Въ это время Финіасъ началъ уже думать, что эта дуэль самый лучшій способъ выпутаться изъ затрудненій. Это былъ способъ дурной, но все-таки способъ, а онъ не видалъ никакого другого.
— Что касается до того, что вы дурно обошлись съ нимъ, это вздоръ, сказалъ Лоренсъ: — чтб же придется дѣлать дѣвушкамъ, если одному человѣку нельзя присвататься, какъ только отказано другому? Я вотъ что скажу вамъ теперь. Если вы увѣрены въ вашей рукѣ, то самое лучшее мѣсто правое плечо.
Финіасъ, хотя не былъ увѣренъ въ рукѣ своей, но хотѣлъ прицѣлиться въ своего противника какъ слѣдуетъ. Но онъ счелъ за нужное не говорить объ этомъ ничего Лоренсу Фицджибону.
Собраніе въ гостиной на Портсмэпскомъ сквэрѣ, о которомъ упоминалось въ прошлой главѣ, происходило въ среду. Въ четвергъ, пятницу, понедѣльникъ и во вторникъ продолжались пренія о биллѣ Мильдмэя и въ три часа во вторникъ начали собирать голоса. Большинство оказалось въ пользу министра, не на столько однако, чтобы дать право на торжество ихъ партіи, но все-таки достаточное, чтобы передать билль въ комитетъ. Добени и Тёрнбёлль опять соединили свои силы для оппозиціи министерской мѣрѣ. Въ четвергъ Финіасъ показался въ Палатѣ, но во весь остатокъ этого интереснаго періода его не было въ парламентѣ, не было въ клубѣ и никто не зналъ куда онъ дѣвался. Мнѣ кажется, лэди Лора Кеннеди первая хватилась его. Она теперь бывала на Портсмэнскомъ сквэрѣ каждое воскресенье — въ то самое время какъ ея мужъ отправлялся во второй разъ въ церковь — и принимала тѣхъ, кого называла гостями своего отца. Но такъ тамъ какъ отецъ ея никогда не бывалъ дома по воскресеньямъ, такъ какъ эти собранія созывала она сама, читатель вѣроятно подумаетъ, что она оставалась равнодушна къ просьбамъ мужа относительно воскресенья. Читатель можетъ однако быть совершенно увѣренъ, что Кеннеди хорошо зналъ, что дѣлалось на Портсмэнскомъ сквэрѣ. Каковы бы ни были недостатки лэди Лоры, она не тайно неповиновалась мужу. Вѣроятно, было говорено объ этомъ, но мы не станемъ въ настоящую минуту подробно вникать въ это обстоятельство.
Въ воскресенье среди преній о реформѣ лэди Лора спросила о мистерѣ Финнѣ, но никто не могъ отвѣчать на ея вопросъ. Тутъ вспомнили, что и Лоренса Фицджибона также нѣтъ. Баррингтонъ Ирль ничего не зналъ о Финіасѣ — не слыхалъ ничего, но онъ могъ сказать, что Фицджибонъ былъ у Рэтлера рано утромъ въ четвергъ и выразилъ свое намѣреніе отлучиться на два дня. Рэтлеръ разсердился, велѣлъ ему оставаться на своемъ мѣстѣ, указывая на важность настоящей минуты. Тутъ Баррингтонъ Ирль привелъ отвѣтъ Лоренса Фицджибона.
— Милый мой! сказалъ Фицджибонъ Рэтлеру: — путь долга ведетъ только къ могилѣ. Это все-равно. Какъ бы я ни исполнялъ свой долгъ, я все-таки буду лежать въ могиле, это так же вѣрно, какъ и то, что солнце свѣтитъ на небесахъ.
Черезъ десять минутъ послѣ этого разсказа Фицджибонъ вошель въ комнату, и лэди Лора тотчасъ спросила его о Финіасѣ.
— Ей-Богу, лэди Лора, я самъ уѣзжалъ изъ Лондона на два дня и ничего не знаю.
— Стало быть, мистеръ Финнъ былъ не съ вами?
— Со мною? нѣтъ — не со мною. У меня было одно дѣльце, вызвавшее меня въ Парижъ. Такъ Финни тоже убѣжалъ? Бѣдный Рэтлеръ, я не стану удивляться, если онъ попадетъ въ сумасшедшій домъ до окончанія сессій.