— Мнѣ будетъ очень жаль.
— И мнѣ также — и тѣмъ болѣе, что лордъ Брентфордъ сказалъ, что онъ не хорошо говорилъ вчера. Я не нахожу, чтобы способность говорить хорошо была непремѣнной принадлежностью джентльмэна. Мистеръ Тёрнбёль говоритъ хорошо, а увѣряютъ, что онъ ужасный человѣкъ; мистеръ Бонтинъ можетъ говорить цѣлый часъ сряду. Я не думаю, чтобы это показывало даровитость въ человѣкѣ. Но я думаю, что мистеръ Финнъ будетъ говорить хорошо, если постарается, и нахожу, что очень стыдно будетъ тѣмъ, кто выгонитъ его.
— Мнѣ кажется, это много будетъ зависѣть отъ лорда Туллы.
— Я ничего не знаю о лордѣ Туллѣ, сказала Вайолетъ: — но совершенно увѣрена, что онъ можетъ быть депутатомъ отъ Луфтона, если мы устроимъ это какъ слѣдуетъ. Разумѣется, лордъ Чильтернъ получитъ это мѣсто, если хочетъ, но я не думаю, чтобы онъ сталъ мѣшать мистеру Финну.
— Я боюсь, что объ этомъ не можетъ быть и рѣчи, серьезно сказала Лора: — папа такъ много думаетъ объ этомъ городкѣ.
Читатель вспомнитъ, что и лордъ Брентфордъ и его дочь были совершенные реформаторы, но имѣть свой собственный городокъ очень удобно для пэра.
— Объ этихъ трудныхъ вещахъ всегда нужно говорить долго, а потомъ онѣ становятся легкими, сказала Вайолетъ. — Мнѣ кажется, еслибы вы предложили мистеру Кеннеди отдать все свое имѣніе въ миссіонерскую церковь и переселиться въ Новую Зеландію, онъ началъ бы серьезно подумывать объ этомъ.
— Во всякомъ случаѣ я пробовать не стану.
— Потому что вы не хотите ѣхать въ Новую Зеландію, но вы могли бы попробовать насчетъ Луфтона для бѣднаго мистера Финна.
— Вайолетъ, сказала лэди Лора послѣ минутнаго молчанія и очень рѣзко: — Вайолетъ, мнѣ кажется, вы влюблены въ мистера Финна.