XXX.
Марія-Софія и революціонеры.-- Попытка похитить ее.
Софія предчувствовала, что ей болѣе никогда не видѣть Казерты. Ей хотѣлось проститься съ паркомъ, съ уголками, дорогими по воспоминаніямъ о своемъ медовомъ мѣсяцѣ. Пригласивъ герцогиню Сангро сопровождать ее, она вышла изъ дворца.
Казертскій паркъ очень великъ, едва ли не обширнѣе своего первообраза -- Версальскаго парка. Постепенно онѣ дошли до самой отдаленной его части, почти сливающейся съ сельскимъ просторомъ. Онѣ были у подножія горы, на вершинѣ которой виднѣлся маленькій охотничій королевскій домикъ.
Въ этой части парка прабабка Франциска II, королева МаріяКаролина, родная сестра Маріи-Антуанетты, устроила Тріанонъ, по образцу версальскаго. Тутъ много разъ въ счастливѣйшія минуты своей жизни сиживала Софія съ любимымъ мужемъ.
И теперь она опустилась на мраморную скамью, начинавшую обрастать плющемъ. Видъ на окрестности оттуда обширный и прелестный. Однако около парка и всей этой его части было совершенно пустынно, что и замѣтила ея спутница, рѣшившись предостеречь королеву.
-- Ваше величество, лучше бы намъ уйти отсюда; здѣсь неблагоразумно засиживаться. Вы замѣтили, въ кустахъ прошли два какихъ-то человѣка.
-- Да,-- отвѣчала Софія.-- Вѣроятно, егеря.
-- Едва ли! Я здѣсь много живала. Всѣхъ егерей видала. Лица этихъ двухъ мнѣ совершенно незнакомы... Зачѣмъ бы егерямъ, завидѣвъ насъ, поспѣшно скрываться.
-- По всей вѣроятности, не хотѣли насъ безпокоить.
-- Ваше величество, простите мнѣ мою откровенность... Но, право, я не знаю... Изъ Неаполя мы уѣхали какъ-то таинственно; и здѣсь остаемся такъ долго понапрасну. Этотъ необъятный паркъ нынче рѣшительно обратился въ пустыню. Просто страшно становится.
При словѣ страшно королева нахмурила брови.
-- Да чего же вы боитесь, герцогиня? Потерпите. Мы посидимъ еще немного, и уйдемъ.
Статсъ-дама все больше тревожилась, и Софія наконецъ успокоила ее, попросивъ пойти во дворецъ и распорядиться, чтобъ запрягали лошадей. Герцогиня не безъ робости пустилась въ длинный, пугавшій ее путь. Молодая женщина осталась одна, прислушиваясь къ далекимъ пѣснямъ поселянъ, собиравшихъ виноградъ, и думая свою горькую думу о мужѣ и расшатанномъ престолѣ, на который они оба вступили такъ недавно.
Вдругъ она заслышала быстро приближающіеся къ ней шаги. Черезъ минуту передъ ней стоялъ капитанъ королевской грардіи Урбанъ фонъ-Флуге (котораго мы будемъ называть его настоящимъ именемъ Бруно Бесси-Морелли). Королева изумилась, и ощутила нѣкоторое волненіе. Она глядѣла на него такъ, какъ будто хотѣла спросить: какъ вы сюда попали?
Что касается до Бруно, онъ былъ внѣ себя отъ волненія, сладостнаго или горькаго, онъ бы самъ не могъ объяснить. Ему въ первый разъ случилось быть одному съ обожаемой женщиной.
-- Ваше величество, простите меня,-- заговорилъ онъ дрожащимъ голосомъ:-- что я позволилъ себѣ нарушить ваше уединеніе... Здѣсь пустынно... и бродятъ разныя личности.
-- Если и такъ:-- возразила высокомѣрно Софія:-- мнѣ все-таки нечего бояться. Вотъ полтора года, что я королева,-- и зла никому не сдѣлала.
-- Но мой долгъ, какъ дворянина, предупреждать всякую возможно-грозящую вамъ опасность.
-- Долгъ дворянина! Вамъ бы слѣдовало сказать долгъ вѣрноподданнаго и солдата.
-- Простите, ваше величество... я могу показаться вамъ неблагодарнымъ, дерзкимъ. Вы меня спасли и облагодѣтельствовали. Я глубоко и всегда буду помнить, что я вамъ обязанъ счастливѣйшими днями моей жизни...
У Бруно отъ волненія голосъ прервался. Послѣ краткаго молчанія онъ продолжалъ:
-- Я пришелъ затѣмъ, чтобы откланяться вашему величеству: я завтра покидаю мою службу, отказываюсь отъ моего чина и оставляю королевство,
Софія взглянула на него съ презрительной усмѣшкой.
