XVI.
Конецъ старой и начало новой любви.
Слѣдующее утрое застало мистрисъ Гибсонъ въ гораздо лучшемъ настроеніи духа. Она написала и отправила письмо къ тётушкѣ Киркпатрикъ и теперь намѣревалась тѣмъ или другимъ способомъ уластить Цинцію и склонить ее "къ повиновенію и благоразумію". Но всѣ эти труды оказались совершенно излишними. Цинція еще передъ выходомъ изъ своей комнаты получила оіъ мистера Гендерсона письмо, въ которомъ тотъ изъяснялся въ любви и вторично предлагалъ ей руку и сердце. Кромѣ того, онъ увѣдомлялъ ее, что не имѣя терпѣнія ожидать отъ нея письменнаго отвѣта, онъ самъ за ней слѣдуетъ въ Голлингфордъ, куда и долженъ былъ пріѣхать вечеромъ того же дня, какъ и Цинція. Но Цинція никому ни слова не сказала объ этомъ письмѣ. Она сошла къ завтраку, когда мистеръ и мистрисъ Гибсонъ уже встали изъ-за стола, но ея позннее появленіе было приписано тому, что она предъидущую ночь провела въ дилижансѣ и не спала. Молли еще попрежнему завтракала у себя въ комнатѣ. Мистеръ Гибсонъ вскорѣ ушелъ по больнымъ, и Цинція осталась наединѣ съ матерью.
-- Какъ ты сегодня мало кушаешь, моя милая, сказала мистрисъ Гибсонъ.-- Я боюсь, что тебѣ наши кушанья кажутся очень простыми и невкусными послѣ тѣхъ, какія ты ѣла въ Гайд-Паркской улицѣ.
-- Нисколько, отвѣчала Цпиція.-- Я, просто на просто, сыта.
-- Еслибъ мы были такъ богаты, какъ твой дядя, я считала бы своей обязанностью держать роскошный столъ; по съ нашими ограниченными средствами мы должны накидывать уздечку на наши желанія. Не думаю, чтобъ мистеръ Гибсонъ, какъ бы онъ ни трудился, могъ когда-нибудь заработывать больше, чѣмъ теперь, между тѣмъ, какъ законовѣдамъ открыто такое обширное поприще. Лордъ канцлеръ! Знатность и богатство -- все въ ихъ власти.
Цинція была погружена въ собственныя размышленія, однако, все-таки отвѣчала:
-- Но взгляните на оборотную сторону медали, мам а. Сколько есть адвокатовъ безъ дѣла.
-- Да, но у таковыхъ всегда бываютъ собственныя средства.
-- Можетъ быть, и такъ. Мам а, сегодня утромъ къ намъ прійдетъ мистеръ Гендерсонъ.
-- О, мое дорогое дитя! Но какъ ты это узнала? Могу я тебя поздравить?
-- Нѣтъ! А впрочемъ, я думаю, лучше вамъ все сказать. Я получила отъ него сегодня утромъ письмо, въ которомъ онъ меня увѣдомляетъ о своемъ пріѣздѣ.
-- Онъ сдѣлалъ тебѣ предложеніе? Во всякомъ случаѣ, должно полагать, что онъ намѣревается его повторить.
Цинція вертѣла въ рукахъ чайную ложечку. Она вздрогнула, какъ-бы внезапно пробужденная вопросомъ матери, и отвѣчала:.
-- Сдѣлалъ предложеніе? Да.
-- Ты намѣрена принять его? Скажи: да, Цинція, и осчастливь меня.
-- Я не намѣрена говорить "да", чтобъ осчастливить кого бы то ни было, исключая самой себя, да и поѣздка въ Россію мнѣ очень улыбается.-- Она сказала это единственно для того только, чтобъ подразнить мать и умѣрить ея восторгъ, тогда какъ въ сущности давно уже рѣшила, что ей дѣлать. Но мистрисъ Гибсонъ не признавала за словами дочери даже и той части правды, какая въ нихъ заключалась. Жизнь въ незнакомой странѣ, посреди новыхъ людей и предметовъ, дѣйствительно, имѣла для Цинціи свою долю прелести.
-- Ты всегда очень мила, душенька; но все же я тебѣ совѣтовала бы надѣть твое шолковое лиловое платье.
-- Я ни одной нитки, ни одной складки не измѣню въ моемъ теперешнемъ нарядѣ.
