XIX.
Молли Гибсонъ въ гамлейскомъ замкѣ.
На этомъ пока остановился разговоръ. Подали свадебный пирогъ и Молли принялась подчовать гостей. Послѣднія слова мистрисъ Гуденофъ неотвязчиво звучали у нея въ ушахъ, и она тщетно старалась пріискать для нихъ какой-нибудь другой смыслъ кромѣ того, который самъ собой невольно представлялся ея уму и незамедлилъ еще болѣе подтвердиться. Мистрисъ Гуденофъ простилась и ушла. Мистрисъ Гибсонъ приказала Молли, въ ожиданіи новыхъ посѣтителей, переставить подносъ съ пирогомъ и виномъ на маленькій столикъ у открытаго угловаго окна. Подъ этимъ самымъ окномъ извивалась дорожка, пролегавшая между подъѣздомъ и большой дорогой. Молли, исполняя порученіе мачихи, услышала, какъ мистрисъ Гуденофъ, проходя мимо, говорила внучкѣ:
-- А нечего сказать, хитрая штука эта мистрисъ Гибсонъ! Роджеръ Гамлей теперь въ замкѣ у отца. Онъ еще легко можетъ сдѣлаться наслѣдникомъ имѣнія, и вотъ она посылаетъ туда Молли... больше ничего нельзя было разслышать. Молли чуть не заплакала отъ стыда и досады. Она поняла, что мистрисъ Гуденофъ не одобряетъ ея поѣздки въ Гамлей, и сильно встревожилась. "Конечно" -- старалась она утѣшить себя -- "мистрисъ Гуденофъ плохой судья въ подобнаго рода вещахъ: ина такая необразованная и такъ мало знакома съ обычаями свѣта". Мистрисъ Гибсонъ не обратила на ея замѣчанія ни малѣйшаго вниманія. Мистеръ Гибсонъ смотрѣлъ на предстоящій визитъ Молли сквайру, съ той же точки зрѣнія, какъ и на предъидущія ея посѣщенія гамлейскаго замка. Роджеръ пригласилъ ее такъ просто и дружески и сама Молли находила весьма естественнымъ дѣломъ поѣздку отъ которой ожидала много пріятныхъ минутъ. Теперь же, когда спокойствіе ея было возмущено, она не допускала и мысли о возможности первой заговорить о намекахъ, которые она только что слышала и которые вызвали на ея лицо краску стыда и негодованія. Бѣдняжка старалась всячески урезонить себя. Еслибъ ея поѣздка въ Гамлей заключала въ себѣ хоть тѣнь неприличія, то неужели бы ея отецъ не поспѣшилъ наложить на нее свое veto? Разсужденія однако не приводили къ желаемому результату, и чѣмъ болѣе Молли старалась не думать о словахъ мистрисъ Гуденофъ, тѣмъ съ большимъ упорствомъ они преслѣдовали ее. Такого рода тревоги и сомнѣнія, пожалуй, у многихъ вызовутъ улыбку, а между тѣмъ они были весьма горьки для юнаго, чистаго сердца молодой дѣвушки. Наконецъ, Молли рѣшилась на слѣдующее: она поѣдетъ въ Гамлей, но исключительно займется намъ сквайромъ и его сближеніемъ съ Эме. Что же касается до Роджера, то она, по возможности, будетъ избѣгать его. Милый Роджеръ! Добрый Роджеръ! Хорошій Роджеръ! Нелегкая задача предстояла Молли, когда она задумала ограничиться въ своихъ сношеніяхъ съ нимъ одной только учтивостью. Но ей это предписывало чувство скромности, и она не отступитъ ни передъ какой трудностью. При всемъ томъ, она сознавала необходимость быть въ его присутствіи какъ можно натуральнѣе, такъ, чтобъ имъ не замѣтилъ перемѣны въ ея обращеніи. Но въ чемъ должна состоять эта натуральность? На сколько слѣдуетъ ей избѣгать его общества? Поразитъ ли Роджера ея сдержанность или пройдетъ для него незамеченной? Увы! Отнынѣ дружба ихъ навсегда лишилась той простоты отношеній, которая составляла главную ея прелесть. Молли предписала себѣ правила, рѣшилась ни на шагъ отъ нихъ не отступать, и затѣмъ дала себѣ слово забыть глупыя рѣчи мистрисъ Гуденофъ. Слѣдствіемъ всего этого было то, что въ манерахъ ея и словахъ появилась какая-то натянутость, которая на всякую постороннюю личность непремѣнно произвела бы невыгодное для Молли впечатлѣніе Но Роджеръ, такъ хорошо знавшій ее, тотчасъ же замѣтилъ, что съ ней что-то неладно. Для своего пребыванія въ Гамлеѣ она назначила ровно столько же дней, сколько провела въ Тоуэрсѣ, боясь, что болѣе короткій визитъ вызоветъ неудовольствіе сквайра и даже обидитъ его. А между тѣмъ какой заманчивой красотой блисталъ паркъ и все мѣстечко въ своемъ золотистомъ осеннемъ нарядѣ! Роджеръ стоялъ на крыльцѣ, поджидая Молли, и первый встрѣтилъ ее. Затѣмъ онъ отправился за Эме, которая незамедлила явиться въ глубокомъ траурѣ съ ребёнкомъ на рукахъ, какъ-бы ища въ немъ защиты отъ робости, явно виднѣвшейся въ каждомъ ея движеніи. Но мальчикъ вырвался у нея и побѣжалъ къ синему другу кучеру, требуя, чтобъ тотъ покатать его. Роджеръ говорилъ мало и вообще держался на второмъ планѣ, желая дать почувствовать Эме, что она настоящая хозяйка дома. Но та, до крайности застѣнчивая, не находила словъ, чтобъ приличнымъ образомъ привѣтствовать свою гостью. Она взяла ее за руку и повела въ гостиную; но тамъ, ни внезапному побужденію, вдругъ бросилась къ Молли на шею и со слезами начала благодарить ее за нѣжныя попеченія, которыхъ была предметомъ во время своеи болѣзни. Съ это и минуты онѣ сдѣлались друзьями.
Сквайръ всегда приходилъ въ столовую къ завтраку не столько для удовлетворенія собственнаго аппетита, сколько изъ желанія присутствовать при обѣдѣ (завтракъ для другихъ, для мальчика былъ обѣдомъ) своего внука. Молли быстро увидѣла, въ какомъ положеніи находились семейныя дѣла въ замкѣ. Даже, еслибъ Роджеръ ничего о томъ не сказалъ ей въ Тоуэрсѣ, она теперь не могла бы не замѣтить сама, что сквайръ и его невѣстка, хотя и прожили вмѣстѣ уже нѣсколько мѣсяцевъ, еще не нашли ключа къ взаимному пониманію. Эме отъ робости забывала и то немногое, что знала изъ англійскаго языка. Къ тому же, она недовольными глазами ревнивой матери съ безпокойствомъ слѣдила за обращеніемъ сквайра съ ея ребёнкомъ. Нельзя сказать, чтобъ обращеніе это огличалось особеннымъ благоразуміемъ. Мальчикъ съ наслажденіемъ потягивалъ крѣпкій эль и требовалъ всѣхъ кушаньевъ, какія только видѣлъ на столѣ. Эме, тревожно наблюдая за сыномъ, не могла какъ слѣдуетъ заняться Молли. Роджеръ сидѣлъ на другомъ концѣ стола, противъ того мѣста, гдѣ помѣщались внукъ съ дѣдомъ. Когда первыя требованія мальчика были удовлетворены, сквайръ обратился къ Молли.
-- Такъ вотъ какъ! Вы все-таки пожаловали къ намъ, хотя и побывали между знатными людьми. А я, мисъ Молли, узнавъ о вашей поѣздкѣ въ Тоуэрсъ, думалъ, что вы насъ ужь больше и знать не захотите. Вы не нашли другаго мѣста, гдѣ бы пріютиться въ отсутствіе отца и матери, кромѣ графскаго дома?
-- Они пригласили меня, и я поѣхала къ нимъ, отвѣчала Молли.-- Теперь вы пригласили меня, и я пріѣхала къ вамъ.
-- Я полагаю, вы могли бы, не дожидаясь приглашенія, знать, что мы всегда рады видѣть васъ у себя. Да что толковать, Молли! Я считаю васъ своей дочерью болѣе, нежели вонъ ту госпожу! На послѣднихъ словахъ онъ понизилъ голосъ, надѣясь также, что болтовня ребёнка заглушитъ ихъ.
