XII.
Печаль стараго сквайра.
Мистеръ Гибсонъ очень долго оставался наверху Сойдя въ столовую, онъ подошелъ къ камину и простоялъ тамъ нѣсколько минутъ, погруаіенный въ глубокое раздумье.
-- Онъ легъ въ постель, сказалъ онъ, наконецъ.-- Мы уложили его вмѣстѣ съ Робинзономъ. Когда я выходилъ изъ его комнаты, онъ позвалъ меня назадъ и попросилъ оставить тебя въ замкѣ. Я въ нерѣшимости: отказать ему въ такое время не хочется, а...
-- Я желаю остаться, сказала Молли.
-- Желаешь? Это хорошо съ твоей стороны, Молли; но какъ ты устроишься?
-- Объ этомъ не заботьтесь, я какъ ни будь ужь устроюсь. Папа... она пріостановилась, чтобъ перевести духъ: -- отчего умеръ Осборнъ? спросила она едва слышно.
-- У него было разстройство въ сердцѣ. Ты не поймешь, если я вдамся въ подробности. Уже съ нѣкоторыхъ поръ я начиналъ за него бояться; но дома тебѣ незачѣмъ объ этомъ говорить. Я видѣлъ его на прошлой недѣли въ четвергъ, и нашелъ его гораздо сильнѣе и лучше, чѣмъ за нѣсколько времени передъ тѣмъ. Я и доктору Никольсу такъ сказалъ; но въ этого рода болѣзняхъ никогда нельзя ни за что поручиться.
-- Вы видѣли его на прошлой недѣли въ четвергъ? Но вы даже и не упоминали объ этомъ! воскликнула Молли.
-- Нѣтъ. Я никогда не говорю дома о моихъ больныхъ. Къ тому же, я хотѣлъ, чтобъ онъ смотрѣлъ на меня, какъ на друга, а не какъ на доктора. Безпокойство насчетъ его здоровья только ускорило бы катастрофу.
-- Такъ онъ и не зналъ, что боленъ -- то-есть не подозрѣвалъ, что находится въ опасности?
-- Конечно, нѣтъ. Это заставило бы его только постоянно думать о своей болѣзни, наблюдать за ея малѣйшими симптомами, и тѣмъ самымъ только ускорило бы его конецъ.
-- О, папа! съ упрекомъ произнесла Молли.
-- Теперь не время пускаться въ разсужденія, продолжалъ мистеръ Гибсонъ.-- А пока ты не услышишь всего, что можно сказать за и противъ этого дѣла, ты не можешь быть въ немъ и судьей. Въ настоящую минуту все наше вниманіе слѣдуетъ обратить на болѣе близкія обязанности. Ты остатокъ ночи проведешь здѣсь?
-- Да.
-- Обѣщайся мнѣ, что ты раздѣнешься и ляжешь въ постель, какъ обыкновенно. Хотя тебѣ и кажется это невѣроятнымъ, но ты непремѣнно заснешь. Въ твои лѣта всегда такъ бываетъ.
-- Папа, мнѣ надо вамъ что-то сказать. Мнѣ извѣстна одна тайна Осборна, которую я дала ему слово никому не открывать. Но въ послѣдній разъ, когда я его видѣла, онъ, кажется, опасался того, что случилось теперь.
И она вдругъ зарыдала. Отецъ ея сталъ бояться истерическаго припадка; но она сдѣлала надъ собой усиліе и съ улыбкой взглянула ему въ озабоченное лицо.
-- Я не въ силахъ была удержаться, папа.
-- Я знаю. Это ничего -- продолжай свой разсказъ. Тебѣ слѣдовало бы немедленно отправиться въ постель; но я боюсь, ты не заснешь съ тайной на сердцѣ.
-- Осборнъ былъ женатъ, сказала она, устремивъ на него пристальный взоръ.-- Вотъ и вся тайна.
-- Женатъ! Какой вздоръ! Что заставляетъ тебя это думать?
-- Онъ самъ мнѣ это сказалъ. То-есть, я сидѣла въ библіотекѣ и читала, какъ вдругъ пришелъ Роджеръ и заговорилъ съ Осборномъ о его женѣ. Роджеръ не видалъ меня, но Осборнъ зналъ, что я тамъ была. Они взяли съ меня слово никому не открывать ихъ тайны. Не думаю, чтобъ я дурно поступила, давъ обѣщаніе молчать.
-- Не тревожься теперь мыслью о томъ, хорошо или дурно ты поступила, но скажи мнѣ разомъ все, что знаешь.
-- Я болѣе ничего не слышала до прошлаго ноября, когда вы ѣздили въ Лондонъ къ леди Комноръ -- тому назадъ шесть мѣсяцевъ. Онъ зашелъ тогда къ намъ и далъ мнѣ адресъ своей жены, но снова взялъ съ меня обѣщаніе, что я буду хранить объ этомъ молчаніе. Исключая этихъ двухъ разъ, мы болѣе никогда не говорили о его женитьбѣ. Я полагаю, онъ въ послѣдній разъ открылъ бы мнѣ еще кое-какія подробности своего дѣла, но намъ помѣшала мисъ Фёбе.