-- Капитанъ фонъ-Флуге, я не считала васъ на это способнымъ... Это вы называете благодарностью: покинуть короля въ трудную минуту, какъ покинули его генералъ Нунціанте, герцогиня Миньяно и имъ подобные.
Съ трепетнымъ восторгомъ и въ то же время съ глубокой скорбью глядѣлъ Бруно на обожаемую женщину. Въ этомъ взглядѣ его выражалось все неописуемое страданіе молодого человѣка. Онъ, подойдя къ Софіи, низко склонился передъ нею и слабымъ, полнымъ уваженія и обожанія голосомъ сказалъ:
-- Вся душа моя проникнута любовью и скорбью. Не презирайте меня, не обвиняйте въ неблагодарности. Я умоляю о прощеніи, умоляю ту, которую люблю. Любовь моя могуча и чиста. Я употреблялъ всѣ усилія, чтобы потушить ее: напрасно! Я знаю, что осмѣлился полюбить существо во всѣхъ отношеніяхъ для меня недосягаемое. Мнѣ остается одно -- удалиться. Я пришелъ проститься...
И, опустясь на одно колѣно, онъ взялъ руку Софіи и почтительно поднесъ ее къ своимъ губамъ.
Молодая женщина все поняла. Она мягко отстранила свою руку. Но гнѣвъ и надменность въ ея лицѣ смѣнились сожалѣніемъ.
-- Довольно,-- произнесла она тихо:-- уходите...
-- Уйду, но умоляю васъ, когда меня не будетъ, не вспоминайте обо мнѣ, какъ объ измѣнникѣ. Помните, что я васъ безгранично люблю и безгранично вамъ преданъ...
-- Довольно, довольно... Я всегда буду помнить васъ какъ благороднаго человѣка... и,-- съ дрожаніемъ въ голосѣ заключила Софія,-- я искренно молю Бога, да хранитъ, да подкрѣпитъ онъ васъ... уходите...
И Урбанъ ушелъ.
-----
Въ это время со склоновъ горы Тафія слышалась звонкая, бойкая пѣсня молодежи. Это была большая толпа подстоличныхъ добровольцевъ, направлявшихся въ городъ Салерно, гдѣ квартировалъ Гарибальди со своимъ штабомъ. У всѣхъ у нихъ были ружья, а на шапкахъ трехцвѣтныя кокарды. Пѣсня боевая ихъ была о родинѣ, о свободѣ, о самопожертвованіи ради того и другого: это былъ почти боевой кличъ.
Добровольцы были не близко, но каждое слово ихъ пѣсни долетало до слуха королевы. Очи ея затуманились; блѣднота проступила въ лицѣ. Она понимала трагическій для Бурбоновъ смыслъ пѣсни и не была въ силахъ бороться съ грустью, съ непривычной ей робостью, навѣяной пѣсней и думами. Ей такъ захотѣлось поскорѣе быть дома, съ Францискомъ. А объ экипажѣ ей еще не приходили докладывать; статсъ-дама все еще не возвращалась. Софія встала и сдѣлала уже нѣсколько шаговъ по направленію ко дворцу, какъ вдругъ изъ ближайшей рощи раздался какой-то особенный, пронзительный свистокъ, изъ кустовъ около Тріанона повыскакали вооруженные люди и во мгновеніе ока окружили ее со всѣхъ сторонъ.
Еще нѣсколько минутъ тому назадъ подъ наплывомъ печальныхъ мыслей она чувствовала себя слабой и унылой. Но теперь, когда она инстинктомъ поняла опасность, къ Софіи вновь возвратилась вся ея обычная смѣлость. Она гордо взглянула на этихъ людей, такъ безцеремонно къ ней явившихся.
Для ясности нашего разсказа необходимо сказать нѣсколько словъ о фактахъ, которые предшествовали описываемой сценѣ.
Неустаннаго агитатора, или, какъ онъ самъ себя называлъ, commis voyageur de la révolution, Цезаря Бесси мы оставили послѣ того, что гарибальдійское войско переплыло въ Калабрію. Побывавъ въ городѣ Козенца, онъ направился въ Неаполь, гдѣ ему было необходимо сдѣлать нѣкоторыя сообщенія мѣстному революціонному комитету, работавшему въ то время надъ задачей, какъ присоединить Неаполь къ завоеваннымъ уже объединительной партіей провинціямъ, безъ насилія, безъ выстрѣла, безъ пролитія крови.
У Цезаря Бесси былъ въ умѣ такой планъ. Королева Софія очень смѣла; она имѣетъ привычку выѣзжать изъ дворца, даже за городъ, даже въ Казерту, безъ всякаго конвоя, въ сопровожденіи какой-либо фрейлины или статсъ-дамы. Надо за ней внимательно слѣдить и похитить ее, не причиняя никакого вреда, конечно. Король обожаетъ жену и, чтобы выручить ее изъ плѣна, не остановится ни передъ чѣмъ, навѣрно согласится подписать отреченіе отъ престола.