-- Этакое своевольное, упрямое созданіе! шутливо воскликнула мистрисъ Гибсонъ: -- ты знаешь, что во всемъ бываешь хороша, что бы ты ни надѣла.-- И поцаловавъ дочь, она вышла изъ комнаты хлопотать о завтракѣ, сервировкой котораго надѣялась блеснуть въ глазахъ мистера Гендерсона.
Цинція отправилась наверхъ къ Молли. Ей очень хотѣлось разсказать своей подругѣ о мистерѣ Гендерсонѣ; но она никакъ не могла придумать, съ чего бы удобнѣе начать свой разсказъ, и наконецъ рѣшила предоставить все времени. Молли провела дурную ночь, и отецъ ея, навѣстивъ ее передъ уходомъ, посовѣтовалъ ей большую часть текущаго дня провести въ тишинѣ и уединеніи своей комнаты. Мистрисъ Гибсонъ велѣла извиниться передъ Молли, что не пришла, по обыкновенію, провѣдать ее, и просила Цинцію объяснить ей причину, помѣшавшую ей подняться. Но Цинція и не подумала исполнить возложенное на нее порученіе. Она поцаловала Молли, и держа ее за руку, молча, просидѣла около нея нѣсколько минутъ; Потомъ она быстро поднялась съ мѣста и сказала:
-- Теперь я оставлю васъ одну, моя крошка. Я желаю сегодня послѣ обѣда видѣть васъ особенно свѣжей и веселой: потому, прошу васъ, отдохните хорошенько.
И Цинція ушла въ свою комнату, заперлась на ключъ и погрузилась въ серьёзную думу.
Въ это самое время она была предметомъ размышленія для одного человѣка, который не имѣлъ ничего общаго съ мистеромъ Гендерсономъ. Роджеръ узналъ отъ мистера Гибсона о возвращеніи Цинціи, и рѣшился немедленно переговорить съ ней, окончательно вывѣдать у нея причины, побудившія ее взять назадъ свое слово, я постараться превозмочь всѣ препятствія къ ихъ дальнѣйшему сближенію. Онъ въ этотъ день съ утра оставилъ отца и удалился въ лѣсъ въ ожиданіи минуты, когда настанетъ время сѣсть на лошадь и отправиться въ Голлингфордъ. Онъ не хотѣлъ явиться туда слишкомъ рано, помня, какъ утренніе часы были ему нѣкогда запрещены, хотя дожидаться ему было нелегко. Наконецъ, настала желанная минута. Но, несмотря на все свое нетерпѣніе, онъ ѣхалъ медленнымъ шагомъ, стараясь не волноваться и собраться съ духомъ.
-- Дома мистрисъ Гибсонъ и мисъ Киркпатрикъ? спросилъ онъ у Маріи, отворившей ему дверь. Она была смущена, по онъ ничего не замѣтилъ.
-- Кажется, дома, но я не увѣрена. Пожалуйте въ гостиную, сэръ, мисъ Гибсонъ тамъ.
Онъ пошелъ наверхъ. Нервы его, въ ожиданіи свиданія съ Цинціей, было въ напряженномъ состояніи. Онъ самъ не зналъ, радоваться ему или печалиться тому, что засталъ Молли одну. Она полулежала на кушеткѣ, придвинутой къ большому окну, выходившему въ садъ. Бѣдняжка была очень блѣдна: личико ея мало отличалось отъ ея бѣлаго платья и кружевного платочка, повязаннаго на головѣ, чтобъ защитить ее отъ вѣтра, повременамъ врывавшагося въ открытое окно. Мысли Роджера были такъ полны Цинціей, что онъ едва нашелся что сказать Молли.
-- Вы, кажется, нехорошо себя чувствуете, замѣтилъ онъ, когда та встала, чтобъ поклониться съ нимъ. Въ первую минуту она не могла совладать съ собой и руки ея сильно дрожали.
