— Здѣсь есть одинъ кружокъ, который сущій ядъ для меня, и есть другой кружокъ, который считаетъ меня ядомъ. Всѣ очень вѣжливы, какъ вы видите, но товарищей у меня нѣтъ. Постепенно я пріобрѣтаю репутацію сущаго дьявола. Кажется, въ будущемъ году я буду ѣздить на охоту весь въ черномъ.
— Не дурно ли вы дѣлаете, что подаете поводъ къ вещамъ такого рода?
— Что же я долженъ дѣлать? Я не могу разсыпаться въ вѣжливыхъ фразахъ. Когда человѣкъ пріобрѣтетъ репутацію людоѣда, чрезвычайно трудно освободиться отъ нея. Я могъ бы имѣть здѣсь человѣкъ двадцать каждый день, еслибъ хотѣлъ — мой титулъ сдѣлалъ бы это за меня — но это были бы люди для меня противные и я непремѣнно высказалъ бы имъ это, еслибъ даже и не хотѣлъ. Сорви-Голова, новая лошадь и еще одна отправились сегодня въ двѣнадцать часовъ. Завтра будетъ трудный день; мы навѣрно не будемъ дома прежде восьми.
На слѣдующій день охота была въ Лейстерширѣ, недалеко отъ Мельтона, и они отправились рано. Сказать по правдѣ, Финіасъ нѣсколько боялся Сорви-Головы и ожидалъ какого-нибудь несчастнаго случая. У него не было ни жены, ни дѣтей, и никто не имѣлъ лучшаго права сломать себѣ шею.
На охотѣ Финіасъ былъ слишкомъ занятъ своею лошадью, чтобы много думать о той, на которой ѣхалъ лордъ Чильтернъ. Сорви-Голова, какъ только услыхалъ лай собакъ, задрожалъ всѣми мускулами.
— Онъ гораздо больше интересуется этою охотою, чѣмъ мы съ вами, сказалъ лордъ Чильтернъ. — Старайтесь держаться на просторѣ и онъ полетитъ какъ стрѣла.
Финіаса это заставило подумать, что всякое страховое общество въ эту минуту дорого бы оцѣнило его жизнь. Скоро Финіасъ потерялъ изъ вида лорда Чильтерна. Собаки бѣжали на право. Сорви-Голова скакалъ во всю прыть, но Финіасу удавалось хорошо съ нимъ справиться. Финіасъ улучилъ минуту оглянуться и увидалъ, что лордъ Чильтернъ скачетъ безъ фуражки. Онъ былъ очень красенъ, глаза сверкали и онъ тянулъ свою лошадь изо всѣхъ силъ. Но лошадь, повидимому, бѣжала сносно, а у самого Финіаса было слишкомъ много дѣла для того, чтобы онъ могъ думать о предложеніи помощи кому-нибудь другому. Онъ видѣлъ, что кто-то, кажется какой-то фермеръ, говоритъ съ лордомъ Чильтерномъ, скача съ нимъ рядомъ, но Чильтернъ только покачалъ головою и тянулъ свою лошадь.
Въ этихъ мѣстахъ были ручейки, Финіасъ ничего о нихъ не зналъ, но Сорви-Голова славно перепрыгнулъ черезъ два и теперь подъѣзжалъ къ третьему, и Финіасъ надѣялся, что онъ такъ же славно перепрыгнетъ и черезъ этотъ. Во всякомъ случаѣ Финіасъ не имѣлъ права рѣшать. Пока лошадь бѣжала прямо, онъ могъ на ней сидѣть, по онъ давно уже отказался отъ мысли имѣть собственную волю. Только въ двадцати шагахъ отъ ручья онъ увидалъ, что онъ шире другихъ. Онъ оглянулся и возлѣ себя увидалъ Чильтерна, все еще на своей лошади, но фермера уже не было. Когда Финіасъ подъѣхалъ къ ручью, онъ показался ему огромной черной ямой; берега были совершенно круты, но думать объ этомъ было уже поздно. Онъ уткнулся колѣнями о сѣдло — и въ одно мгновеніе очутился на другой сторонѣ. Финіасъ, какъ только увидалъ себя въ безопасности оглянулся, и въ эту самую минуту лошадь лорда Чильтерна собиралась перепрыгнуть — нѣсколько повыше, тамъ гдѣ ручей былъ еще шире. На такомъ разстояніи Финіасъ Финнъ могъ видѣть, что лордъ Чильтернъ былъ взбѣшенъ противъ своей лошади. Но желалъ ли онъ перепрыгнуть или пѣтъ, ему не оставалась выбора. Лошадь устремилась къ ручью и въ одно мгновеніе лошадь и всадникъ исчезли изъ вида. Финіасу удалось остановить свою лошадь и подойти къ своему другу.
Линкольнширская лошадь ударилась грудью о другой берегъ, и разумѣется, упала, назадъ въ ручей. Когда Финіасъ сошелъ съ лошади, онъ увидалъ, что лордъ Чильтернъ лежитъ между лошадью и берегомъ, что во всякомъ случаѣ было гораздо лучше, чѣмъ лежать подъ лошадью и въ водѣ.
— Ничего, старый дружище, сказалъ онъ, когда увидалъ Финіаса: — поѣзжайте, зачѣмъ вамъ лишаться охоты.