-- Гдѣ находится его жена?
-- На югѣ, близь Уинчестера, кажется. Она француженка, римско-католическаго вѣроисповѣданія, и, сколько мнѣ помнится, онъ говорилъ, что она когда-то была въ услуженіи.
Отецъ ея испустилъ продолжительный свистъ.
-- Онъ упоминалъ также о ребёнкѣ, продолжала Молли.-- Теперь, папа, исключая адреса, который у меня записанъ и спрятанъ дома, вы знаете столько же, сколько и я.
Забывъ, повидимому, позднюю ночную пору, мистеръ Гибсонъ сѣлъ, протянувъ ноги и засунувъ руки въ карманы, и задумался. Молли сидѣла тоже молча: бѣдняжка слишкомъ устала для всякой роли, кромѣ пассивной.
-- Хорошо! воскликнулъ онъ наконецъ, быстро вскакивая съ мѣста: -- теперь ночь и все равно ничего нельзя сдѣлать, а завтра утромъ я, можетъ быть, что нибудь и придумаю. Мое бѣдное, дорогое, маленькое, блѣдное личико! продолжалъ онъ, беря ее за голову и нѣжно цалуя. Потомъ онъ позвонилъ Робинзона и велѣлъ ему позвать служанку, которая проводила бы мисъ Гибсонъ въ ея комнату.
-- Онъ поздно встанетъ, сказалъ докторъ, уходя: -- горе до того утомило его, что онъ лишился всякой энергіи. Пошли ему завтракъ въ его комнату, а я постараюсь быть здѣсь къ десяти часамъ.
И онъ сдержалъ свое слово.
-- Ну, Молли, сказалъ онъ, поздоровавшись съ ней: -- теперь намъ съ тобой предстоитъ открыть ему истину. Не знаю, какъ онъ приметъ ее. Можетъ быть, онъ и найдетъ въ ней утѣшеніе, но я имѣю на это мало надежды. Во всякомъ случаѣ, онъ долженъ немедленно все узнать.
-- Робинзонъ говоритъ, что онъ снова ушелъ въ комнату, гдѣ лежитъ тѣло, и онъ боится, что сквайръ заперся изнутри.
-- Это ничего. Я позвоню и пошлю къ нему Робинзона сказать, что желаю съ нимъ говорить.
Посланный вернулся съ поклономъ отъ сквайра, который извинялся и отвѣчалъ, что не можетъ въ настоящую минуту принять мистера Гибсона. "Онъ долго не откликался на мой зовъ, сэръ", прибавилъ Робинзонъ.
-- Сходите къ нему еще разъ и скажите, что я могу подождать. Это не правда, продолжалъ мистеръ Гибсонъ, по уходѣ слуги обращаясь къ Молли: -- въ двѣнадцать часовъ мнѣ необходимо быть уже въ другомъ мѣстѣ. Но, если я не ошибаюсь, его обычная учтивость не позволитъ ему заставить меня долго ждать и приведетъ его сюда скорѣе всѣхъ нашихъ просьбъ и увѣщаній. Однако, мистеръ Гибсонъ уже начиналъ терять терпѣніе, когда, наконецъ, на лѣстницѣ послышались тяжелые шаги сквайра. Онъ шелъ медленно и неохотно, и войдя въ комнату, точно слѣпой, хватался за стулья и столы, встрѣчавшіеся ему на пути. Съ поникшей головой, онъ протянулъ руку мистеру Гибсону и привѣтствовалъ его слабымъ пожатіемъ.
-- Я очень ослабѣлъ, сэръ. На все воля божія, конечно, но ударъ этотъ жестоко поразилъ меня. Онъ былъ мой старшій сынъ.-- Онъ говорилъ точно съ чужимъ, которому сообщалъ неизвѣстные ему факты.
-- Вотъ Молли, сказалъ мистеръ Гибсонъ съ дрожью въ голосѣ и подвигая къ нему молодую дѣвушку.
-- Прошу извиненія, я сначала не замѣтилъ ее. Такъ много мыслей толпится у меня въ головѣ!-- Онъ тяжело опустился на стулъ и, казалось, забылъ о присутствіи и отца и дочери. Молли ожидала, что затѣмъ послѣдуетъ? Вдругъ мистеръ Гибсонъ заговорилъ.
-- Гдѣ Роджеръ? спросилъ онъ: -- кажется, ему скоро надлежитъ быть въ Капштадтѣ? И онъ выразительно посмотрѣлъ на два нераспечатанныя письма, прибывшія съ утренней почтой. Одно изъ нихъ было отъ Цинціи. Молли тоже узнала ея почеркъ и переглянулась съ отцомъ. Событія вчерашняго дня казались такими отдаленными! Но сквайръ ничего не замѣчалъ.
