— Так значит, сэр, вы согласны переписать контракт на сумму, в три раза больше прежней?
Фрэнсис ответил кивком головы.
— В таком случае, сэр, прошу разрешения задержать вас на минутку. Я принесу из каюты чернила и перо.
— О Господи! — простонал Фрэнсис. — Поднимите сначала паруса и отойдите от берега. Контракт можно составить и на ходу. Смотрите! Они уже начали нас обстреливать.
Метис, услыхав звук выстрела, бросился осматривать паруса. Оказалось, что пуля пробила дыру в верхней части главного паруса.
— Хорошо, сэр, — согласился он. — Вы джентльмен и порядочный человек, я поверю вам на слово и надеюсь, что вы при первой же возможности подпишете документ… Эй ты, негр! Поворачивай руль. Прямо руля! Поднимайте паруса, черные собаки. А ты, Персиваль, чего смотришь?
Все бросились исполнять команду, в том числе Персиваль, вечно улыбающийся совершенно черный неуклюжий негр из Кингстона, и другой, по имени Хуан, в котором было больше панамской и индейской крови, чем негритянской, — об этом свидетельствовала его светло-желтая кожа и пальцы, тонкие и нежные, как у молодой девушки.
— Тресни этого хама по башке, если он будет продолжать нахальничать, — вполголоса посоветовал Фрэнсису Генри. — Собственно говоря, мне бы очень хотелось сделать это немедленно.
Но Фрэнсис покачал головой.
— Нет, не надо. Трефэзен парень не промах, но не забудь, что он негр, да еще с Ямайки, а ты знаешь, что это за народ. К тому же еще и наполовину индеец. Правда, он хочет с меня содрать, но зато рискует, что у него отберут шхуну. Кроме того, он страдает болезнью, именуемой зудом красноречия. Ведь он лопнет, если в течение дня не выпустит из себя определенное количество длинных, мало понятных ему самому слов.