчала во всѣхъ ея движеніяхъ какое-то странное безпокойство. Иногда она, въ продолженіи четверти часа, безмолвно и съ необыкновенной быстротой дѣлала стежокъ за стежкомъ, словно отъ этого зависѣло ея освобожденіе изъ неволи; потомъ, бывало ея руки вдругъ упадутъ на колѣни и она устремитъ пристальный, безчувственный взглядъ на столъ передъ собою; въ такомъ положеніи она сидѣла какъ статуя, очевидно не сознавая присутствія Эстеръ, до тѣхъ поръ, пока внезапно блеснувшая мысль не пробудитъ ее изъ этого забытья и она очнется, безпокойно оглядываясь по сторонамъ, какъ человѣкъ стыдящійся того, что онъ заснулъ. Эстеръ, тронутая признаками горя, которые были новостью для нея, старалась всѣми силами не показать, что она замѣчаетъ эту перемѣну и окружала бѣдную женщину еще большимъ вниманіемъ и нѣжностью. Но однажды утромъ м-съ Трансомъ сказала ей, послѣ довольно продолжительнаго молчанія:
-- Я дѣлаю ваше пребываніе здѣсь очень скучнымъ, моя милая. Вы сидите со мной, точно олицетворенное терпѣнье. Я просто невыносима и начинаю впадать въ мрачную глупость. Безпокойная, постоянно тревожащаяся старуха, какъ я, такое же непріятное зрѣлище, какъ птица безъ крыла. Но не обращайте на меня вниманія, мое сокровище. Убѣгайте, когда вамъ вздумается, безъ всякой церемоніи. Вы видите, что всѣ это дѣлаютъ. Я часть здѣшней старой мебели съ новой покрышкой.
-- Милая м-съ Трансомъ, произнесла Эстеръ садясь подлѣ нея на низенькій диванъ,-- развѣ вы не любите, чтобъ я была съ вами.
-- Только ради васъ, моя прелестная, отвѣчала м-съ Трансомъ съ слабой улыбкой и нѣжно взявъ Эстеръ за подбородокъ,-- развѣ вамъ пріятно на меня смотрѣть?
-- Зачѣмъ вы произносите такія злыя вещи? сказала Эстеръ нѣжно,-- еслибъ у васъ была дочь, то она конечно, желала бы оставаться съ вами въ тѣ минуты, когда вы всего болѣе нуждаетесь въ развлеченіи. А каждая молодая дѣвушка чувствуетъ какъ бы дочернюю любовь къ старшимъ, которыя добры до нея.
-- Я желала бы чтобъ вы дѣйствительно были моею дочерью, сказала м-съ Трансомъ, значительно просіявъ,-- это все, на что еще можетъ надѣяться старуха.
Эстеръ покраснѣла; она не предвидѣла результата своихъ словъ, внушенныхъ ей однимъ нѣжнымъ сожалѣніемъ. Чтобъ перемѣнить предметъ разговора, она объявила, что имѣетъ просьбу къ м-съ Трансомъ.
-- Вы такъ добры, сказала она, что я попрошу васъ побаловать меня. Поѣдемте, какъ можно ранѣе въ Ломфордъ, въ среду, и завезите меня прежде суда въ одинъ домъ, гдѣ меня будетъ ждать отецъ. У насъ съ нимъ есть маленькое частное дѣло, о которомъ я бы желала, если возможно, чтобъ никто не зналъ. Онъ приведетъ меня назадъ, куда вы назначите.
Такимъ образомъ Эстеръ достигла своей цѣли, не имѣя надобности открыть въ чемъ она состояла; ея положеніе было тѣмъ безопаснѣе, что Гарольдъ уже находился въ Ломфордѣ.
Домъ индепендентскаго проповѣдника, передъ которымъ она остановилась и гдѣ ждалъ ее отецъ, находился въ уединенной улицѣ не вдалекѣ отъ тюрьмы. Эстеръ накинула на себя темный салопъ сверхъ красиваго платья, которое, по словамъ Деннеръ, было необходимо для того, чтобы присутствовать въ судѣ; и такъ какъ дамскія шляпки того времени ни выставляли рельефно лица, а скорѣе показывали его въ перспективѣ, то, съ помощью вуаля, она могла надѣяться пройти никѣмъ незамѣченная.
-- Я все устроилъ моя милая, сказалъ м-ръ Лайонъ,-- и Феликсъ насъ ждетъ. Намъ только не слѣдуетъ терять времени.
Они тотчасъ отправились, и Эстеръ шла молча ничего не распрашивая, не замѣчая даже дороги. Впослѣдствіи она припоминала только, что, послѣ непродолжительной ходьбы, они миновали какія то высокія стѣны и, пройдя нѣсколько длинныхъ корридоровъ, очутились въ комнатѣ, большей чѣмъ она ожидала.
-- Здѣсь намъ позволено видѣться съ Феликсомъ, Эстеръ, сказалъ ея отецъ -- онъ тотчасъ придетъ.
Эстеръ машинально сняла перчатки и шляпу, точно она вернулась домой съ прогулки. Она ничего не сознавала кромѣ того, что скоро увидитъ Феликса. Дрожь пробѣгала по всему ея тѣлу. Ей казалось, что онъ также измѣнился отъ ея новой жизни; ей казалось что самое прошедше для нея измѣнится и не будетъ болѣе опредѣленнымъ воспоминаніемъ, но чѣмъ-то, насчетъ котораго она также ошибалась, какъ она ошибалась нѣкогда насчетъ своей новой жизни. Быть можетъ, она выходила изъ той эпохи дѣтства, вовремя которой самые обыкновенные предметы кажутся диковиной и все принимаетъ грандіозные образы. Быть можетъ, съ этого времени весь міръ станетъ казаться ей гораздо мельче. Страхъ, который она чуть сознавала въ эти минуты, былъ ужаснѣе всего, что она когда либо испытала.
Вскорѣ дверь тихонько пріотворилась; кто то просунулъ голову; потомъ дверь отворилась во всю ширину и Феликсъ Гольтъ показался на порогѣ.
-- Миссъ Лайонъ... Эстеръ!
И ея рука очутилась въ его рукѣ.
Онъ былъ тотъ же самый, какъ прежде;-- нѣтъ какъ, то неизъяснимо лучше отъ долгой разлуки и тѣхъ особыхъ явленій въ ея жизни, благодаря которымъ онъ казался возвращеніемъ свѣтлаго утра послѣ туманной ночи.
-- Не обращайте на меня вниманія дѣти, сказалъ Лайонъ -- мнѣ надо кое-что записать, а время у меня очень дорого. Мы можемъ тутъ остаться только четверть часа.
И старикъ сѣлъ къ окошку, повернувшись спиною къ нимъ и, нагнувъ голову къ самой бумагѣ, началъ поспѣшно писать.
-- Вы очень блѣдны, вы нездоровы, сказала Эстеръ. Она отдернула свою руку, но они все еще стояли близко другъ отъ друга и она не сводила съ него глазъ.
-- Дѣло въ томъ, что я не очень люблю тюрьму, сказалъ Феликсъ улыбаясь,-- но самое лучшее, что можетъ для меня случиться, это,-- еще долго пробыть въ ея стѣнахъ.
-- Полагаютъ, что въ самомъ дурномъ случаѣ, можно испросить помилованіе, отвѣчала Эстеръ, избѣгая называть Гарольда Трансома.
-- Я на это не надѣюсь, прибавилъ Феликсъ качая головой, всего благоразумнѣе въ моемъ положеніи приготовиться къ самому нелѣпому наказанію и тогда все, что случится, мнѣ покажется легкимъ. Вѣдь вы знаете, прибавилъ онъ съ свѣтлой улыбкой,-- я никогда не имѣлъ притязаній на изящное общество и на мягкую мебель. Въ этомъ отношеніи меня не можетъ ждать очень тяжелое разочарованіе.
