— Я долженъ говорить съ вами, когда мы уйдемъ, шепнулъ Финіасъ на ухо Фицджибону. — Я оставилъ вамъ записки по всему городу.
— Ну, дуэль у васъ, я надѣюсь, сказалъ Фицджибонъ.
Какъ пріятно было это собраніе, или было бы пріятно, еслибъ Финіаса не преслѣдовалъ кошмаръ! Всѣ говорили такъ, какъ-будто совершенное согласіе и совершенное довѣріе царствовали между ними. Тутъ были все важныя лица — министры и прелестныя женщины — жены и дочери знатнѣйшихъ англійскихъ вельможъ. Финіасъ Финнъ, отбросивъ всякую мысль о Киллало, чувствовалъ себя однимъ изъ нихъ. Какъ могъ Ло говорить, что онъ поступилъ нехорошо?
На диванѣ возлѣ него, такъ что онъ могъ бы коснуться ноги ея своею, сидѣла Вайолетъ Эффингамъ, и когда онъ перевѣсился черезъ свой стулъ, разсуждая о биллѣ Мильдмэя съ этимъ закоренѣлымъ политикомъ лэди Гленкорою, Вайолетъ посмотрѣла на него и улыбнулась. О Боже! еслибъ лордъ Чильтернъ и онъ могли бросить жребій, кому изъ нихъ ѣхать въ Патагонію и остаться тамъ десять лѣтъ, и кому имѣть женою Вайолетъ Эффингамъ въ Лондонѣ!
— Пойдемте Финіасъ, если вы намѣрены уйти, сказалъ Лоренсъ Фицджибонъ.
Финіасъ разумѣется долженъ былъ уйти, хотя лэди Гленкора все еще говорила о радикализмѣ, а Вайолетъ Эффингамъ все невыразимо улыбалась.
Глава XXXVIII. Дуэль
— Я зналъ, что это дуэль! — Ей-Богу зналъ! сказалъ Лоренсъ, стоя на углу Оркадской и Оксфордской улицъ, когда Финіасъ разсказывалъ ему свою исторію: — я былъ увѣренъ въ этомъ по тону вашего голоса, мой милый; мы не должны этого допустить, вотъ и все — если можно.
Тутъ Финіасъ сталъ продолжать и кончилъ свою исторію.
— Я не вижу никакого выхода изъ этого, право не вижу, сказалъ Лоренсъ.