— Это ужъ дѣло папа, сказала лэди Лора торжественномъ голосомъ. — Я думаю, что всякій долженъ принять предложеніе, сдѣланное ему, но никто не долженъ просить объ этомъ. Отецъ мой чувствуетъ, что онъ долженъ употребить какъ можно лучше свое вліяніе на этотъ городокъ, и потому обращается къ вамъ.
— Совсѣмъ не оттого, нѣсколько грубо сказалъ Финіасъ.
— Разумѣется, частныя чувства имѣютъ свой вѣсъ, замѣтила лэди Лора. — Невѣроятно, чтобы папа обратился къ человѣку совершенно постороннему. И можетъ быть, мистеръ Финнъ, я могу признаться, что мистеръ Кеннеди и я будемъ жалѣть, если вы не будете въ парламентѣ, и это чувство съ нашей стороны имѣло вліяніе на моего отца.
— Разумѣется, вы согласитесь, прошепталъ Кеннеди, все смотря прямо изъ окна, какъ будто малѣйшая попытка повернуть шею будетъ подвержена опасности для него самого и для герцогства.
— Папа поручилъ мнѣ просить васъ зайти къ нему, продолжала лэди Лора. — Я полагаю, что не для чего будетъ много говорить, такъ какъ каждый изъ васъ такъ хорошо знаетъ образъ мыслей другого. Но вамъ лучше видѣться съ нимъ сегодня или завтра.
Разумѣется, Финіаса уговорили прежде чѣмъ онъ вышелъ изъ комнаты Кеннеди. Когда онъ сталъ думать объ этомъ, ему казалось, что нѣтъ никакой основательной причины, которая мѣшала бы ему быть депутатомъ отъ Луфтона. Конечно, онъ серьёзно желалъ уничтожить всѣ подобныя парламентскія вліянія, но пока дѣла оставались въ такомъ положеніи, то лучше способствовать либеральной или консервативной силѣ парламента, — почему же не быть и ему либеральнымъ кандидатомъ? Логика этого аргумента казалась ему вполнѣ основательна. Но онъ чувствовалъ нѣчто въ родѣ упрека совѣсти, когда говорилъ себѣ, что собственно это важное предложеніе было сдѣлано ему не за превосходство его политическихъ мнѣній, но за то, что онъ спасъ зятя лорда Брентфорда отъ насилія гарротеровъ. Но онъ подавилъ эти упреки совѣсти, называя ихъ преувеличенными и непрактичными. Вы должны принимать свѣтъ какъ находите его, стараясь быть честнѣе окружающихъ васъ. Финіасъ, читая себѣ эту проповѣдь, увѣрялъ себя, что тѣ, которые пытались сдѣлать больше, летали слишкомъ высоко въ облакахъ для того, чтобы быть полезными мужчинамъ и женщинамъ на землѣ.
Такъ какъ онъ не видалъ лорда Брентфорда въ этотъ день, онъ отложилъ писать къ отцу на двадцать-четыре часа. На слѣдующее утро онъ засталъ графа дома, прежде разсудивъ подробно обо всемъ этомъ съ лордомъ Чильтерномъ.
— Не совѣститесь для меня, сказалъ лордъ Чильтернъ: — вы можете быть депутатомъ вмѣсто меня.
— Но если я не буду, будете ли вы? Есть столько причинъ, по которымъ вамъ слѣдуетъ занять мѣсто въ парламентѣ.
— Я не приму предложенія моего отца быть депутатомъ отъ Луфтона, Финіасъ, если оно не будетъ сдѣлано мнѣ такимъ образомъ, какимъ оно никогда не будетъ сдѣлано. Вы знаете меня на столько, что должны быть увѣрены, что я не передумаю. И онъ не передумаетъ. Слѣдовательно, вы можете принять мѣсто депутата отъ Луфтона съ чистой совѣстью относительно меня.