— Я принялся за пиво, сказалъ онъ: — это самый лучшій напитокъ. Когда человѣкъ охотится шесть дней въ недѣлю, онъ можетъ пить пиво. Я пью три кружки въ день, это немного.
— И вы не пьете ничего другого?
— Ничего, когда я одинъ — только немного вишневой водки, когда я охочусь. Я никогда не любилъ пить — никогда. Я люблю сильныя ощущенія, но могу завтра же оставить пить безъ борьбы, еслибъ захотѣлъ рѣшиться на это. То же самое и съ картами. Я теперь не играю, потому что у меня нѣтъ денегъ; по признаюсь, я люблю играть больше всего на свѣтѣ. Въ игрѣ есть жизнь.
Вамъ бы слѣдовало заняться политикой, Чильтернъ.
Я занялся бы, но отецъ не хочетъ мнѣ помочь. Лучше не будемъ говорить объ этомъ. Какъ живетъ Лора съ своимъ мужемъ?
— Кажется, очень счастливо.
Я этому не вѣрю, сказалъ лордъ Чильтернъ: — ея характеръ слишкомъ похожъ на мой для того, чтобы она могла быть счастлива съ такимъ чурбаномъ, какъ Робертъ Кеннеди. Это такіе люди какъ онъ заставили меня возненавидѣть приличную жизнь. Если это приличіе, я предпочитаю вести себя неприлично. Помяните мои слова, они дойдутъ до непріятностей. Она никогда не будетъ въ состояніи выдержать этого.
— Мнѣ кажется, она поступаетъ во всемъ какъ хочетъ, сказалъ Финіасъ.
— Нѣтъ, нѣтъ! Хотя онъ педантъ, онъ мужчина, и ей не легко будетъ управлять имъ.
— Но она можетъ нѣсколько нагнуть его.