-- Что вы смотрите на все также, какъ и прежде? сказала Эстеръ блѣднѣя при этихъ словахъ,-- то есть я хочу сказать на счетъ бѣдности и тѣхъ людей, между которыми вы намѣреваетесь жить. Всѣ недоразумѣнія и несчастныя обстоятельства оставили васъ все такимъ же упрямымъ?
Она старалась улыбнуться, но не могла.
-- Вы спрашиваете о той жизни, которую бы я повелъ, еслибъ меня выпустили на свободу? сказалъ Феликсъ.
-- Да. Я не могу не безпокоиться о васъ, послѣ того, что случилось. Смотрите какъ вы можете ошибаться. Эстеръ произнесла эти слова очень нерѣшительно, застѣнчиво. Она видѣла, какъ въ глазахъ его блеснула хорошо ей знакомая улыбка.-- Ахъ! вѣрно, я сказала, какую нибудь глупость, прибавила она жалобнымъ тономъ.
-- Нѣтъ, вы произнесли страшно вдохновенныя слова, отвѣчалъ Феликсъ,-- когда злому соблазнителю надоѣстъ нашептывать человѣку, что онъ ошибается, онъ посылаетъ птичку небесную пропѣть тоже роковое слово. Посмотрите, какой вы вѣстникъ мрака!
Онъ улыбнулся и взялъ обѣ ея руки, сложенныя такъ, какъ дѣти складываютъ молясь Богу. Оба они чувствовали, что минута была слишкомъ торжественна, чтобъ имъ быть застѣнчивыми. Они смотрѣли другъ другу въ глаза, какъ ангелы смотрятъ повѣдывая истину.
-- Но я не боюсь этихъ словъ: ошибка, несостоятельность, пораженіе. Я гляжу далѣе. Единственная несостоятельность, которой человѣкъ долженъ бояться, это несостоятельность своихъ стремленій къ той цѣли, которую онъ признаетъ за лучшую въ жизни. Чтоже касается результатовъ того или другого изъ его начинаній, то тутъ ничего не можетъ быть вѣрнаго; міръ не такъ сотворенъ, чтобъ его чувства всегда удовлетворялись. Пока человѣкъ сознаетъ какую нибудь добрую цѣль и онъ вѣритъ въ нее, то будетъ стремиться къ ея достиженію, чтобы тамъ не произошло. Положимъ, что результаты этихъ стремленій будутъ самые мелкіе, но я предпочитаю самые мелкіе результаты того дѣла, которое мнѣ дорого, чѣмъ самые крупные результаты дѣла, къ которому у меня не лежитъ душа. Я шага не сдѣлаю, чтобъ получить тѣ свѣтскіе блага, которыя мнѣ не по вкусу и которыя, еслибъ и были мнѣ но вкусу, сопровождаются такими условіями -- пока міръ такой, каковъ онъ теперь,-- что страшно подумать.
-- Да, сказала Эстеръ тихо,-- мнѣ кажется я понимаю теперь васъ лучше, чѣмъ прежде.
Дѣйствительно, слова Феликса какъ то странно согласовались съ тѣмъ, что она сама испытала въ послѣднее время. Но она не сказала болѣе ни слова, хотя онъ, повидимому, ждалъ чего то, пристально смотря на нее; минуты черезъ двѣ онъ продолжалъ:
-- Я не намѣренъ сдѣлаться знаменитымъ, вы это знаете, я не намѣренъ начинать новой эры, иначе вы бы хорошо сдѣлали, еслибъ научили ворону каркать мнѣ на ухо слова -- ошибка, несостоятельность, пораженіе. Когда великіе дѣла невозможны, то я забочусь о мелкихъ, которые никогда не будутъ извѣстны другому міру, кромѣ міра мастерскихъ и чердаковъ. Наконецъ, что касается той одной истины, въ которую я вѣрю, то, въ отношеніи ея, я наврядъ ли могу ошибиться, оказаться несостоятельнымъ или потерпѣть пораженіе. Если чему нибудь надо научить міръ, то это той истинѣ, что есть счастіе для человѣка, кромѣ перемѣны въ его положеніи. Это одна изъ тѣхъ истинъ, которой я намѣренъ посвятить всю свою жизнь. Еслибъ кто нибудь могъ мнѣ доказать, что я дуракъ, вѣря въ нее, то изъ этого не слѣдовало бы еще, что я долженъ тотчасъ занять у кого нибудь денегъ и сшить себѣ новомодное платье.
