— Миссъ Эффингамъ, сказалъ Кеннеди: — кажется, никогда не знаетъ своихъ собственныхъ мыслей.
— Мнѣ кажется, она похожа на другихъ прелестныхъ дѣвушекъ, которыхъ балуютъ со всѣхъ сторонъ, сказалъ Финіасъ.
— Я не много цѣню ея красоту, сказалъ Кеннеди: — а баловство, я не понимаю, какъ можетъ относиться къ взрослымъ людямъ. Дѣтей можно баловать и собакъ — хотя и это уже дурно, но то, что вы называете баловствомъ взрослыхъ, я считаю легкомысленнымъ и почти неприличнымъ.
Финіасъ не могъ не подумать о мнѣніи лорда Чильтерна, что было бы умнѣе оставить Кеннеди въ рукахъ гарротеровъ.
Пренія о второмъ чтеніи билля должны были начаться перваго марта, и за два дня до этого лэди Лора пріѣхала на Гросвенорскую площадь. Финіасъ получилъ отъ нея записку въ трехъ словахъ, что она дома и приметъ его, если онъ придетъ въ воскресенье послѣ полудня. Воскресенье, о которомъ она писала, было послѣдній день февраля. Финіасъ теперь увѣрился болѣе прежняго въ разладѣ. Еслибъ между лэди Лорой и ея мужемъ разлада не было, она не возмутилась бы противъ его нежеланія принимать гостей по воскресеньямъ. Ему не было до этого никакого дѣла и, разумѣется, онъ явился на приглашеніе. Онъ нашелъ мистриссъ Бонтинъ у лэди Лоры.
— Я какъ-разъ пріѣхала къ преніямъ, сказала лэди Лора послѣ первыхъ привѣтствій.
— Неужели вы хотите высидѣть до конца? спросила мистриссъ Бонтинъ.
— До послѣдняго слова. Теперь больше нечего дѣлать.
— Но намъ отводятъ такія непріятныя мѣста! сказала мистриссъ Бонтинъ.
— Есть мѣста хуже дамской галлереи, возразила лэди Лора. И, можетъ быть, хорошо пріучаться къ неудобствамъ всякаго рода. Вы будете говорить, мистеръ Финнъ?