Но онъ былъ очень блѣденъ и казался совершенно безъ силъ. Лошадь не шевелилась — ей не пришлось уже шевелиться никогда. Она раздробила себѣ плечо о пень на берегу и потомъ ее застрѣлили на этомъ самомъ мѣстѣ.
Когда Финіасъ спустился внизъ, онъ увидалъ, что тамъ, гдѣ лежала лошадь, воды было мало.
— Это хуже всего, что со мною случалась, сказалъ лордъ Чильтернъ.
— Вы очень ушиблись?
— Я не могу пошевелить рукою и едва дышу. Ноги мои совсѣмъ здоровы; еслибъ я могъ освободиться отъ этой проклятой скотины!
— Я говорилъ вамъ, сказалъ фермеръ, подъѣзжая и смотря на нихъ съ берега: — я говорилъ вамъ, но вы не хотѣли слушать.
Тутъ онъ сошелъ съ лошади и помогъ Финіасу вытащить лорда Чильтерна на берегъ.
— Она мертва, сказалъ фермеръ, указывая на лошадь.
— Тѣмъ лучше, отвѣчалъ его сіятельство. — Дайте мнѣ капельку хереса, Финнъ.
Онъ сломалъ ключицу и три ребра. Достали повозку у однаго фермера и отвезли его въ Окгамъ. Тамъ онъ непремѣнно хотѣлъ, чтобы его провезли черезъ Стэмпфордъ въ Уиллннгфордъ; по дорогѣ захватили доктора. Финіасъ оставался съ лордомъ Чильтерномъ еще два дня и очень пристрастился къ нему, сидя возлѣ его постели.