-- Я немного устала -- вотъ и все, сказала она и замолчала, надѣясь, что онъ уйдетъ, но въ то же время, желая, чтобъ онъ остался подольше. Онъ взялъ стулъ и сѣлъ около нея, прямо противъ окна. Онъ полагалъ, что Марія предупредитъ Цинцію о его приходѣ и ежеминутно ожидалъ услышать ея быстрые и легкіе шаги на лѣстницѣ. Онъ чувствовалъ, что ему слѣдуетъ говорить, но мысли какъ-то плохо ему повиновались. Личико Молли покрылось яркимъ румянцемъ, раза два она собиралась что-то сказать, но потомъ раздумывала и ограничивалась односложными отвѣтами на его коротенькія замѣчанія. Вдругъ въ саду послышались веселые голоса. По мѣрѣ ихъ приближенія, безпокойство Молли усиливалось, и она все съ большей и большей тревогой слѣдила за выраженіемъ лица Роджера. Онъ могъ съ своего мѣста видѣть все, что происходило въ саду. Внезапно по лицу его выступили красныя пятна. На поворотѣ одной изъ алеекъ показались Цинція и мистеръ Гендерсонъ. Онъ что-то съ жаромъ говорилъ ей, наклонвишись впередъ и нѣжно заглядывая ей въ глаза. Она шла, немного отвернувшись отъ него, и въ легкомъ смущеніи играла съ цвѣтами, которые не то не давала ему, не то не хотѣла взять. Въ эту самую минуту къ нимъ подошла Марія. Она съ женскимъ тактомъ отвела Цинцію въ сторону, шопотомъ сказала ей о приходѣ мистера Роджера Гамлея и передала ей его желаніе съ ней переговорить. Роджеръ могъ видѣть, какъ Цинція при этомъ извѣстіи слегка вздрогнула, бистро обернулась къ мистеру Гендерсону, что-то сказала ему и тотчасъ направилась къ дому.
-- Молли, произнесъ Роджеръ глухимъ голосомъ: -- скажите мнѣ правду, не слишкомъ ли поздно говорить съ Цинціей? Я нарочно затѣмъ пришелъ. Кто этотъ человѣкъ?
-- Мистеръ Гендерсонъ. Онъ только сегодня сюда пріѣхалъ и принятъ ею уже въ качествѣ жениха., О, Роджеръ, простите меня за боль, которую я вамъ причиняю!
-- Скажите ей, что я былъ и ушелъ. Пошлите кого-нибудь поскорѣй увѣдомить ее о моемъ уходѣ. Пусть она не прерываетъ своей бесѣды.
И Роджеръ бѣгомъ пустился внизъ по лѣстницѣ. Молли слышала, какъ за нимъ затворилась парадная дверь. Едва успѣлъ онъ выдти изъ дому, какъ въ гостиную явилась Цинція блѣдная, но рѣшительная.
-- Гдѣ онъ? спросила она, будто ожидая, что онъ куда нибудь спрятался.
-- Ушелъ! едва слышно проговорила Молли.
-- Ушелъ! слава-Богу! Кажется, самой судьбой назначено, чтобъ я никогда не могла вполнѣ раздѣлаться съ однимъ поклонникомъ, прежде чѣмъ сойдусь съ другимъ. А между тѣмъ я ему написала такое рѣшительное письмо! Но что съ вами, Молли? Молли!
И было чего испугаться: Молли совсѣмъ лишилась чувствъ. Цинція бросилась къ звонку, позвала Марію, велѣла принести воды, солей, вина. Лишь только Молли пришла въ себя, но еще лежала блѣдная, съ трудомъ переводя духъ, Цинція написала карандашомъ записку мистеру Гендерсону, приказывая ему немедленно возвратиться въ гостиницу Георга, гдѣ онъ остановился. Она прибавляла, что если онъ безпрекословно повинуется ея приказанію, то она ему позволитъ опять навѣстить ее вечеромъ, въ противномъ же случаѣ онъ не увидитъ ея до слѣдующаго дня. Получивъ эту записку черезъ Марію, мистеръ Гендерсонъ былъ вполнѣ увѣренъ, что только внезапное нездоровье мисъ Гибсонъ лишило его общества его очаровательницы. Въ утѣшеніе себѣ онъ принялся писать о своемъ счастіи многочисленнымъ своимъ друзьямъ, и въ томъ числѣ дядюшкѣ и тётушкѣ Киркпатрикъ, которые получили его письмо въ одно время съ посланіемъ мистрисъ Гибсонъ, гдѣ она съ такой ловкостью и съ такимъ тактомъ говорила о томъ, что считала нужнымъ открыть, и умалчивала о томъ, что предпочитала сохранить въ тайнѣ.
-- Какой онъ имѣлъ видъ? спросила Цинція у Молли, когда онѣ обѣ сидѣли въ уютной уборной мистрисъ Гибсонъ.