-- Нечего вамъ такъ жалостно смотрѣть на меня, прибавилъ онъ.-- Она плохо понимаетъ поанглійски.
-- Мнѣ кажется, она на этотъ разъ поняла, шопотомъ произнесла Молли, опустивъ глаза, изъ боязни еще разъ увидать вспыхнувшій на щекахъ Эме румянецъ и отчаянное выраженіе всей ея физіономія. Она почувствовала немалое облегченіе, когда, минуту спустя, Роджеръ заговорилъ съ Эме самымъ дружескимъ, братскимъ тономъ. Между ними завязался довольно оживленный разговоръ, которымъ сквайръ поспѣшилъ воспользоваться для своего а parte съ Молли.
-- Онъ у меня славный малый -- здоровякъ, не правда ли? сказалъ онъ, гладя кудрявую головку маленькаго Роджера.-- Онъ можетъ раза четыре затянуться изъ трубки своего дѣдушки и его притомъ нисколько не стошнитъ -- такъ что ли, малый?
-- Я больше не стану затягиваться, рѣшительнымъ тономъ произнесъ мальчикъ.--Мама сказала нѣтъ, и я не буду.
-- Похоже на нее! понизивъ голосъ, замѣтилъ сквайръ.-- Какъ будто это можетъ ему повредить!
Молли поспѣшила перемѣнить предметъ разговора и завела рѣчь о работахъ по осушкѣ болота. Сквайръ предложилъ ей послѣ завтрака пойдти взглянуть на нихъ, и Молли подумала, какъ напрасны были ея опасенія насчетъ слишкомъ частыхъ и интимныхъ столкновеній съ Роджеромъ, который, повидимому, совершенно посвятилъ себя невѣсткѣ. Но вечеромъ, когда Эме ушла наверхъ укладывать спать своего ребёнка, а сквайръ дремалъ въ креслахъ, ей невольно пришли на память слова мистрисъ Гуденофъ. Она была, такъ-сказать, наединѣ съ Роджеромъ; это и прежде не разъ случалось, но теперь она не могла преодолѣть овладѣвшаго ею смущенія. Глаза ея избѣгали встрѣчи съ его взглядомъ, и при первой же ост ановкѣ въ разговорѣ, она взяла книгу, оставивъ его въ недоумѣніи насчетъ происшедшей въ ней перемѣны. И такъ продолжалось въ теченіе всего ея пребыванія въ замкѣ. Иногда еи случалось забываться, и тогда обращеніе ея принимало оттѣнокъ прежняго дружелюбія и непринужденности, но не на долго; и она вслѣдъ затѣмъ становилась еще холоднѣе и сдержаннѣе. Все это очень печалило Роджера и день это дня все болѣе и болѣе тревожило его, возбуждая въ немъ непреодолимое желаніе узнать причину такой перемѣны. Эме тоже замѣтила, что Молли дѣлалась въ присутствіи Роджера совершенно иной. Разъ она не удержалась и сказала:
-- Вамъ не нравится Роджеръ? Еслибъ вы знали, какъ онъ добръ. Онъ ученъ и серьёзенъ, но это рѣшительно ничего не значитъ: его невольно любишь и удивляешься ему за его доброту.
-- Онъ очень добръ, отвѣчала Молли.-- Мнѣ это давно извѣстно.
-- Въ такомъ случаѣ, вы не находите его пріятнымъ? Конечно, онъ не похожъ на моего бѣднаго мужа, котораго вы тоже хорошо знали. О, пожалуйста, разскажите мнѣ еще разъ о томъ, какъ вы съ нимъ познакомились. Вѣдь это было еще при жизни его матери?