-- Я полагаю, сэръ, вы рады будете свидѣться съ Роджеромъ. Конечно, это можетъ случиться не прежде, какъ черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, но онъ, безъ сомнѣнія, теперь поспѣшитъ своимъ возвращеніемъ.
Сквайръ что-то отвѣчалъ, но такъ тихо, что отецъ и дочь, несмотря на всѣ ихъ усилія, не могли съ точностью разслышать его словъ. Однако, обоимъ показалось, что онъ сказалъ: "Роджеръ не Осборнъ!" И мистеръ Гибсонъ отвѣчалъ какъ-бы на это восклицаніе. Молли никогда не слышала, чтобъ отецъ ея говорилъ такимъ тихимъ, спокойнымъ голосомъ.
-- Нѣтъ! Мы знаемъ это. Но я отъ всей души желаю, чтобъ Роджеръ, или я, или кто либо другой могли принести вамъ хоть малѣйшее утѣшеніе. Боюсь только, что это свыше человѣческихъ силъ.
-- Я стараюсь, сэръ, говорить: да будетъ воля Божія! возразилъ сквайръ, въ первый разъ взглядывая на мистера Гибсона, и въ тонѣ его слышалось нѣсколько больше оживленія: -- но покорность совсѣмъ не такая легкая добродѣтель, какъ думаютъ счастливые люди.-- Они всѣ съ минуту помолчали, потомъ сквайръ снова заговорилъ: -- онъ былъ мое первое дитя, сэръ, мой старшій сынъ. Въ послѣднее время мы не были... голосъ его порвался, но онъ сдѣлалъ надъ собой усиліе и продолжалъ: -- мы не были такими хорошими друзьями, какъ того слѣдовало бы желать. И я почти увѣренъ, онъ не зналъ, какъ горячо я любилъ его.-- И онъ громко зарыдалъ.
-- Такъ лучше! шепнулъ мистеръ Гибсонъ Молли: -- когда онъ успокоится, не бойся съ нимъ заговорить и разскажи ему все, что тебѣ извѣстно.
Молли начала. Звуки ея собственнаго голоса казались ей какими-то чужими, точно говорила не она, а кто нибудь другой. Однако она съ отчетливостью произносила каждое слово. Сначала сквайръ и не думалъ слушать ее.
-- Когда я гостила здѣсь во время болѣзни мистрисъ Гамлей... сквайръ притихъ: -- мнѣ случилось однажды быть въ библіотекѣ, куда черезъ нѣсколько времени пришелъ и Осборнъ за какой-то книгой. Онъ просилъ меня не безпокоиться и не уходить, говоря, что недолго здѣсь останется. Вслѣдъ за нимъ явился и Роджеръ, который, не видя меня въ темномъ уголку, гдѣ я сидѣла, сказалъ Осборну: -- вотъ письмо отъ твоей жены!
Сквайръ весь превратился въ слухъ. Съ тревожнымъ вопросомъ въ опухшихъ отъ слезъ глазахъ, онъ взглянулъ на Молли и проговорилъ: -- письмо отъ его жены! Осборнъ былъ женатъ! Молли продолжала:
-- Осборнъ очень разсердился на Роджера за то, что тотъ высказалъ его тайну въ моемъ присутствіи. Они взяли съ меня слово, что я никогда никому не выдамъ ее, и даже въ разговорѣ съ ними буду избѣгать намёковъ на нее. Я до вчерашняго вечера ни слова не говорила объ этомъ папа!
-- Продолжай, сказалъ мистеръ Гибсонъ: -- разскажи сквайру о посѣщеніи Осборна! Сквайръ смотрѣлъ на нее съ сознательнымъ взглядомъ въ широко раскрытыхъ глазахъ.
-- Нѣсколько мѣсяцевъ спустя, Осборнъ какъ-то зашелъ къ намъ, имъ чувствовалъ себя нездоровымъ и хотѣлъ посовѣтоваться съ папа. Я одна была дома: папа вышелъ незадолго передъ тѣмъ. Не помню, какъ это случилось, только онъ вдругъ заговорилъ со мной о своей женѣ, въ первый и въ послѣдній разъ послѣ сцены въ библіотекѣ.-- Она взглянула на отца, какъ-бы спрашивая совѣта на счетъ тѣхъ немногихъ подробностей, какія ей еще оставалось досказать. Засохшія губы сквайра съ трудомъ произнесли:
-- Скажите мнѣ все, все.
-- Онъ говорилъ, что жена его очень милая и добрая женщина и что онъ къ ней сильно привязанъ. Но она римско-католическаго вѣроисповѣданія и... Молли снова взглянула на отца... и когда-то была въ услуженіи. Вотъ и все. Дома у меня хранится ея адресъ, который онъ тогда же написалъ и далъ мнѣ.
