— Я не боялась, чтобы вы сдѣлали мнѣ вредъ, лордѣ Чильтернъ, сказала Вайолетъ.
— Я знаю это. Но я всегда говорю такъ неловко. Часѣ тому назадъ я не зналъ, что вы въ Лондонѣ, но какъ только мнѣ сказали объ этомъ, я пріѣхалъ тотчасъ. Мой отецъ сказалъ мнѣ.
— Я такъ рада, что вы видитесь съ вашимъ отцомъ.
— Я не говорилъ съ нимъ нѣсколько мѣсяцевъ и вѣроятно опять не буду говорить столько же. Но, Вайолетъ, мы съ нимъ согласны въ одномъ отношеніи.
— Надѣюсь, что вы скоро будете согласны съ нимъ во многомъ.
Это возможно, но я боюсь, что это невѣроятно. Послушайте, Вайолетъ — и онъ глядѣлъ на нее такъ, что ей казалось, будто онъ весь превратился въ глаза, такъ выразителенъ былъ его взглядъ: — я презиралъ бы самъ себя, еслибъ позволилъ себѣ добиваться вашей милости на основаніи прихотей моего отца. Отецъ мой безрасуденъ и былъ ко мнѣ очень несправедливъ. Онъ всегда вѣрилъ обо мнѣ дурному, и вѣрилъ этому часто тогда, когда всѣмъ былъ извѣстно, что онъ неправъ. Я мало дорожу примиреніемъ съ отцомъ, который былъ такъ жестокъ ко мнѣ.
— Онъ нѣжно любитъ меня и другъ мнѣ. Я предпочла бы, чтобъ вы не говорили мнѣ противъ него.
— По-крайней-мѣрѣ вы поймете, что я не прошу ничего на томъ основаніи, что онъ этого желаетъ. Лора, вѣроятно, говорила вамъ, что вы можете поправить дѣло, сдѣлавшись моей женой.
— Конечно, она говорила, лордъ Чильтеряъ.
— Этого аргумента она никогда не должна была употреблять. Этого аргумента вы не должны были слушать. Поправить дѣло! Кто можетъ это знать? Мало можно было бы поправить подобнымъ бракомъ, еслибъ я васъ не любилъ Вайолетъ, вотъ мой аргументъ, мой единственный аргументъ. Я люблю васъ до такой степени, что вѣрю, если вы примите мою руку, я ворочусь къ прежнимъ привычкамъ и сдѣлаюсь такимъ же, какъ другіе, и буду современемъ такимъ почтеннымъ, глупымъ, а можетъ быть такимъ злымъ, какъ лэди Бальдокъ.