Молли искренно полюбила Эме. Когда послѣдняя, освободясь, отъ стѣснительнаго для нея присутствія сквайра, оправлялась отъ своей робости, она умѣла быть очень мила и привлекательна. Но сознавая всю неловкость своего положенія въ домѣ свёкра, она при немъ являлась до крайности застѣнчивой и неловкой, что сердило его, и онъ, въ свою очередь, показывалъ ей только самыя невыгодныя стороны своего характера. Роджеръ всячески старался сблизить ихъ и имѣлъ по этому поводу нѣсколько совѣщаніи съ Молли. Пока они толковали о сквайрѣ, да объ Эме, Молли говорила спокойнымъ, разсудительнымъ тономъ, который наслѣдовала отъ отца; но лишь только разговоръ переходилъ на другіе предметы, она уходила въ себя и принимала видъ, исполненный достоинства и сдержанности. Нелегко ей было постоянно держаться въ границахъ ею самою созданныхъ правилъ, особенно послѣ того, какъ ей раза два показалось, будто холодность ея огорчаетъ Роджера. Она въ этихъ случаяхъ удалялась въ свою комнату, горько плакала и тоскливо стремилась поскорѣй возвратиться домой къ своей тихой, однообразной жизни. Но подъ конецъ ею овладѣло совершенно иное чувство, и она, напротивъ, готова была бы всячески продлить свое пребываніе въ замкѣ. Роджеръ усердно хлопоталъ о томъ, чтобъ ей было хорошо и пріятно, хотя избѣгалъ показывать свою заботливость о ней, думая, что по той или другой причинѣ лишился ея расположенія. Разъ Эме предложила идти въ сосѣдній лѣсокъ собирать орѣхи. Въ другой разъ, подъ предлогомъ доставить удовольствіе маленькому Роджеру, они пили чай на открытомъ воздухѣ. Роджеръ все это придумывалъ и устраивалъ, зная, что тѣмъ угодитъ Молли; но она не принимала этого на свой счетъ и приписывала его старанія единственно желанію доставить удовольствіе Эме. Недѣля быстро подходила къ концу. Въ одно утро сквайръ вошелъ въ библіотеку и засталъ тамъ Роджера. Передъ нимъ лежала раскрытая книга; но онъ былъ до такой степени погруженъ въ собственныя мысли, что не замѣтилъ приближенія отца и вздрогнулъ, внезапно услышавъ его голосъ.
-- Я надѣялся найдти тебя здѣсь, мой милый! Мы къ зимѣ отдѣлаемъ вновь эту комнату для тебя. Ты ее любишь, а въ ней сильно пахнетъ плесенью. Пойдемъ со мною, пожалуйста, въ поле. Пора тебѣ прогуляться на свѣжемъ воздухѣ. Посмотри, какой У тебя утомленный видъ. Тебѣ бы все сидѣть надъ книгами, а между тѣмъ, ничто такъ не точитъ здоровья человѣка какъ книги.
Роджеръ послѣдовалъ за отцомъ. Они долго шли молча; вдругъ Роджеръ такъ неожиданно и громко окликнулъ отца, что тотъ, въ свою очередь, вздрогнулъ.
-- Батюшка, вы забыли, что я черезъ мѣсяцъ опять уѣду въ Капштадтъ. Вы сейчасъ говорили о вашемъ намѣреніи перестроить библіотеку; но если это для меня, то совершенно напрасно, такъ-какъ я всю зиму пробуду въ отсутствіи.
-- Развѣ тебѣ нельзя остаться? спросилъ отецъ.-- Я надѣялся, что ты къ тому времени позабудешь и думать объ Африкѣ.
-- Не похоже на то! съ улыбкой возразилъ Роджеръ.
-- Но они могли бы пріискать другого человѣка, который поѣхалъ бы вмѣсто тебя и кончилъ твое дѣло.
-- Никто не можетъ его кончить, исключая меня самаго. Къ тому же, я долженъ выполнить свое обязательство. Когда я писалъ лорду Голлингфорду, что мнѣ необходимо возвратиться домой, я въ то же время далъ слово опять поѣхать въ Африку на другіе полгода.
-- Да, я знаю. Но разлука съ тобой никогда не можетъ быть для меня легка, хотя для тебя, я полагаю, это будетъ небезполезно.
Роджеръ покраснѣлъ.
-- Вы, безъ сомнѣнія, намекаете на мисъ Киркпатрикъ, то-есть мистрисъ Гендерсонъ, хочу я сказать. Батюшка, позвольте мнѣ разъ на всегда увѣрить васъ, что я считаю мою помолвку съ ней дѣломъ нѣсколько поспѣшнымъ и не вполнѣ разсудительнымъ. Теперь я, какъ нельзя яснѣе, вижу, что мы не годились другъ для друга. Мнѣ очень горько было, когда я получилъ ея письмо въ Капштадтѣ; но въ настоящее время я чувствую, что все устроилось къ лучшему.