-- Теперь все кончено, простоналъ сквайръ: -- все прошло и не возвратится болѣе! Я не хочу упрекать его, нѣтъ, но чувствую, что ему не слѣдовало такъ долго жить съ подобной тайной между нами. Никогда болѣе ничему не стану я удивляться въ жизни: кто можетъ съ достовѣрностью сказать, что таится въ сердцѣ человѣческомъ? Женатъ -- и такъ давно! А мы все это время жили подъ одной кровлей, садились, за одинъ столъ! Я не стѣснялся съ нимъ, выказывалъ ему свое дурное расположеніе духа, не скрывалъ своего гнѣва!... Женатъ! О, Осборнъ, Осборнъ -- тебѣ давно бы слѣдовало сказать мнѣ это!
-- Конечно, слѣдовало бы! замѣтилъ мистеръ Гибсонъ: -- но онъ зналъ, какъ вамъ не понравился бы его выборъ, и не осмѣливался съ ваий о немъ говорить. Тѣмъ не менѣе, онъ нехорошо сдѣлалъ, скрывъ его отъ васъ.
-- Что вы въ этомъ смыслите, сэръ? рѣзко возразилъ сквайръ:-- вы не знаете, въ какихъ отношеніяхъ мы съ нимъ находились. Между нами не было ни дружбы, ни довѣрія. Я часто на него сердился, преслѣдовалъ его за печальное настроеніе духа, а онъ, бѣдный мальчикъ, все это время жилъ съ страшной тяжестью на сердцѣ!... Я не хочу, чтобъ посторонніе вмѣшивались въ мои дѣла съ сыновьями!... И Роджеръ тоже! Онъ все это зналъ и могъ скрывать отъ меня!
-- Осборнъ обязалъ его молчаніемъ, точно такъ же, какъ и меня, сказала Молли:-- Роджеръ ничего тутъ не могъ сдѣлать.
-- Да, Осборнъ всегда умѣлъ привлекать къ себѣ людей и заставлять ихъ поступать по своему, задумчиво проговорилъ сквайръ.-- Я помню разъ... но какая польза въ воспоминаніяхъ? Все прошло, и Осборнъ умеръ, не раскрывъ мнѣ своего сердца! Я съумѣлъ бы быть съ нимъ ласковъ и нѣженъ; но онъ теперь ужь никогда болѣе въ этомъ не убѣдится!
-- Однако, изъ того, что намъ стало извѣстно о его жизни, мы можемъ догадываться, какія желанія наполняли его сердце.
-- Какія, сэръ? подозрительно спросилъ сквайръ.
-- Послѣднія его мысли, безъ сомнѣнія, были посвящены его женѣ.
-- Почемъ я знаю, что она была его жена? Вы полагаете, что онъ дѣйствительно могъ жениться на нищей француженкѣ-служанкѣ? Все это должны быть однѣ сказки.
-- Тише, сквайръ. Я ни чуть не намѣренъ защищать правдивость моей дочери, но тамъ, наверху лежитъ тѣло вашего сына, душа котораго теперь у Бога; подумайте дважды прежде, чѣмъ оскорбите память его какимъ либо неосторожнымъ словомъ. Если не жена его, то кто же она была ему?
-- Прошу прощенія. Я едва сознаю смыслъ произносимыхъ мной словъ. Развѣ я обвинялъ Осборна? О, мой сынъ, мой сынъ, зачѣмъ ты не довѣрился своему старому отцу?... Я и не думалъ бросать тѣнь на его намять, я не хочу имѣть ни одной мысли, которую онъ не желалъ бы, чтобъ я имѣлъ о немъ... душа его съ Богомъ, какъ вы справедливо замѣтили...
-- Но, сквайръ, сказалъ мистеръ Гибсонъ, стараясь прервать безпорядочную рѣчь старика: -- возвратимся къ его женѣ...
-- И ребёнку, шепнула Молли отцу. Но какъ ни тихо произнесла она это слово, оно было услышано сквайромъ.
-- Что? воскликнулъ онъ, быстро оборачиваясь къ ней... ребёнокъ? Вы о немъ еще не упоминали. У него есть ребёнокъ? Мужъ и отецъ, а я ничего о томъ не зналъ! Богъ да благословитъ ребёнка Осборна! Повторяю, да благословитъ его Богъ! Онъ съ благоговѣніемъ приподнялся съ мѣста, и другіе невольно послѣдовали его примѣру. Онъ сложилъ руки, и губы его шевелились, какъ-бы произнося молитву. Потомъ онъ въ изнеможеніи опустился на стулъ и протянулъ Молли руку.
-- Вы добрая дѣвушка. Благодарю васъ. Скажите, что мнѣ дѣлать, и я послѣдую вашему совѣту.-- И онъ взглянулъ на мистера Гибсона.
