Потомъ онъ остановился, какъ бы ожидая, что товарищи одинъ за другимъ станутъ подавать ему совѣты. Но совѣта никто не подавалъ, и вѣроятно Мильдмэй вовсе этого не ожидалъ.
— Разумѣется, мы не можемъ остаться въ такомъ положеніи, сказалъ герцогъ.
Герцогъ имѣлъ привилегію сказать это. Но хотя всѣ въ комнатѣ знали, что такъ должно быть, никто кромѣ герцога не сказалъ бы это прежде, чѣмъ Мильдмэй выскажется прямо.
— Нѣтъ, сказалъ Мильдмэй: — я полагаю, что мы не можемъ оставаться въ такомъ положеніи. И вѣроятно, никто изъ насъ не желаетъ этого, господа?
Тутъ онъ оглянулся на своихъ сослуживцевъ и они выразили согласіе, хотя никто не сказалъ ни слова. Звукъ сэр-Мармадука Моркомба былъ громче другихъ, но и у него это было не болѣе ворчанія.
— Мы должны сообразить два обстоятельства, продолжалъ Мильдмэй — и хотя онъ говорилъ очень тихо, всѣ присутствующіе слышали каждое слово: — то-есть два главныхъ обстоятельства: трудъ для страны и спокойствіе для королевы. Я намѣренъ видѣться съ ея величествомъ сегодня въ пять часовъ — тоесть черезъ два часа — и надѣюсь, что буду имѣть возможность сказать въ Палатѣ въ семь часовъ, что произойдетъ между ея величествомъ о мною. Другъ мой его свѣтлость сдѣлаетъ тоже въ палатѣ лордовъ. Если вы согласны со мною, господа, я объясню королевѣ, что благосостояніе страны требуетъ, чтобы мы не оставались па нашихъ мѣстахъ, и передамъ ваши отставки и мою въ руки ея величества.
— Посовѣтуйте ея величеству послать за лордомъ Террье, сказалъ Грешэмъ.
— Конечно, больше мнѣ нечего дѣлать.
— И ей, сказалъ Грешэмъ.
На это замѣчаніе никто не отвѣчалъ, по изъ находившихся въ комнатѣ три или четыре самыхъ опытныхъ служителей короны почувствовали, что Грешэмъ поступилъ неосторожно. Герцогъ, всегда боявшійся Грешэма, говорилъ послѣ Паллизеру, что ему не слѣдовало дѣлать этого замѣчанія; сэръ Генри Кольдфутъ тревожно размышлялъ объ этомъ, а сэр-Мармадукъ Моркомбъ спросилъ Мильдмэя, что онъ объ этомъ думаетъ.