-- Что дѣло, такъ дѣло. Ты меня несказанно этимъ радуешь! воскликнулъ сквайръ и крѣпко пожалъ сыну руку.-- А я надняхъ слышалъ, что она, кромѣ тебя, провела еще и Престона.
-- Я не хочу знать о ней ничего дурного. У нея могутъ быть слабости, она могла ошибаться, но я не долженъ забывать, что нѣкогда любилъ ее.
-- Ну, ну, пусть будетъ по твоему! А согласись, что я не дурно съ тобой постунилъ, Роджеръ. Бѣдному Осборну нечею было такъ секретничать со мной. Я пригласилъ сюда твою мисъ Цинцію и мать, и всѣхъ остальныхъ -- право, я громко лаю, но не кусаюсь. Ничего на свѣтѣ не желалъ я такъ, какъ видѣть Осборна женатымъ на знатной дѣвушкѣ, какъ то прилично члену нашею древняго рода, а онъ, между тѣмъ, взялъ да женился на француженкѣ низкаго происхожденія, которая была...
-- Вы забудьте, чѣмъ она была, а лучше взгляните на то, что она есть теперь. Право, я не понимаю, батюшка какъ васъ не трогаютъ ея кротость и смиреніе!
-- Я даже не могу назвать ее хорошенькой, сказалъ сквайръ съ безпокойствомъ. Онъ боялся, чтобъ Роджеръ не принялся снова доказывать права Эме на его любовь и уваженіе.-- Твоя мисъ Цинція, по крайней-мѣрѣ, была красавица -- я отдамъ ей эту справедливость. Но не странно ли, что вы оба, мои сыновья, вопреки моему желанію, полюбили дѣвушекъ, гораздо ниже васъ по происхожденію, и ни одинъ изъ васъ не остановилъ своего вниманія на моей маленькой Молли! Конечно, я въ свое время и за это бы немало посердился, но она нашла бы путь къ моему сердцу гораздо скорѣе, чѣмъ эта французская леди, или чѣмъ твоя мисъ Киркпатрикъ.
Роджеръ молчалъ.
-- Я не вижу, почему бы этому еще не случиться теперь. Я сталъ очень смирененъ, и ты, къ тому же, не наслѣдникъ, какъ былъ Осборнъ, который женился на служанкѣ. А что, въ самомъ-дѣлѣ, Роджеръ, ты не могъ бы сблизиться съ Молли Гибсонъ?
-- Нѣтъ! коротко отвѣчалъ Роджеръ.-- Это уже поздно -- слишкомъ поздно! Но не будемъ больше говорить о моей женитьбѣ. Вонъ, кажется, и лугъ, куда мы шли.
И онъ принялся разсуждать о достоинствахъ пахатной земли, какъ будто бы никогда не знавалъ Молли и не любилъ Цинціи. Но сквайръ слушалъ его неохотно, уныло отвѣчалъ на его вопросы, и вдругъ, какъ говорится, ни къ селу, ни къ городу, замѣтилъ:
-- Но не думаешь ли ты, что можешь еще полюбить ее, Роджеръ, если постараешься?
Роджеръ очень хорошо зналъ, на что намекалъ его отецъ, но въ первую минуту хотѣлъ сдѣлать видъ, будто не понялъ, къ чему относились слова его. Но потомъ онъ одумался и сказалъ:
-- Никогда не стану стараться, батюшка. Перестанемъ объ этомъ говорить. Я уже сказалъ и повторяю: слишкомъ поздно.
Сквайръ походилъ на ребёнка, которому отказали въ игрушкѣ. Всякій разъ, какъ онъ вспоминалъ о причинѣ своего настоящаго неудовольствія, онъ принимался бранить Цинцію, какъ главную причину равнодушія Роджера къ женщинамъ вообще.