-- Я не менѣе васъ нахожусь въ недоумѣніи, сквайръ, отвѣчалъ тотъ.-- Я вполнѣ вѣрю всей этой исторіи; но, въ то же время, прежде чѣмъ на что либо рѣшиться, считаю нужнымъ имѣть въ рукахъ письменное доказательство женитьбы Осборна. Въ бумагахъ его вѣрно найдется что-нибудь подобное. Не приступите ли вы немедленно къ ихъ пересмотру? Молли я возьму съ собой: она достанетъ адресъ, данный ей Осборномъ, а вы пока будете заняты...
-- Она вернется сюда? быстро перебилъ его сквайръ.-- Вы... она не оставитъ меня одного?
-- Нѣтъ! Она вернется сегодня же вечеромъ. Я найду способъ доставить ее къ вамъ, сюда. У нея нѣтъ съ собой достаточно одежды, да и лошадь, на которой она пріѣхала, мнѣ нужна.
-- Возьмите карету, возразилъ сквайръ.-- Распоряжайтесь здѣсь полнымъ хозяиномъ. Я сейчасъ отдамъ приказаніе. Вы тоже вернетесь?
-- Нѣтъ! На сегодня это невозможно; но завтра я пріѣду, какъ можно раньше. А Молли возвратится лишь только вы пришлете за ней карету.
-- Карета ровно въ три часа будетъ у подъѣзда вашего дома. Я не смѣю приняться за пересмотръ осборновыхъ бумагъ, не имѣя около себя кого нибудь изъ васъ. А между тѣмъ, я не успокоюсь, пока не пересмотрю ихъ.
-- Я пришлю вамъ сюда съ Робинзономъ его пюпитръ.-- А теперь не дадите ли вы мнѣ позавтракать?
Мало-по-малу доктору удалось заставить сквайра проглотить немного пищи. Онъ старался укрѣпить его физически и ободрить нравственно, въ надеждѣ, что это дастъ ему силы въ отсутствіе Молли заняться необходимыми розысканіями въ бумагахъ сына.
Было что-то въ высшей степени трогательное въ тоскливомъ взорѣ, съ какимъ сквайръ слѣдилъ за малѣйшими движеніми Молли, пока она приготовлялась къ отъѣзду. Посторонній зритель неиремѣнно принялъ бы его за отца молодой дѣвушки. Тихая скорбь, овладѣвшая теперь бѣднымъ отцомъ, кроткое настроеніе духа, въ которомъ онъ находился, ласково расположили его въ отношеніи всѣхъ къ нему близкихъ. Не въ силахъ приподняться съ кресла, онъ окликнулъ удалявшуюся Молли и сказалъ ей:
-- Передайте мой поклонъ мисъ Киркпатрикъ. Увѣрьте ее, что я считаю ее уже членомъ своего семейства и очень радъ буду видѣть ее послѣ... послѣ похоронъ. До тѣхъ поръ я не въ состояніи никого принимать.
-- Онъ еще ничего не знаетъ объ отказѣ Цинціи Роджеру, замѣтилъ мистеръ Гибсонъ, когда они ѣхали домой.-- Я вчера вечеромъ имѣлъ съ ней длинный разговоръ, и она казалась болѣе нежели когда либо непоколебимой въ своей рѣшимости. Изъ словъ твоей матери я заключилъ, что у ней въ Лондонѣ есть еще третій женихъ, которому она уже прежде отказала. Какъ я радъ, Молли, что у тебя никогда не было поклонниковъ, исключая, впрочемъ, неудавшейся попытки въ тебя влюбиться мистера Кокса.
-- Я объ этомъ ничего не знала, папа, сказала Молли.
-- Не знала -- я и забылъ. Какимъ я тогда выказалъ себя дуракомъ! Развѣ ты не помнишь, съ какой поспѣшностью я тебя, вдругъ, ни съ того ни съ сего спровадилъ въ гамлейскій замокъ? Все это произошло вслѣдствіе отчаяннаго письма, въ которомъ мистеръ Коксъ признавался тебѣ въ любви.
Но Молли была слишкомъ утомлена для того, чтобы забавляться или просто даже интересоваться словами отца. Ее неотступно преслѣдовало воспоминаніе о неподвижномъ тѣлѣ, прикрытомъ простыней, подъ которой отчетливо обрисовывались безжизненныя формы того, кто нѣкогда былъ блестящимъ, красивымъ Осборномъ. Мистеръ Гибсонъ слишкомъ понадѣялся на движеніе на открытомъ воздухѣ и на перемѣну сцены. Теперь онъ видѣлъ свою ошибку.
-- Кто нибудь непремѣнно долженъ написать обо всемъ случившемся мистрисъ Осборнъ Гамлей, сказалъ онъ.-- Я полагаю, она имѣетъ законное право на это имя; но, во всякомъ случаѣ, ее слѣдуетъ увѣдомить о смерти отца ея ребёнка. Ты это сдѣлаешь, или я?
-- О, пожалуйста вы, папа!
