LI
Блѣдный и взволнованный графъ Алефельдъ большими шагами расхаживалъ по своему кабинету, мялъ въ рукахъ пакетъ съ письмами, которыя только что прочелъ, и топалъ ногою въ мраморный полъ, устланный коврами съ золотой бахромой.
Въ углу комнаты въ почтительномъ отдаленіи стоялъ Николь Оругиксъ, одѣтый въ позорную багряницу, съ войлочной шляпой въ рукахъ.
-- Ну, Мусдемонъ, удружилъ же ты мнѣ! -- пробормоталъ канцлеръ сквозь зубы, скрежеща ими отъ ярости.
Палачъ робко устремилъ на него свой тупой взглядъ.
-- Вы довольны, ваше сіятельство?..
-- Тебѣ что нужно? -- спросилъ канцлеръ, раздражительно обратившись къ нему.
Палачъ, обнадеженный и польщенный вниманіемъ канцлера, просіялъ и ухмыльнулся.
-- Что мнѣ нужно, ваше сіятельство? Да мѣстечко копенгагенскаго палача, если ваша милость захочетъ вознаградить меня за пріятныя извѣстія, которыя я вамъ доставилъ.
Канцлеръ позвалъ двухъ алебардщиковъ, дежурившихъ у дверей кабинета.
Взять этого негодяя, который смѣетъ нагло издѣваться надо мною.
Стража потащила Николя, остолбѣневшаго отъ изумленія и страха.
-- Ваше сіятельство... -- простоналъ онъ.
-- Ты больше не палачъ Дронтгеймскаго округа! Я лишаю тебя диплома! -- перебилъ канцлеръ, съ силой захлопнувъ за нимъ дверь.
Канцлеръ снова схватилъ письма, съ бѣшенствомъ читалъ и перечитывалъ ихъ, какъ бы упиваясь нанесеннымъ ему позоромъ; въ этихъ письмахъ заключалась старая переписка графини Алефельдъ съ Мусдемономъ.
Сомнѣнія быть не могло: почеркъ былъ Эльфегіи. Графъ убѣдился воочію, что Ульрика не его дочь, что столь любимый имъ Фредерикъ быть можетъ не былъ его сыномъ. Несчастный графъ былъ наказанъ въ той гордости, подъ вліяніемъ которой возымѣлъ преступныя умыслы.
Мало того, что мщеніе не удалось ему, онъ увидѣлъ какъ рухнули его честолюбивыя мечты, что прошлое запятнано позоромъ, а будущее умерло на всегда. Онъ хотѣлъ погубить враговъ своихъ, но добился лишь гибели сообщника, утратилъ власть и даже права мужа и отца.
Онъ захотѣлъ, наконецъ, въ послѣдній разъ увидѣть несчастную, обманувшую его жену. Поспѣшно прошелъ онъ по обширнымъ заламъ, сжимая письма въ рукахъ, какъ будто держалъ порохъ. Внѣ себя отъ ярости распахнулъ онъ дверь комнаты Эльфегіи и вошелъ... Виновная жена только что узнала отъ полковника Ветгайна подробности страшной гибели сына своего Фредерика.
Несчастная мать лишилась разсудка.