VII.
Не было другаго выбора кромѣ смерти или позора. Нужно было отдать свою душу или свою шпагу. Луи-Бонапартъ отдалъ свою шпагу. "Я не могъ найдти смерти въ рядахъ своихъ войскъ, писалъ онъ къ императору Вильгельму:-- и мнѣ остается только вручить Вашему Величеству свою шпагу". Императоръ Вильгельмъ принялъ эту шпагу, и 2-го сентября, въ 6 часовъ утра, по этой долинѣ, обагренной кровью и покрытый трупами, проѣхала коляска, запряженная четверней, à la Домонъ, раззолоченная, открытая, и въ ней сидѣлъ человѣкъ съ папироской въ зубахъ. Это былъ императоръ французовъ, ѣхавшій отдавать свою шпагу королю прусскому.
Король заставилъ себя ждать. Было еще очень рано. Онъ выслалъ къ нему г. Бисмарка сказать, что "еще не желаетъ принять его". Луи-Бонапартъ вошелъ въ какую то хижину, стоявшую на краю дороги. Тамъ была комната съ двумя стульями и столомъ. Бисмаркъ и императоръ сѣли къ столу и, облокотясь на него, стали разговаривать. Мрачная бесѣда. Въ тотъ часъ, который королю угодно было назначить, именно около полудня, Луи Бонапартъ снова сѣлъ въ экипажъ и отправился въ замокъ Бельвю, находящійся на половинѣ дороги къ замку Вандрессъ. Здѣсь онъ ожидалъ прибытія короля. Въ часъ, Вильгельмъ пріѣхалъ изъ Вандресса и согласился принять Бонапарта. Онъ принялъ его дурно. У Аутилы рука не легкая. Король, съ грубоватымъ добродушіемъ, высказалъ ему свое соболѣзнованіе, исполненное невольной жестокости. Состраданіе иногда оскорбительно. Побѣдитель упрекалъ побѣжденнаго въ своей побѣдѣ. Рѣзкость для свѣжей раны невыносима. Что за мысль у васъ была начать эту войну? Побѣжденный извинялся, сваливая вину на Францію. Отдаленное "ура" побѣдоносной нѣмецкой арміи прервало этотъ разговоръ. Отрядъ королевской гвардіи получилъ приказаніе сопровождать императора. Этотъ крайній позоръ называется "почетнымъ конвоемъ".
Послѣ шпаги -- армія.
3-го сентября, Луи Бонапартъ сдалъ Германіи восемьдесятъ три тысячи французскихъ солдатъ.
Потомъ (говоритъ прусское донесеніе) были сданы:
"Орелъ и два знамени.
"419 полевыхъ орудій и митральезъ.
"139 крѣпостныхъ орудій.
"1,079 телегъ и фургоновъ разнаго рода.
"60,000 ружей.
"6,000 лошадей, еще годныхъ къ службѣ".
Эти нѣмецкія цифры не вполнѣ достовѣрны. Канцеляріи раздуваютъ или умаляютъ погромъ, смотря по тому, что имъ выгоднѣе въ данную минуту. Между плѣнными было до 13,000 раненыхъ. Число ихъ въ оффиціальныхъ документахъ показывается различно. Въ одномъ прусскомъ донесеніи сказано, что французскихъ солдатъ убитыхъ и раненыхъ въ Седанскомъ сраженіи было 16,400 человѣкъ. Эта цифра невольно заставляетъ содрогнуться. Тоже самое количество солдатъ, 16,400 человѣкъ, по приказанію Сент-Арно, "работали" 4-го декабря на Монмартрскомъ Бульварѣ!
Къ сѣверо-западу отъ Седана, въ полульё отъ него, около Ижъ, рѣка Маасъ образуетъ полуостровъ. Перешеекъ перерѣзанъ каналомъ, такъ, что этотъ полуостровъ есть собственно островъ. На него-то загнали 83,000 французскихъ солдатъ, поручивъ ихъ надзору прусскихъ капраловъ и поставили нѣсколько часовыхъ сторожить эту армію (очень мало, вѣроятно, изъ пренебреженія).
Побѣжденные оставались здѣсь десять дней; раненые почти безъ ухода, здоровые почти безъ пищи. Нѣмецкая армія посмѣивалась вокругъ. Вдобавокъ, еще стояла отвратительная погода. Ни палатокъ, ни бараковъ; не разводили даже огня; не было даже пучка соломы. Десять дней и десять ночей эти 83 тысячи плѣнныхъ мокли подъ дождемъ, лежали въ грязи. Многіе умерли отъ лихорадки, сожалѣя, что ихъ миновала картечь. Наконецъ, пришли вагоны, въ которыхъ перевозятъ скотъ, и увезли ихъ.
Король отправилъ императора въ первое попавшееся мѣсто -- въ Вильгельмсгёе.