-- О, Цинція! На него жалко было смотрѣть. Онъ такъ страдалъ!
-- Я не люблю людей, которые слишкомъ сильно чувствуютъ, съ недовольной миной произнесла Цинція.-- Они не по мнѣ. Ну что ему стоило разстаться со мной безо всякихъ хлопотъ? Я, право, не стою его любви.
-- Вы обладаете счастливымъ даромъ возбуждать къ себѣ любовь. Вспомните мистера Престона: онъ тоже не хотѣлъ отказаться отъ васъ и долго не терялъ надежды.
-- Ну, ужь извините, я никакъ не могу позволить, чтобъ Роджера Гамлея сравнивали съ мистеромъ Престономъ. Одинъ слишкомъ хорошъ для меня, тогда какъ другой слишкомъ дуренъ. Тотъ человѣкъ, въ саду, занимаетъ середину между ними, и потому болѣе всѣхъ подходитъ ко мнѣ. Я сама такая: во мнѣ нѣтъ, кажется, никакихъ пороковъ, но за то я и не отличаюсь особенною добродѣтелью.
-- Вы его, дѣйствительно, на столько любите, чтобъ рѣшиться за него идти? серьёзно спросила Молли.-- Подумайте, Цинція. Вѣдь не годится такъ переходить отъ одного жениха къ другому. Вы причиняете страданіе, которое вы врядъ-ли въ состояніи измѣрить и понять.
-- Можетъ быть, и такъ. Я не обижаюсь. Вамъ извѣстно, я никогда не выдаю себя за лучшую, чѣмъ я есть, и очень хорошо знаю, что не могу похвастаться постоянствомъ. Я и мистеру Гендерсону такъ сказала... Она остановилась, покраснѣла и улыбнулась.
-- Сказали! А онъ что же?
-- Онъ отвѣчалъ, что любитъ меня такою, какъ я есть. Вы видите, онъ предупрежденъ. Только ему, кажется, стало немножко страшно и онъ настаиваетъ, чтобъ наша свадьба совершилась какъ можно поскорѣй, почти немедленно. Но я еще не рѣшила, уступить ли маѣ его желанію, или нѣтъ? Вы его почти совсѣмъ не видѣли, Молли, но онъ опять прійдетъ сегодня вечеромъ. Смотрите, вы непремѣнно должны найдти его очаровательнымъ, иначе я вамъ никогда не прощу. Мнѣ кажется, что онъ мнѣ нравился уже и тогда, когда нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ сдѣлалъ мнѣ первое предложеніе; но въ то время я старалась объ этомъ не думать. Мнѣ иногда бывало такъ тяжело, такъ грустно, и я ужь подумывала надѣть на свое сердце желѣзный обручъ, чтобъ не дать ему разбиться. Помните, Молли, мы читали съ вами нѣмецкую повѣсть о вѣрномъ Іоганнѣ? Когда его господинъ, послѣ многихъ тревогъ и испытаніи, наконецъ получилъ обратно корону и богатства, и въ каретѣ, запряженной шестерней, отъѣзжалъ отъ церкви, гдѣ только что обвѣнчался съ дамой своего сердца, вдругъ раздались, одинъ за друпшъ, три странныхъ, металлическихъ звука. То вѣрный Іоганнъ ломалъ желѣзные обручи, которые во время бѣдствій своего господина носилъ вокругъ сердца, чтобъ не дать ему разбиться.
Вечеромъ незамедлилъ явиться мистеръ Гендереонъ. Молли, съ нетерпѣніемъ ожидавшая его прихода, сама не знала, какъ опредѣлить впечатлѣніе, которое онъ произвелъ на нее. Онъ не то ей нравился, не то нѣтъ. Повидимому, нисколько не тщеславясь своей красивой наружностью, въ которой, впрочемъ, ничего не было приторнаго, онъ имѣлъ видъ настоящаго джентльмена. Обращеніе его было просто и естественно, а рѣчь текла плавно и свободно. Онъ никогда не говорилъ глупостей. Костюмъ его отличался изяществомъ, но въ немъ не виднѣлось ничего изысканнаго. Онъ былъ добръ и веселаго нрава, любилъ шутить и острить, какъ это вообще любятъ молодые люди его лѣтъ и званія. Но въ глазахъ Молли ему чего-то недоставало, такъ, но крайней-мѣрѣ, ей показалось послѣ перваго свиданія. Точно въ немъ не хватало благородства или сознанія собственнаго достоинства. Конечно, Молли ничего не сказала объ этомъ Цинціи, которая была, повидимому, такъ счастлива, какъ только могла. Мистрисъ Гибсонъ млѣла отъ восторга. Она говорила мало, но каждое ея слово носило на себѣ отпечатокъ несомнѣннаго изящества и возвышенныхъ чувствъ. Мистеръ Гибсонъ недолго оставался въ гостиной и все время не спускалъ своихъ черныхъ проницательныхъ глазъ съ мистера Гендерсона, который и не подозрѣвалъ, какого тщательнаго наблюденія онъ былъ предметомъ. Вообще должно сказать, что мистеръ Гендерсонъ отлично держалъ себя: именно такъ, какъ того слѣдовало ожидать отъ благовоспитаннаго молодого человѣка. Почтительный къ мистеру Гибсону, внимательный къ мистрисъ Гибсонъ, дружественный съ Молли, онъ былъ нѣженъ и покоренъ съ Цинціей.
