Когда Кеннеди былъ въ состояніи заговорить, онъ объявилъ, что минуты двѣ онъ думалъ, что ему свернули шею, и онъ убѣдится только когда будетъ въ своемъ домѣ, что ничего серьёзнаго не случилось съ нимъ, кромѣ нѣсколько сдавленнаго горла. Полисмэнъ хотѣлъ сначала, чтобы Финіасъ шелъ съ нимъ въ полицію, но наконецъ согласился взять адресы обоихъ джентльмэновъ. Когда онъ узналъ, что Кеннеди членъ парламента, его уваженіе къ гарротеру сдѣлалось сильнѣе и онъ началъ чувствовать, что въ ночь эту дѣйствительно произошелъ очень важный случай. Онъ выразилъ неограниченный восторгъ къ успѣху мистера Финна въ его профессіи и заставилъ его и Кеннеди нѣсколько разъ обѣщать, что они явятся завтра утромъ. Можно достать кэбъ? Разумѣется, кэбъ можно достать. Достали кэбъ и черезъ четверть часа послѣ нападенія оба члена парламента ѣхали на Гросвенорскую площадь.
Въ кэбѣ почти не говорили ни слова, потому что Кеннеди страдалъ. Однако когда доѣхали до двери дома на Гросвенорской площади и Финіасъ хотѣлъ уѣхать, передавъ друга на руки слугамъ, министръ этого не позволилъ.
— Разумѣется, вы должны видѣть мою жену, сказалъ онъ.
Они пошли въ гостиную, и на лѣстницѣ, при огнѣ, Финіасъ могъ увидѣть, что лицо его друга ушиблено и запачкано грязью и что на немъ не было галстуха.
— Меня гарротировали, сказалъ министръ своей женѣ.
— Что?
— Просто то, что это случилось бы, еслибъ его не было тамъ. Какъ онъ попалъ туда, извѣстно одному Богу.
Испугъ жены, а потомъ ея признательность едвали нужно описывать такъ же какъ и удивленіе мужа, нисколько не уменьшившееся отъ размышленія, почему такъ кстати явился человѣкъ, котораго за три минуты передъ нападеніемъ онъ оставилъ отправляющагося по совершенно противоположному направленію.
Я видѣлъ этихъ людей и нашелъ лучшимъ обойти уголъ Гросвенорскаго сквэра, сказалъ Финіасъ.
Да благословитъ васъ Богъ! сказала лэди Лора.