— Мы всегда за этимъ смотримъ, сказалъ Ло: — смотримъ за этимъ очень старательно. Но я не думаю, чтобы можно было сдѣлать что-нибудь въ этомъ отношеніи, жалуясь на одного человѣка, поведеніе котораго было уже одобрено судьями. Если вамъ необходима извѣстность, мистеръ Бёнсъ, и если вы не смотрите на издержки, или не платитъ ли за нихъ кто-нибудь другой, тогда…
— За нихъ никто не заплатитъ, сказалъ Бёнсъ, начиная сердиться.
— Тогда на вашемъ мѣстѣ я самъ не заплатилъ бы, сказалъ Ло.
Но Бёнса никакъ нельзя было отговорить. Когда онъ вышелъ на сквэръ съ Финіасомъ, онъ выражалъ большой гнѣвъ противъ Ло.
— Онъ не понимаетъ, что значитъ патріотизмъ. Говоритъ мнѣ объ извѣстности! Если человѣкъ выкажетъ хоть искру общественнаго чувства, это все честолюбіе. Мнѣ извѣстность не нужна. Я хочу спокойно ѣсть свой хлѣбъ и хочу, чтобы меня оставили въ покоѣ заниматься своимъ дѣломъ. Я плачу подать въ полицію, чтобы она смотрѣла за мошенниками, а не для того, чтобы запирала въ тюрьму честныхъ людей, которые дѣлаютъ то, па что они имѣютъ законное право.
Послѣ этого Бёнсъ пошелъ къ своему стряпчему, а Финіасъ въ контору «Знамени». Тамъ онъ написалъ передовую статью о дѣлѣ Бёнса, за которую въ надлежащее время получилъ гинею. Можетъ быть, въ этомъ отношеніи «Знамя» сдѣлаетъ для него больше чѣмъ парламентъ. Однако Слайдъ и другой господинъ гораздо старше Слайда, который рекомендовался главнымъ редакторомъ, желали, чтобы Финіасъ перемѣнилъ свое мнѣніе насчетъ балотировки. Финіасъ утверждалъ съ твердостью, что это невозможно, и поэтому долженъ былъ ограничить свои статьи такими предметами, въ которыхъ его мнѣнія согласовались съ мнѣніемъ редактора «Знамени». Это была его вторая статья, и редакторъ, повидимому, думалъ, что несмотря на его отсталый взглядъ па баллотировку, онъ былъ слишкомъ полезенъ, чтобы имъ пренебрегать. Членъ парламента теперь совсѣмъ уже не то, чѣмъ онъ былъ прежде, но все-таки въ буквахъ, предшествующихъ его имени, есть какое-то очарованіе, заставляющее его казаться выше другихъ людей. Вступите въ парламентъ хоть депутатомъ отъ Лофшэна, и «Знамя» будетъ радо вашей помощи. Финіасъ написалъ свою статью я обѣщалъ зайти опять. Квинтусъ Слайдъ продолжалъ увѣрять его, что для него необходимъ органъ, и Финіасъ началъ приспособлять свой слухъ къ звукамъ, которые сначала были для него непріятны. Онъ узналъ, что его новый знакомый мистеръ Слайдъ намѣревался вступить въ парламентъ когда-нибудь.
— Я всегда смотрѣлъ на парламентъ, какъ па мою устрицу, и вотъ моя шпага! говорилъ Слайдъ, махая старымъ гусинымъ перомъ.
Тогда Финіасъ спросилъ его, имѣетъ ли онъ какія-нибудь идеи о составѣ нижней палаты; на это Слайдъ отвѣчалъ, что онъ не имѣетъ никакого опредѣленнаго намѣренія. Многія мѣстечки однако освободятся отъ аристократическаго вліянія новымъ распредѣленіемъ мѣстъ, что произойдетъ, какъ Слайдъ объявлялъ, въ слѣдующую сессію. Онъ назвалъ Луфтонъ, и Финіасъ Финнъ, думая о Сольсби, думая о графѣ, думая о лэди Лорѣ и думая о Вайолетъ, ушелъ съ отвращеніемъ. Не лучше ли будетъ, чтобы этотъ спокойный городокъ, пріютившись около стѣнъ Сольсби, остался такимъ, каковъ онъ теперь, чѣмъ былъ бы зараженъ присутствіемъ Квинтуса Слайда?
Въ послѣдній день преній, за нѣсколько минутъ до четырехъ часовъ, съ Финіасомъ случилось новое ужасное несчастье. Въ передней парламента его взялъ за пуговицу Баррингтонъ Ирль и говорилъ что-то о раздѣленіи голосовъ. Они стояли прямо передъ дверью, окруженные толпою членовъ. Финіасъ отвѣчалъ Ирлю, когда кто-то дотронулся до руки его, и онъ обернувшись увидалъ Клэрксона.
— Насчетъ этого векселя, мистеръ Финнъ, сказалъ этотъ противный человѣкъ, уткнувъ подбородокъ въ бѣлый галстухъ. — У васъ на квартирѣ мнѣ всегда говорятъ, что васъ нѣтъ дома.