Въ первый разъ, какъ только мистеру Гибсону удалось послѣ этого вечера застать Молли одну, онъ сказалъ:
-- Ну! Какъ тебѣ нравится нашъ будущій родственникъ?
-- Трудно сказать. Въ частностяхъ онъ очень пріятенъ, но въ общемъ нѣсколько скученъ.
-- Я считаю его совершенствомъ, сказалъ мистеръ Гибсонъ, къ немалому изумленію Молли; но черезъ минуту она убѣдилась. что онъ говорилъ иронически. Докторъ продолжалъ:-- я ничуть не удивляюсь тому, что она его предпочла Роджеру Гамлею. Какіе духи! Какіе перчатки! А волосы, а галстухъ!
-- Папа, вы несправедливы. Въ немъ гораздо болѣе содержанія, чѣмъ вы говорите. По всему видно, что онъ человѣкъ хорошій. Къ тому же, у него очень красивая наружность и онъ сильно привязанъ къ Цинціи.
-- А развѣ Роджеръ менѣе любилъ ее? Во всякомъ случаѣ, я долженъ сознаться, что почувствую большое облегченіе, когда увижу ее замужемъ. Эта дѣвушка постоянно будетъ замѣшана въ томъ или другомъ любовномъ дѣлѣ, и только не поостерегись съ ней, такъ она непремѣнно выскользнетъ у тебя изъ рукъ. Я говорилъ Роджеру...
-- Вы видѣли его послѣ того, какъ онъ былъ здѣсь?
-- Да, я встрѣтилъ его на улицѣ.
-- Какъ вы его нашли?
-- Похожимъ на человѣка, который, нельзя сказать, чтобъ переживалъ пріятнѣйшій моментъ своей жизни. Но онъ не замедлитъ оправиться -- я въ томъ увѣренъ. Онъ говорилъ немного, но разумно и довольно спокойно, хотя было видно, что на душѣ у него нелегко. Впрочемъ, все это уже не новость для него: онъ въ теченіе трехъ мѣсяцевъ, конечно, имѣлъ время обдумать свое положеніе. Сквайръ, какъ кажется, гораздо больше волнуется. Онъ не можетъ пріидти въ себя отъ гнѣва при мысли, что сынъ его получилъ отказъ. Громадностъ преступленія нпервые поразила его, когда онъ увидѣлъ, какъ горячо принялъ это къ сердцу Роджеръ. Право, за исключеніемъ самого себя, я не знаю ни одного благоразумнаго отца. Что ты на это скажешь, Молли, а?
Мистеръ Гендерсонъ оказался весьма нетерпѣливымъ женихомъ. Онъ желалъ немедленно жениться на Цинціи, на слѣдующей же недѣлѣ, черезъ двѣ недѣли -- во всякомъ случаѣ, какъ можно скорѣе, и затѣмъ намѣревался тотчасъ же увезти ее заграницу. О приданомъ и обычныхъ приготовленіяхъ онъ и слушать не хотѣлъ. Мистеръ Гибсонъ, дня два спустя послѣ помоливи, отозвалъ въ сторону Цинцію, и съ обычной своей добротой и предусмотрительностью, вручилъ ей билетъ въ сто фунтовъ.
-- Это валъ на проѣздъ въ Россію и обратно, сказалъ онъ:-- я надѣюсь, что ваши воспитанницы окажутся милыми и послушними дѣтьми.