-- Хорошо, если ты этого желаешь. Но она могла о тебѣ слышать, какъ о добромъ другѣ своего покойнаго мужа, тогда какъ обо мнѣ -- скромномъ провинціальномъ докторѣ -- она, безъ сомнѣнія, не имѣетъ ни малѣйшаго понятія.
-- Въ такомъ случаѣ, я напишу ей.-- Мистеръ Гибсонъ остался не совсѣмъ-то доволенъ столь быстрымъ и кратко выраженнымъ согласіемъ.
-- А вотъ и Голлингфордская церковь, сказала она, когда изъ-за деревьевъ мелькнулъ хорошо-знакомый шпицъ.-- Мнѣ кажется, что я никогда болѣе не почувствую желанія потерять ее изъ виду.
-- Пустяки! возразилъ онъ.-- Тебѣ еще предстоитъ впереди путешествовать. А если всюду, какъ предполагается, распространится сѣть желѣзныхъ дорогъ, то и всѣ мы примемся разъѣзжать по свѣту, сидя на самоварахъ, какъ выражается Фёбе Броуннигъ. Мисъ Броунингъ написала по этому случаю мисъ Горнблоуеръ письмо, наполненное весьма мудрыми совѣтами. Мнѣ объ этомъ говорили Милерсы. Мисъ Горнблоуеръ собиралась въ первый разъ ѣхать по желѣзной дорогѣ. Доротея всполошилась за нее и поспѣшила кое въ чемъ предостеречь. Между прочимъ, она увѣщевала ее не садиться на котелъ.
Молли, какъ того ожидалъ и желалъ ея отецъ, слегка засмѣялась.
-- Вотъ мы и дома, наконецъ! сказала она.
Мистрисъ Гибсонъ встрѣтила ее очень ласково и привѣтливо. Вопервыхъ, Цинція находилась въ опалѣ; вовторыхъ, Молли возвращалась изъ центра новостей и интересныхъ событій; втретьихъ, мистрисъ Гибсонъ, дѣйствительно, по своему была расположена къ молодой дѣвушкѣ, утомленный и грустный видъ которой ее печалилъ.
-- И какъ подумаешь, что все это совершилось такъ быстро! Для меня, впрочемъ, въ его смерти не было ничего неожиданнаго. Но какъ не кстати. Тотчасъ послѣ отказа Цинціи Роджеру! Еслибъ она подождала всего только одинъ день! Какъ принялъ это сквайръ?
-- Онъ совершенно убитъ горемъ, отвѣчала Молли.
-- Право? Я не думала, чтобъ помолвка приходилась ему слишкомъ по сердцу.
-- Какая помолвка?
-- Какъ какая? Помолвка Роджера съ Цинціей, конечно. Я спрашивала у васъ, какое впечатлѣніе произвелъ на сквайра отказъ Цинціи?
-- О, я не поняла васъ. Онъ не распечатывалъ еще своихъ писемъ сегодня. Я въ числѣ ихъ видѣла на столѣ и письмо Цинціи.
-- Ну, ужь это нельзя назвать иначе, какъ крайнимъ невѣжествомъ.
-- Не знаю, но думаю, что онъ никого не хотѣлъ этимъ обидѣть. Гдѣ Цинція?
-- Она пошла въ садъ и сейчасъ вернется. Я посылала ее съ порученіемъ въ городъ, но она наотрѣзъ отказалась туда идти. Я боюсь, что она дурно ведетъ свои дѣла; но что же мнѣ съ этимъ дѣлать? Она не допускаетъ меня въ нихъ вмѣшиваться. Я ненавижу все, что хоть сколько-нибудь отзывается корыстолюбіемъ и разсчетомъ, но все же не могу равнодушно смотрѣть на то, какъ она отказываетъ двумъ выгоднымъ женихамъ -- сначала мистеру Гендерсону, а потомъ Роджеру Гамлею. Когда сквайръ ожидаетъ Роджера? Не думаютъ ли, что онъ возвратится раньше, по случаю смерти бѣднаго, дорогого Осборна?
-- Не знаю. Сквайръ теперь ни о чемъ и ни о комъ не думаетъ, кромѣ Осборна. Все остальное даже точно исчезло изъ его памяти. Но, можетъ быть, извѣстіе о женитьбѣ Осборна и о его ребёнкѣ заставятъ бѣднаго старика немного придти въ себя.
Молли ни минуты не сомнѣвалась въ томъ, что Осборнъ дѣйствительно былъ женатъ. Она не знала также, что отецъ ея не сообщилъ еще ни женѣ своей, ни Цинціи фактовъ, которые она сама разсказала ему въ предъидущую ночь. Но мистеръ Гибсонъ нѣсколько сомнѣвался въ законности брака и не хотѣлъ говорить о немъ женѣ, пока все дѣло не разъяснится и не приметъ болѣе опредѣленный характеръ. Поэтому, мистрисъ Гибсонъ въ крайнемъ изумленіи воскликнула:
-- Что вы говорите, дитя? Женатъ! Осборнъ женатъ? Кто это сказалъ?
