VI.
Избѣжать седанскаго погрома легко было бы всякому другому, но невозможно было Луи-Бонапарту. Онъ нетолько не избѣгъ его, но самъ пришелъ за нимъ. Lex fati.
Армія наша, казалось, нарочно была устроена для катастрофы Солдатъ безпокоился, чествовалъ себя не на мѣстѣ, голодалъ. 31-го августа, на седанскихъ улицахъ попадались солдаты, отыскивавшіе свои полки и ходившіе изъ дому въ домъ, прося хлѣба. Мы видѣли, что, императорскимъ приказомъ, слѣдующій день, т. е. 1-е сентября, назначался "для отдыха". Дѣйствительно, армія изнемогала отъ усталости, между тѣмъ какъ она дѣлала только небольшіе переходы. Солдаты совсѣмъ отвыкли ходить. Нѣкоторые корпуса, напримѣръ 1-й, дѣлали только по два льё въ сутки (29 то августа, изъ Стойна въ Рокуръ).
Въ это самое время, германская армія, подъ командой неумолимыхъ начальниковъ, идя изъ-подъ палки, какъ войско Ксеркса, сдѣлала въ пятнадцать часовъ четырнадцать льё, что дало ей возможность появиться внезапно и окружить спящую французскую армію. Быть захваченными врасплохъ -- сдѣлалось для насъ обычнымъ дѣломъ. Генералъ Фальи далъ себя захватить врасплохъ. Днемъ солдаты, разобравъ свои ружья, занимались ихъ чисткой, а ночью спали, не уничтоживъ даже мостовъ, отдававшихъ ихъ въ руки непріятеля. Такъ, напримѣръ, не взорвали мостовъ Муссонскаго и Базейльскаго. 1 то сентября, еще не разсвѣтало, когда авангардъ изъ семи батальйоновъ, подъ начальствомъ генерала Шульца, занялъ Рюлль и обезпечилъ мааской арміи соединеніе съ королевской гвардіей. Почти въ ту же самую минуту, съ нѣмецкой точностью, виртембергцы овладѣли мостомъ Платинери, и, прикрытые лѣсомъ Шеваллье, саксонскіе баталѣйоны, развернутые въ ротныя колонны, заняли всю дорогу отъ Ла-Монсель до Виллеръ-Сернэ.
Зато и пробужденіе французской арміи, какъ мы видѣли, было ужасно. Въ Базейлѣ, къ дыму присоединился туманъ. Наши солдаты посреди этого мрака бились, переходя изъ комнаты въ комнату, изъ дома въ домъ {"Французы были буквально подняты со сна наглой атакой", говорить Гельвигъ.}. Напрасно бригада Ребуля явилась на выручку бригадѣ Мартена де-Пальеръ. Пришлось уступить. Въ то же время, Дюкро долженъ былъ сосредоточиться въ Гаренскомъ Лѣсу. Дуэ, опрокинутый, отступалъ. Лебренъ одинъ держался на плоской возвышенности Стенэ. Наши войска занимали линію въ пять километровъ. Французская армія фронтомъ была обращена къ востоку, лѣвымъ крыломъ къ сѣверу, крайнимъ лѣвымъ къ западу (бригада Гюйомара) но никто не зналъ -- стоялъ ли противъ нея непріятель; его не было видно. Онъ истреблялъ, не показываясь. Мы имѣли дѣло съ замаскированной медузой. Наша кавалерія была превосходна, но безполезна. Поле сраженія, перерѣзанное большимъ лѣсомъ, усѣянное групами деревьевъ, домами, фермами, изгородями, было хорошо для артилеріи и пѣхоты, но не годилось для кавалеріи. Въ ручейкѣ Живоннъ, протекающимъ въ котловинѣ, впродолженіи трехъ дней было больше крови, чѣмъ воды. Прорваться черезъ Кориньянъ казалось одну минуту возможнымъ; но потомъ и эта надежда исчезла. Оставалась одно убѣжище -- Седанъ, Седанъ, загроможденный фургонами, телегами, бараками для раненыхъ; словомъ, грудами горючаго матеріала. Эта агонія героевъ продолжалась десять часовъ. Они отказывались сдаться. Мысль о сдачѣ возмущала ихъ; они предпочитали ей смерть, которая уже началась для нихъ. Но ихъ выдали.
Мы сказали, что три человѣка, три храбрые воина, принимали одинъ за другимъ начальство надъ войсками: Мак-Магонъ, Дюкро, Вимифенъ. Мак-Магонъ успѣлъ только быть раненымъ. Дюкро успѣлъ только сдѣлать ошибку. У Вимифена успѣла только родиться героическая мысль. Но Мак-Магонъ неотвѣтственъ за свою рану; Дюкро неотвѣтственъ за свою ошибку. Вимифенъ неотвѣтственъ за невозможность прорваться. Граната, ранившая Мак-Магона, изъяла его изъ катастрофы. Ошибка Дюкро -- преждевременное приказаніе отступить, данная генералу Лебрену, объясняется ужасомъ и смятеніемъ и скорѣй можетъ быть названа недоразумѣніемъ, чѣмъ ошибкой. Вимифену для того, чтобъ прорваться, нужно было двадцать тысячъ человѣкъ, а ему удалось собрать только двѣ тысячи. Исторія освобождаетъ этихъ трехъ человѣкъ отъ отвѣтственности. Въ этомъ седанскомъ погромѣ былъ только одинъ пагубный генералъ, это -- императоръ. Что завязалось 2 то декабря 1851 года, развязалось 2-го сентября 1870 года. Бойня на Монмартрскомъ Бульварѣ и капитуляція Седана, это -- двѣ посылки одного силлогизма. У логики и справедливости одни и тѣ же вѣсы. Этому человѣку было написано на роду начать съ чернаго знамени -- съ истребленія -- и окончить бѣлымъ -- безчестіемъ.