Въ послѣднее утро своего пребыванія въ замкѣ, Молли получила первое письмо отъ Цинціи -- то-есть мистрисъ Гендерсонъ. Время приближалось къ завтраку. Роджеръ былъ гдѣ-то въ паркѣ, Эме еще не сходила внизъ, Молли сидѣла одна въ столовой, гдѣ уже былъ накрытъ столъ. Она только что кончила читать письмо, когда въ комнату вошелъ сквайръ, и съ радостью поспѣшила подѣлиться съ нимъ пріятной новостью. Но, взглянувъ въ лицо сквайру, она не знала, пуда дѣваться отъ смущенія и досады на самое себя. У него былъ въ высшей степени недовольный и унылый видъ.
-- Желалъ бы я никогда болѣе не слышать ея имени, право, желалъ бы! Она составила несчастіе моего Роджера, и изъ-за нея я нынѣ почти всю ночь не смыкалъ глазъ. Подумайте только: мой сынъ говоритъ, что потерялъ охоту къ женитьбѣ. Какая жалость, Молли, что ни одинъ изъ нихъ не полюбилъ васъ! Я вчера и Роджеру сказалъ это, хотя въ былое время метилъ для моихъ сыновей гораздо выше... по что объ этомъ говорить... теперь ужь слишкомъ поздно, какъ справедливо замѣтилъ онъ. Прошу васъ только объ одномъ: не упоминайте болѣе при мнѣ этого ненавистпаго для меня имени, не въ обиду будь вамъ это сказано, моя дорогая. Я знаю, вы любите ее, но повѣрьте мнѣ, старику, вы стоите сотни такихъ, какъ она. Желалъ бы я, чтобъ и молодёжь была одного со мной мнѣнія, пробормоталъ онъ въ заключеніе, направляясь къ столу и принимаясь рѣзать ветчину, между тѣмъ, какъ Молли наливала чай.
Бѣдняжка съ трудомъ удерживала слезы; сердце ея било тревогу, и она съ горестью сознавала всю неловкость положенія, въ которомъ теперь находилась въ домѣ, гдѣ до сихъ поръ чувствовала себя такъ хорошо и привольно. Намеки мистрисъ Гуденофъ, въ соединеніи съ словами сквайра, изъ которыхъ она заключила, что старикъ предлагалъ ее въ жоны Роджеру, а тотъ ее отвергнулъ, заставляли ее несказанно радоваться тому, что, наконецъ, насталъ день ея отъѣзда домой. Она еще не успѣла оправиться отъ смущенія, когда Роджеръ возвратился съ прогулки, и тотчасъ же увидалъ, что съ Молли что-то неладно. Имъ овладѣло страстное желаніе узнать причину ея печали и утѣшить ее. Но она въ послѣднее время держала его на такомъ разстояніи отъ себя, что онъ не рѣшался говорить съ ней съ свободой прежнихъ дней, особенно въ настоящую минуту, когда видѣлъ, какъ тщательно старалась она скрыть свое волненіе, съ какой лихорадочной торопливостью пила чай, и какъ безсознательно брала хлѣбъ и крошила его. Нелегко ему было при подобныхъ обстоятельствахъ поддерживать разговоръ о простыхъ, будничныхъ предметахъ. Вскорѣ въ столовую явилась Эме, сильно встревоженная: ея сынъ дурно провелъ ночь; онъ метался въ жару, и только сію минуту погрузился въ безпокойный сонъ, что и дало ей возможность сойти внизъ. Мгновенно всѣ за столомъ пришли въ смятеніе. Сквайръ оттолкнулъ тарелку, и потерялъ всякую охоту къ пищѣ. Роджеръ разспрашивалъ о симптомахъ болѣзни мальчика бѣдную Эме, которая была не въ силахъ долѣе удерживать слезы. Молли предложила немедленно отправиться домой. Вещи ея уже были уложены, и потому за ней не могло быть остановки. Та самая карета, которая теперь отвезетъ ее, говорила она, можетъ привезти въ замокъ ея отца. Если не терять много времени, его еще успѣютъ застать дома, когда онъ, передъ отъѣздомъ въ болѣе отдаленныя мѣстности, возвратится послѣ обычныхъ утреннихъ визитовъ въ городъ. Предложеніе ея было принято, и она пошла наверхъ одѣваться. Сходя въ гостиную, уже совсѣмъ готовая, она думала найти тамъ Эме и сквайра, но въ ея отсутствіе служанка пришла сказать, что ребёнокъ проснулся въ страшномъ испугѣ, и мать вмѣстѣ съ дѣдушкой бросилась къ малюткѣ. За то въ гостиной ожидалъ Молли Роджеръ съ огромнымъ букетомъ отборныхъ цвѣтовъ въ рукахъ.
