Скандал
После спектакля Лубэ уехал. Все артисты были приглашены к ужину. Мы с Шаляпиным уехали в ресторан "Медведь". К нам присоединился основатель великорусского оркестра Андреев.
В зале ресторана к нам подошел какой-то человек высокого роста, поздоровался с Андреевым и обратился к Шаляпину:
-- Я никак не могу достать билет на ваш спектакль. Вы теперь знаменитость, а я вас помню, когда вы еще ею не были. Дайте-ка мне два билета.
-- Я же не ношу с собой билетов,-- ответил Шаляпин. -- Обратитесь в кассу театра.
-- Не надо,-- сказал пришедший. И, обратившись к Андрееву, добавил:
-- Загордился не в меру! Забыл, как в Казани пятерку у меня выклянчил.
Шаляпин побледнел. Я схватил его за руку и сказал:
-- Он же пьян.
Но Шаляпин, вскочив, как тигр, сразу перевернул обидчика в воздухе. Все сидевшие кругом бросились на Шаляпина, повисли на нем... Но он в одно мгновение всех раскидал и вышел в раздевальню.
-- Едем!
Он весь трясся...
И мы уехали на Стрелку.
-- Вот видишь,-- сказал Шаляпин,-- я нигде не могу бывать. Ни в ресторане, нигде. Вечные скандалы.
Протянув руку, он налил себе вина.
-- Смотри,-- сказал я,-- что это, рука у тебя в крови?
-- Да,-- ответил он,-- что-то этот палец не двигается, распух что-то. Должно быть, я ему здорово дал.
И спросил у Андреева:
-- Кто он такой?
-- Да ювелир один, я его знаю. Он парень хороший. Ты ведь это зря, Федя, он спьяну.
-- Что такое -- хороший? Какие же я могу ему дать билеты! Я ж их в кармане не ношу. Вообще у меня никаких билетов нет. Я оговорил в контракте, что буду сам распределять часть билетов в публике, но контракт, понимаешь, Иола потеряла. А из-за этого черт знает что выходит... Не верит ведь никто, что у меня билетов нет. Будто я дать не хочу. Придется кассу сделать у меня в доме.
-- Ерунда,-- говорю я. -- Что же, у твоих ворот будет всю ночь стоять народ в очереди?
-- Ну, так тогда пускай мне дадут полицию, я буду разгонять. Я же говорю, что в этой стране жить нельзя.
Шаляпин опять расстроился.
* * *
В это время метрдотель на серебряном подносе подал Шаляпину и нам бокалы с шампанским. Там же лежала карточка. Метрдотель показал нам дальний стол:
-- Это оттуда вам приказали подать.
Шаляпин взял бокал и стал пристально смотреть на сидевших за дальним столом. Там зааплодировали, и весь зал подхватил. Аплодируя, кричали:
-- Спойте, Шаляпин, спойте.
-- Вот видишь, я прав -- жить нельзя. -- Шаляпин вновь побледнел. -- Уйдем, а то будет скандал...
Дорогой Шаляпин говорил:
-- Я же есть хочу. Поедем к Лейнеру, там сядем в отдельный кабинет.
У Лейнера кабинета не оказалось. Пришлось пойти в "Малый Ярославец". В "Малом Ярославце" -- о, радость -- мы встретили Глазунова с виолончелистом Вержбиловичем.
Они сидели одни за столиком в пустом ресторане и пили коньяк. Глазунов заказал яблоко. Вержбилович сказал:
-- Мы блины с ним ели. Сидим, поминаем Петра Ильича Чайковского.
Он обратился ко мне:
-- Помните, как мы здесь часто обедали?
И к Шаляпину:
-- Жаль, не пришлось ему послушать вас. А то б он написал для вас. Вот Николай Андреевич верхним чутьем взял. Учуял, что Шаляпин будет.
-- Верно,-- подтвердил Глазунов. -- Действительно, почуял, что будет артист.
Шаляпин при встрече с большими артистами всегда менял тон. Бывал чрезвычайно любезен и ласков.
-- Коньяк хорош,-- сказал Глазунов. -- И приятно после блинов. Советую с яблоком.
Шаляпин рассказывал за ужином про трудности своей жизни и о том, что ему недостаточно платят.
Глазунов и Вержбилович слушали молча и рассеянно.