Они улыбнулись другъ другу также весело, какъ бывало прежде, во время ихъ долгихъ разговоровъ.
-- Вы все тотъ же, сказала Эстеръ.
-- А вы? отвѣтилъ Феликсъ:-- моя судьба уже давно опредѣлилась. Но ваша... Въ ней произошла громадная перемѣна... Точно волшебникъ махнулъ своимъ магическимъ жезломъ.
-- Да, сказала Эстеръ дрожащимъ голосомъ.
-- Ну, продолжалъ Феликсъ очень серьезно,-- это рѣдкій случай, что судьба дѣйствуетъ кстати. Когда я васъ впервые увидѣлъ, ваше рожденье для меня было непонятной загадкой. Теперь наконецъ свойственныя вамъ условія окружаютъ, васъ.
Слова эти показались Эстеръ жестокими. Но Феликсъ не могъ знать всѣхъ причинъ, по которымъ онѣ ей казались такими. Она не могла говорить; она сознавала,что тѣло ея холодѣло и сердце тревожно билось.
-- Теперь всѣ ваши изящные вкусы удовлетворены, продолжалъ самымъ невиннымъ образомъ Феликсъ,-- но вы не правда-ли, не забудете наставленій вашего стараго педагога?
Въ головѣ Феликса была только одна мысль: онъ былъ увѣренъ, что Эстеръ непремѣнно выйдетъ замужъ за Гарольда Трансома. Мужчины всегда готовы вѣрить подобнымъ поступкамъ со стороны женщинъ, которыя ихъ любятъ. Но онъ не могъ прямо говорить объ этомъ бракѣ. Онъ боялся для нея этой судьбы, хотя не могъ опредѣлительно доказать въ чемъ именно заключалась опасность. Ему просто казалось недостойнымъ для Эстеръ выйти замужъ за Гарольда Трансома.
-- Дѣти мои, сказалъ м-ръ Лайонъ, не оборачиваясь къ нимъ, но смотря на часы,-- намъ осталось ровно двѣ минуты.
И онъ продолжалъ писать.
Эстеръ не произнесла ни слова, но Феликсъ не могъ не замѣтить, что она дрожала всѣмъ тѣломъ, и что руки ея похолодѣли. Побуждаемый самыми разнородными ощущеніями, любовью, благодарностью и безпокойствомъ, онъ съ жаромъ произнесъ:
-- Я перенесъ жестокую борьбу самъ съ собою, Эстеръ. Но вы видите, я былъ правъ. Васъ ожидала достойная судьба, но помните, что эта перемѣна дорого стоила кому-то, не бросайте даромъ своей жизни. Мнѣ надо знать, что вы будете пользоваться счастіемъ вполнѣ достойнымъ васъ.
Эстеръ чувствовала себя слишкомъ несчастной, чтобы заплакать. Она безмолвно, безпомощно взглянула на Феликса, потомъ выдернула свои руки изъ его рукъ и подойдя къ отцу, какъ-то безчувственно произнесла:-- Батюшка, я готова, намъ болѣе нечего говорить.
Потомъ она отошла къ стулу, на которомъ лежала ея шляпка; ея лицо было такъ смертельно блѣдно, что казалось лицемъ трупа.
-- Эстеръ!
Она услышала какъ Феликсъ произнесъ это слово тономъ пламенной мольбы; она обернулась и быстро подошла къ нему, какъ испуганный ребенокъ льнетъ къ своему покровителю Онъ обнялъ ее и уста ихъ встрѣтились въ первомъ поцѣлуѣ.
Она никогда потомъ не могла припомнить, что съ ней было до тѣхъ поръ, какъ она снова очутилась въ экипажѣ рядомъ съ м-съ Трансомъ.