Финіасъ не имѣлъ возможности ускользнуть и вышелъ изъ парламента подъ руку съ Монкомъ, не говоря ни слова. И Монкъ сначала ничего не говорилъ.
— Не дурно было, сказалъ наконецъ Монкъ: — но вы будете говорить лучше.
— Мистеръ Монкъ, сказалъ Финіасъ: — я представилъ изъ себя осла до такой степени, что изъ этого выйдетъ по-крайней-мѣрѣ тотъ хорошій результатъ, что я никогда уже не выставлю себя осломъ точно такимъ образомъ.
— А! Я такъ и думалъ, что вы это чувствуете, и потому рѣшился говорить съ вами. Вы можете быть увѣрены, Финнъ, что я не стану вамъ льстить и думаю, что вамъ должно быть извѣстно, что я скажу вамъ правду. Ваша рѣчь, конечно, не очень замѣчательная, была совершенно такова, какъ всѣ первыя рѣчи, которыя говорятся въ нижней палатѣ. Вы не сдѣлали себѣ ни пользы, ни вреда. Совѣтъ мой вамъ теперь — всегда говорить о предметѣ интересующемъ васъ — по никогда не говорить долѣе трехъ минутъ, до тѣхъ-поръ пока вы увидите, что стоять на ногахъ вамъ такъ же удобно, какъ и сидѣть. Но не предлагайте, чтобы вы представили изъ себя осла — то-есть въ особенной степени. Теперь прощайте.
Глава XXVII. О рѣчи Финіаса разсуждаютъ
Лэди Лора Кеннеди слышала отъ двоихъ о рѣчи своего друга — отъ тѣхъ, которые оба присутствовали при томъ. Мужъ ея былъ въ парламентѣ по своему обычаю и лордъ Берентфордъ, къ несчастью, сидѣлъ въ галереѣ пэровъ.
— И Ты находишь, что рѣчь была неудачна? спросила лэди Лора своего мужа.
— Конечно, она не имѣла успѣха. Въ ней не было ничего особеннаго.
Послѣ этого опа взяла утреннюю газету съ особеннымъ интересомъ. Финіасъ Финнъ былъ ея политическимъ пріемышемъ — или по-крайней-мѣрѣ ея политическимъ крестникомъ. Она надавала за него обѣщаній разнымъ лицамъ, занимающимъ высокое политичеткое положеніе — своему отцу, Монку, герцогу Сен-Бёнгей и даже самому Мильдмэю. Она намѣревалась, чтобы Финіасъ Финнъ съ самаго начала имѣлъ успѣхъ въ политикѣ и послѣ замужетва, кажется, болѣе старалась объ этомъ чѣмъ прежде. Можетъ быть, она чувствовала, что. обидѣвъ его въ одномъ отношеніи, она вознаградитъ его въ другомъ. Она такъ желала его успѣха — одно время даже не скрывая этого чувства — что мужъ ея безсознательно началъ чувствовать неудовольствіе на ея желаніе. Мы знаемъ, какъ быстро женщины понимаютъ чувства тѣхъ, съ кѣмъ онѣ живутъ, и даже теперь при этомъ случаѣ лэди Лора примѣтила, что мужу ея непріятно ея безпокойство за ея друга. Она видѣла это, когда перевертывала газету, отыскивая въ ней его рѣчь. Она была передана въ шести строчкахъ и въ концѣ ея было замѣчаніе, выраженное въ видѣ совѣта, что молодой ораторъ долженъ говорить медленно, если желаетъ имѣть успѣхъ и въ палатѣ и въ странѣ.
— Кажется, его много одобряли криками? сказала лэди Лора.