-- О, какая неосторожность съ моей стороны! Я думаю, мнѣ слѣдовало объ этомъ умолчать; но я сама не знаю, что говорю. Да! Осборнъ уже давно женатъ, но сквайру это сдѣлалось извѣстно только сегодня утромъ. Извѣстіе, повидимому, принесло ему пользу, по крайней-мѣрѣ, я такъ думаю, хотя и не знаю навѣрное.
-- На комъ же онъ женатъ? Какъ недобросовѣстно со стороны женатаго человѣка выдавать себя за холостого! Ничто въ мірѣ не возмущаетъ такъ, какъ ложь и притворство! На комъ онъ женатъ? Разскажите же мнѣ все, что вамъ объ этомъ извѣстно, моя милая.
-- Она француженка и римско-католическаго исповѣданія, отвѣчала Молли.
-- Француженка! И то правда, эти французскія женщины такъ искусно умѣютъ прельщать, а онъ долго жилъ за границей! Вы говорили, у нихъ есть и ребёнокъ -- мальчикъ или дѣвочка?
-- Не знаю. Я объ этомъ не спрашивала.
Молли не считала нужнымъ пускаться въ подробности. Бѣдняжка была очень недовольна собой за то, что проговорилась и сдѣлала извѣстнымъ фактъ, который отецъ ея, повидимому, находилъ нужнымъ до поры до времени хранить въ тайнѣ. Въ эту минуту въ комнату вошла Цинція. Она еще не слышала о пріѣздѣ Молли и никакъ не ожидала найдти ее въ гостиной.
-- Молли, голубушка моя! Вы ли это? Я обрадовалась вамъ, какъ первому весеннему цвѣтку, хотя вы и были въ отсутствіи всего какихъ-нибудь двадцать-четыре часа.
-- А какія новости она привезла! сказала мистрисъ Гибсонъ.-- Знаешь ли, я почти рада тому, что ты вчера же написала сквайру, а не подождала до сегодня. Вчера мнѣ казалось, что ты слишкомъ поторопилась, но сегодня сквайръ, пожалуй, приписалъ бы твой отказъ какой-нибудь корыстолюбивой причинѣ. Осборнъ былъ втайнѣ отъ всѣхъ женатъ, и у него есть ребёнокъ.
-- Осборнъ былъ женатъ! воскликнула Цинція.-- Никогда никто менѣе его не походилъ на женатаго человѣка. Бѣдный Осборнъ! Со всей его утонченностью, со всѣмъ изяществомъ, онъ имѣлъ такой моложавый, совсѣмъ юношескій видъ!
-- Да, это былъ искусный съ его стороны обманъ, который я не могу ему легко простить. Подумайте только! Еслибъ онъ оказывалъ одной изъ васъ особенное вниманіе и вы влюбились бы въ него! Онъ могъ бы разбить твое сердце или сдѣлать Молли на вѣкъ несчастной. Нѣтъ, нѣтъ, я не могу ему этого простить, хотя онъ, бѣдный, уже умеръ!
-- Да, но такъ-какъ онъ ни одной изъ насъ не оказывалъ особеннаго вниманія и такъ-какъ ни Молли, ни я въ него не влюбились, то я сожалѣю его только за то горе, какое ему, безъ сомнѣнія, причинила его неискренность, замѣтила Цинція съ горькимъ сознаніемъ хлопотъ и непріятностей, которыя она на себя навлекла собственной скрытностью.
-- Ребёнокъ его, безъ сомнѣнія, мальчикъ. Онъ наслѣдуетъ имѣніе, а Роджеръ, попрежнему. останется бѣднякомъ. Надѣюсь, Молли, вы объясните сквайру, что когда Цинція писала Роджеру отказъ, она рѣшительно ничего не знала объ этомъ. Я ни чуть не желаю, чтобы на близкихъ мнѣ людей падало хоть малѣйшее подозрѣніе въ корыстолюбіи.
-- Онъ еще не читалъ письма Цинціи. Позвольте мнѣ его взять назадъ нераспечатаннымъ, съ живостью произнесла Молли.-- Пошлите другое письмо Роджеру, сейчасъ же, немедленно, и онъ ихъ получитъ оба въ одно и то же время. Подумайте только, до него разомъ дойдутъ два такія ужасныя извѣстія: смерть Осборна и вашъ отказъ! О, Цинція, сдѣлайте, какъ я вамъ говорю.
-- Нѣтъ, моя милая, сказала мистрисъ Гибсонъ.-- Даже, еслибы Цинція и захотѣла исполнить вашъ совѣтъ, я не могла бы ей этого позволить. Просить его о возобновленіи помолвки! То-то было бы хорошо! Нѣтъ, ей, во всякомъ случаѣ, слѣдуетъ ждать, чтобы онъ повторилъ предложеніе и тогда отвѣчать ему сообразно съ обстоятельствами.