Многіе члены комитета находили такую мѣру недостойной культурнаго вѣка. Цезарь оспаривалъ ихъ рыцарскіе средневѣковые предразсудки. Дѣло кончилось тѣмъ, что комитетъ не уполномачивалъ его на похищеніе, но и не препятствовалъ ему привести свой проектъ въ исполненіе.
И онъ, подготовясь надлежащимъ образомъ, рѣшился со своими сообщниками похитить королеву въ Казертѣ, когда узналъ, что она туда поѣхала.
Во главѣ людей, окружившихъ внезапно Софію, стоялъ самъ Цезарь Бесси. Онъ только не замѣтилъ, что невдалекѣ отъ устроенной революціонерами засады, скрытый густой группой деревьевъ, стоялъ и его племянникъ Бруно, еще не оправившійся отъ прощанья съ Софіей.
-- Что вы за люди? Зачѣмъ вы здѣсь?-- храбро спросила молодая женщина.
-- Мы люди революціи, ваше величество,-- отвѣчалъ Цезарь:-- мы тѣ люди, которые хотятъ освободить и объединить Италію.
Софія сдѣлала шагъ назадъ; она поблѣднѣла.
-- Ваше величество благоволите итти съ нами,-- продолжалъ Цезарь:-- мы вамъ ничего не сдѣлаемъ... разумѣется, если вы не будете сопротивляться.
У королевы глаза засверкали; она скрестила руки на груди и властно, громко почти скомандовала:
-- Прочь, прочь отсюда: вы оскорбляете вашу королеву Марію-Софію.
Голосъ ея былъ услышанъ Бруно. Въ одинъ мигъ онъ очутился около нея съ обнаженною саблей въ рукахъ и яростно крикнулъ заговорщикамъ:
-- Прочь съ дороги!
Одинъ изъ революціонеровъ стоялъ немного въ сторонѣ отъ товарищей, опершись на мраморную Наяду. Его звали Лоренцо, человѣкъ онъ былъ жестокій, почти дикій, проведшій жизнь въ горахъ родной Калабріи. Онъ въ рукахъ держалъ ружье. Въ его жилахъ текла кровь калабрійскихъ разбойниковъ. Съ изумленіемъ глядѣлъ онъ на разыгравшуюся предъ нимъ драму.
Цезарь Бесси сознавалъ опасность, которой подвергается его племянникъ. Цезарь зналъ, что прежніе товарищи считаютъ его измѣнникомъ, зовутъ бурбонскимъ лакеемъ. Теперь всѣ они, видя, что Бруно, на содѣйствіе котораго они должны бы были разсчитывать, защищаетъ королеву, не жалѣли оскорбительныхъ словъ по его адресу:
-- Измѣнникъ, ренегатъ!
-- Прочь съ дороги, гнусные похитители женщинъ!-- кричалъ Бруно. Онъ прислонился къ толстому дереву, зорко наблюдалъ за врагами и держалъ саблю наготовѣ.
Софія была подавлена ужасомъ.
-- Смерть предателю! Смерть отступнику 1--продолжали кричать сподвижники Цезаря.
Всѣ они были наряжены королевскими егерями и вооружены длинными ножами. Только у немногихъ были карабины.
Сверкнули ножи, и революціонеры приблизились къ Бруно. Цезарь ихъ задержалъ и тѣмъ голосомъ, какимъ говорилъ съ племянникомъ прежде, какъ любящій отецъ, обратился къ нему:
-- Бруно, хоть меня выслушай... Развѣ ты не видишь, что, продолжая безумно упорствовать, ты погибнешь.
-- Пусть! Но до королевы они дойдутъ только чрезъ мой трупъ.
-- Измѣнникъ! предатель своихъ братьевъ! бурбонскій шпіонъ!-- яростно кричали его противники.
Лоренцо навелъ на него дуло своего карабина. Королева безъ чувствъ упала на траву. Ряженые егеря приблизились къ нему. Бруно удалось ловко отпарировать передовые ножи. Но революціонеры словно хотѣли растерзать защитника королевы, какъ Цезарь громко скомандовалъ:
-- Стой и слушай!..
Хоръ трубачей гдѣ-то вблизи игралъ сигналъ "въ атаку"...
-- Наше дѣло сорвалось, это королевскіе драгуны. Намъ не слѣдъ попадаться имъ.
Еще и еще раздались приближающіеся трубные звуки.
-- Разбѣгайтесь,-- гаркнулъ Цезарь, въ душѣ радуясь спасенію племянника, хоть и досадно ему было, что предпріятіе не удалось.
Всѣ его спутники мгновенно скрылись въ разныя стороны. Только Лоренцо прежде, чѣмъ убѣжать, выстрѣлилъ изъ своего карабина почти въ упоръ: Бруно палъ замертво наземь.