-- Посмотрите, Молли, сказалъ онъ, когда она, увидя, что застала его одного, собиралась снова уйти: -- посмотрите, я передъ завтракомъ занялся составленіемъ этого букета для васъ. И онъ пошелъ къ ней на встрѣчу, между тѣмъ, какъ она медленно, точно нехотя, сдѣлала шагъ впередъ.
-- Благодарю васъ! отвѣчала она.-- Вы очень добры. Я, право, не знаю, какъ вамъ выразить мою признательность.
-- Въ такомъ случаѣ, вы должны исполнить мое желаніе, сказалъ онъ, рѣшась не обращать вниманія на ея сдержанность и поправляя цвѣты въ букетѣ, который она держала, и который, такимъ образомъ, составлялъ между ними связь.-- Скажите мнѣ честно и правдиво... впрочемъ, вы не умѣете говорить иначе... не оскорбилъ ли я васъ чѣмъ нибудь послѣ того, какъ мы были такъ счастливы въ Тоуэрсѣ?
Голосъ его звучалъ добротой и искренностью, лицо его выражало безпокойство и мольбу. Молли съ радостью бы разсказала ему все, что въ настоящую минуту тревожило ее. Ей припомнилось, какъ въ былое время онъ не разъ помогалъ ей разрѣшать сомнѣнія и научалъ, какъ поступать въ томъ или другомъ случаѣ. Но теперь онъ самъ былъ причиной всѣхъ ея затрудненій -- центромъ, вокругъ котораго вертѣлись ея сомнѣнія. Могла ли она сказать ему, до какой степени намёки мистрисъ Гуденофъ смутили ея дѣвическую скромность? Могла ли она повторить ему слова, которыми сквайръ озадачилъ ее въ это самое утро, и начать увѣрять, что она, съ своей стороны, тоже ничуть не желаетъ замѣнять ихъ прежнюю дружбу болѣе тѣсными, родственными отношеніями?
-- Нѣтъ, вы во всю мою жизнь ни разу, ничѣмъ меня не оскорбили, отвѣчала она впервые послѣ многихъ дней, смотря ему прямо въ лицо.
-- Я вѣрю вамъ потому, что вы это говорите. Разспрашивать васъ болѣе, я не имѣю права, Молли. Не дадите ли вы мнѣ, въ подтвержденіе только что вами сказаннаго, одинъ изъ этихъ цвѣтковъ?
-- Возьмите, какой хотите, сказала она, быстро протягивая ему весь букетъ.
-- Нѣтъ, выберите вы сами и дайте мнѣ.
Въ эту минуту вошелъ сквайръ. Роджеръ предпочелъ бы, чтобъ Молли не съ такой готовностью принялась въ присутствіи его отца теребить букетъ.
-- Мистеръ Гамлей! воскликнула она, обращаясь къ сквайру.-- Не знаете ли вы, какой любимый цвѣтокъ Роджера?
-- Не знаю. Роза, я полагаю. Карета подана, Молли. Я не желаю васъ торопить, моя милая, но...
-- Иду, иду. Возьмите, Роджеръ, вотъ роза! Я отыщу папа, лишь только пріѣду домой. Каково малюткѣ?
-- Я боюсь, что у него начинается горячка.
Сквайръ повелъ Молли къ каретѣ, и все время толковалъ о маленькомъ мальчикѣ. Роджеръ, слѣдуя за ними, не переставалъ задавать себѣ вопросъ: "Слишкомъ поздно, или еще нѣтъ? Можетъ ли она когда нибудь забыть, что моя первая любовь принадлежала другой, такъ мало на нее похожей?"
А она, между тѣмъ, думала: "Итакъ, мы снова друзья. Надѣюсь, онъ недолго будетъ помнить неблагоразумныя слова милаго сквайра. Такъ пріятно знать, что опять стоишь съ нимъ на прежней дружеской ногѣ, и какіе прелестные цвѣты!"