Но Молли не сводила съ Цинціи умоляющаго взгляда.
-- Нѣтъ! рѣшительно произнесла та.-- Это невозможно. Я въ прошлый вечеръ почувствовала себя гораздо счастливѣе, чѣмъ въ теченіе многихъ недѣль. Я такъ рада снова быть свободной. Превосходство Роджера и его ученость пугали меня. Даже еслибы и не было всѣхъ этихъ сплетней и я не находилась бы въ необходимости съ нимъ объясняться и просить у него извиненія, то врядъ-ли я и тогда бы вышла за него. Онъ не могъ бы быть счастливъ со мной и, въ свою очередь, не составилъ бы моего счастія. Пусть же все останется такъ, какъ есть. Я охотнѣе пойду въ гувернантки, чѣмъ сдѣлаюсь его женой, Я скучала бы съ нимъ, и больше ничего.
-- Скучать съ Роджеромъ! подумала Молли.-- Вы правы, я и сама теперь это вижу, сказала она громко:-- только мнѣ невыразимо жаль его. Онъ васъ такъ сильно любитъ, какъ никто другой никогда не полюбитъ васъ.
-- Прекрасно, но я готова подвергнуться этому риску. Слишкомъ сильная и исключительная любовь, я боюсь, дѣйствуетъ на меня утомительно. Мнѣ нравится, когда большое количество любви распространяется на многіе предметы, а не сосредоточивается на одной личности.
-- Я вамъ не вѣрю, сказала Молли.-- Но довольно объ этомъ. Пусть все останется такъ, какъ есть. Я думала -- я была почти увѣрена, что сегодня утромъ вы пожалѣете о своей вчерашней поспѣшности. Но теперь все кончено, и мы не станемъ болѣе къ этому возвращаться.
Она сидѣла молча и смотрѣла въ окно. Сердце ея обливалось кровью, она сама не знала хорошенько почему. Говорить она не могла, чувствуя, что при малѣйшемъ усиліи произнести слово, у нея хлынутъ изъ глазъ слезы. Черезъ нѣсколько времени къ ней тихо подкралась Цинція.
-- Вы недовольны мной, Молли, начала она. Но Молли съ рѣзкимъ движеніемъ обратилась къ ней.
-- Я, недовольна вами? Да развѣ это мое дѣло? Вы сами здѣсь лучшій судья. Сдѣлайте то, что вамъ кажется справедливымъ, а меня не заставляйте больше объ этомъ говорить. Я очень устала, милая Цинція, прибавила она гораздо мягче: -- и сама не знаю, что говорю. Простите меня, если я сказала что-нибудь непріятное. Цинція немного помолчала, а потомъ, вмѣсто отвѣта, спросила:
-- Какъ вы думаете, могу я съ вами поѣхать и вамъ помочь? Вчера еще это было бы совершенно въ порядкѣ вещей и какъ нельзя болѣе кстати. Вы говорите, онъ не распечатывалъ моего письма, слѣдовательно, ничего не знаетъ о перемѣнѣ, происшедшей въ нашихъ отношеніяхъ. Къ тому же я всегда любила бѣднаго Осборна, конечно, по своему и на сколько способна любить.
-- Не знаю, что вамъ на это сказать. Мнѣ кажется, я не имѣю права рѣшать здѣсь за васъ, отвѣчала Молли, не вполнѣ понимая причины, побудившія Цинцію сдѣлать ей это предложеніе. Въ сущности и сама Цинція не давала себѣ отчета въ своихъ словахъ, а произносила ихъ только подъ впечатлѣніемъ минуты.-- Папа могъ бы вамъ дать хорошій совѣтъ; но, мнѣ кажется, лучше будетъ, если вы останетесь дома. Впрочемъ, вы не обязаны сообразоваться съ моимъ мнѣніемъ. Я вамъ говорю только, какъ поступила бы на вашемъ мѣстѣ.
-- Я хотѣла ѣхать ради васъ, Молли, гораздо болѣе чѣмъ ради кого бы то ни было другого.
-- Въ такомъ случаѣ, не надо. Я сегодня устала отъ безсонной ночи, но къ завтрему совсѣмъ оправлюсь. Мнѣ не хотѣлось бы, чтобъ вы только ради меня переступили за порогъ этого дома въ такую торжественную минуту.
-- Очень хорошо! сказала Цинція, на половину довольная тѣмъ, что ея предложеніе не было принято.-- Это было бы очень неловко, думала она впослѣдствіи.
Итакъ, Молли поѣхала въ Гамлей одна. Во всю дорогу она не переставала думать о томъ, въ какомъ положеніи застанетъ сквайра, какія открытія сдѣлалъ онъ въ бумагахъ Осборна, и какъ рѣшился онъ дѣйствовать въ отношеніи къ его женѣ и ребёнку.