— Я подписался за моего друга только для того, чтобы сдѣлать ему одолженіе.
— Я люблю ирландцевъ за то, что они такъ дружны между собой, сказалъ Клэрксонъ.
— Только для того, чтобы сдѣлать ему одолженіе, продолжалъ Финіасъ: — я уже сказалъ, что я знаю свою отвѣтственность, но я сказалъ также, что не имѣю средствъ заплатить этотъ вексель.
Я увижусь съ мистеромъ Фицджибономъ и дамъ вамъ знать, что мы намѣрены дѣлать.
Тутъ Финіасъ всталъ съ своего мѣста и взялъ шляпу. Ему пора была идти въ комитетъ, но Клэрксонъ не вставалъ.
— Я боюсь, что долженъ просить васъ оставить меня теперь, мистеръ Кларксонъ, такъ какъ у меня есть дѣло въ парламентѣ.
— Дѣла въ парламентѣ никогда не бываютъ спѣшны, мистеръ Финнъ, сказалъ Кларксонъ. — Это лучшая сторона парламента. Я знаю парламентскихъ больше тридцати лѣтъ. Повѣрите ли вы — въ этомъ бумажникѣ у меня лежало имя перваго министра — лежало, и имя лорда канцлера — лежало, и архіепископа также. Я знаю, каковъ парламентъ, мистеръ Финнъ. Полноте, полноте, не пугайте меня парламентомъ.
Онъ сидѣлъ передъ каминомъ съ раскрытымъ бумажникомъ и Финіасъ не имѣлъ возможности выслать его. Еслибъ Финіасъ могъ заплатить ему деньги по этому векселю, онъ разумѣется ушелъ бы, но такъ какъ денегъ у него не было, то онъ не могъ его выгнать. На лицѣ молодого человѣка была черная туча, а въ сердцѣ гнѣвъ, скорѣе противъ Фицджибона, чѣмъ противъ человѣка, сидѣвшаго передъ нимъ.
— Сэръ, сказалъ онъ: — я непремѣнно долженъ идти. Я обязанъ быть въ парламентѣ въ двѣнадцать часовъ, а теперь уже три-четверти двѣнадцатаго. Я сожалѣю, что ваше свиданіе со мною было такъ неудовлетворительно, но я могу только обѣщать, что увижусь съ мистеромъ Фицджибономъ.
— Когда же мнѣ зайти опять, мистеръ Финнъ?