Къ великому его изумленію и даже смущенію, Цинція вдругъ обвила его шею руками и поцаловала его.
-- Вы -- добрѣйшее существо въ мірѣ, проговорила она, сильно тронутая: -- я не нахожу словъ, чтобъ достаточно благодарить васъ.
-- Если вамъ когда нибудь случится еще разъ измять мои воротнички, то я заставлю васъ заплатить за ихъ стирку. Да еще въ какое время вы это сдѣлали, именно тогда, какъ я изъ силъ выбиваюсь, чтобъ быть аккуратнымъ и наряднымъ, подобно вашему мистеру Гендерсону.
-- Но онъ вамъ нравится, не правда ли? съ мольбой въ голосѣ спросила Цинція: -- онъ, съ своей стороны, васъ такъ полюбилъ.
-- Еще бы. Мы всѣ теперь въ его глазахъ ангелы, а вы архангелъ. Надѣюсь, что онъ окажется не хуже Роджера.
Цинція сдѣлалась очень серьёзна.
-- Это было въ высшей степени глупое дѣло, сказала она:-- мы такъ не похожи одинъ на другого, какъ...
-- Но теперь все кончено, и этого достаточно. Мнѣ некогда терять тутъ съ вами время. А вонъ и вашъ молодой человѣкъ мчится сюда на всѣхъ парусахъ.
Мистеръ и мистрисъ Киркпатрикъ прислали самыя жаркія поздравленія; мистрисъ Гибсонъ съ своей стороны, въ новомъ письмѣ къ родственницѣ, просила ее сохранить втайнѣ то, что она ей такъ некстати написала о Роджерѣ. Она тогда была очень разстроена, извинялась она, и сама не знала хорошенько, что говорила; вслѣдствіе чего, безъ сомнѣнія, одно преувеличила, а другому дала превратный смыслъ. Теперь же все разъяснилось: мистеръ Гендерсонъ сдѣлалъ предложеніе Цинціи, та его благосклонно приняла; оба они очень счастливы и ("простите материнское тщеславіе") составятъ прелестную парочку. Мистеръ и мистрисъ Киркпатрикъ отвѣчали снова очень любезнымъ письмомъ: хвалили мистера Гендерсона, восхищались Цинціей и всѣхъ поздравляли. Кромѣ того, они неотступно просили, чтобъ свадьба была сиграна въ ихъ домѣ на Гайд-Паркской улицѣ, и по этому случаю приглашали къ себѣ мистера и мистрисъ Гибсонъ и Молли. Въ концѣ находилась маленькая приписка: "Вы, безъ сомнѣнія, говорите не о знаменитомъ путешественникѣ Гамлеѣ, открытія котораго надѣлали такъ много шуму въ ученомъ мірѣ. Вы называете его молодымъ Гамлеемъ, странствовавшимъ въ Африкѣ. Отвѣтьте на этотъ вопросъ, прошу васъ. Эленъ очень интересуется узнать истину". Приписка была сдѣлана рукою Эленъ. Въ восторгѣ отъ успѣха, какимъ, наконецъ, увѣнчался ея замыселъ, мистрисъ Гибсонъ прочла часть письма своей падчерицѣ, а въ томъ числѣ и приписку, которая произвела на Молли гораздо большее впечатлѣніе, чѣмъ приглашеніе въ Лондонъ.
Послѣ продолжительнаго семейнаго совѣщанія было рѣшено исполнить желаніе мистера Киркпатрика и всѣмъ отправиться въ Лондонъ. Къ тому побуждали Гибсоновъ многія незначительныя причины, и одна важная. О первыхъ всѣ свободно разсуждали и спорили, о второй же единодушно умалчивали. Дѣло въ томъ, что они желали отпраздновать свадьбу подальше отъ мѣстопребыванія двухъ жениховъ, которымъ Цинція предварительно отказала. Молли умоляла беречь себя, чтобъ она была въ состояніи присутствовать на свадьбѣ. Самъ мистеръ Гибсонъ хотя и считалъ нужнымъ нѣсколько умѣрять восторги своей жены и ея дочери, не безъ удовольствія помышлялъ о поѣздкѣ въ Лондонъ и о возможности повидаться тамъ съ друзьями и побывать на разнаго рода выставкахъ, не говоря уже о томъ, что онъ питалъ истинное расположеніе къ мистеру Киркпатрику, котораго незадолго передъ тѣмъ принималъ въ своемъ домѣ.