— Намѣренъ.
— Разумѣется, вы говорить должны. Важныя рѣчи скажутъ Грешэмъ, Добеи и и Монкъ.
— Мистеръ Паллизеръ намѣренъ сказать сильную рѣчь, сказала мистриссъ Бонтинъ.
— Человѣкъ не можетъ быть силенъ или нѣтъ, какъ ему вздумается, сказала лэди Лора. — Мистера Паллизера я считаю самымъ полезнымъ человѣкомъ, но онъ не можетъ сдѣлаться ораторомъ. Онъ одного разряда съ мистеромъ Кеннеди, только разумѣется выше въ этомъ разрядѣ.
— Мы всѣ ожидаемъ важной рѣчи отъ мистера Кеннеди сказала мистриссъ Бонтинъ.
— Я не имѣю ни малѣйшаго понятія, раскроетъ ли онъ ротъ, сказала лэди Лора.
Немедленно послѣ этого мистриссъ Бонтинъ простилась.
— Я ненавижу эту женщину какъ ядъ, сказала лэди Дора: — она всегда разыгрываетъ роль, и такую ничтожную! И она мало способствуетъ къ удовольствіямъ общества. Она не умна, необразована — даже не достаточно смѣшна, чтобы можно было забавляться ею. Отъ нея ничего не добьешься, а между тѣмъ она поставила себя въ свѣтѣ хорошо.
— Я думалъ, что это вашъ другъ.
— Какъ вы могли думать это? Вы не могли этого думать. Какъ вы можете обвинять меня такимъ образомъ, зная меня? Но оставимъ въ покоѣ мистриссъ Бонтинъ. Въ который день будете вы говорить?