— Я не получилъ пи одного пенни изъ этого векселя, продолжалъ Финіасъ. — Разумѣется, я не отрицаю мою отвѣтственность.
— Нѣтъ, мистеръ Финнъ, вы не можете этого отрицать. Вотъ здѣсь стоитъ: Финіасъ Финнъ — а всѣ знаютъ, что вы членъ парламента.
— Я не отрицаю. Но я не имѣлъ причины предполагать, что съ меня будутъ требовать деньги, когда я сдѣлалъ удовольствіе моему другу мистеру Фицджибону, и денегъ самъ не бралъ. Я долженъ видѣться съ нимъ и постараться, чтобы это дѣло было улажено.
У него нѣтъ денегъ, мистеръ Финнъ, вы это знаете такъ же хорошо, какъ и я.
— Я ничего объ этомъ не знаю, мистеръ Клэрксонъ.
О да! мистеръ Финнъ, вы знаете, вы знаете.
— Говорю вамъ, что я ничего не знаю, сказалъ Финіасъ, начиная сердиться.
— Мистеръ Фицджибонъ пріятнѣйшій человѣкъ, неправдали? Я знаю его десять лѣтъ. Кажется, въ эти десять лѣтъ у меня было всегда его имя въ карманѣ. Но, мистеръ Финнъ, я и не взглянулъ бы на этотъ лоскутокъ бумажки, еслибъ на немъ не было вашей подписи. Разумѣется, не взглянулъ бы. Вы только что начинаете, и натурально, вамъ нужна маленькая помощь. Вы всегда найдете меня готовымъ, если только будете акуратны.
— Говорю вамъ опять, сэръ, что я не бралъ ни одного шиллинга изъ этого векселя для себя и что мнѣ не нужна такая помощь.
Тутъ Клэрксонъ кротко улыбнулся.