— И была дуэль?
— Да — была дуэль. Мы ѣздили въ Бельгію и это скоро рѣшилось. Онъ ранилъ меня въ руку.
— А что еслибъ вы убили его, мистеръ Финнъ?
— Это, лэди Лора, было бы несчастье такое ужасное, что я былъ обязанъ этого не допустить.
Тутъ онъ опять замолчалъ, сожалѣя, что онъ это сказалъ.
— Вы вырвали у меня, лэди Лора, отвѣтъ, который мнѣ не слѣдовало говорить. Я могу быть увѣренъ — могу ли я? — что мои слова не узнаетъ никто, кромѣ васъ?
— Да — вы можете быть увѣрены въ этомъ.
Это она сказала жалобно, такимъ тономъ и съ такимъ выраженіемъ въ лицѣ, которые вовсе не походили на прежніе. Никто изъ нихъ не зналъ, что происходило между ними, но она постепенно опять подчинялась вліянію этого человѣка. Хотя она выговаривала ему за все что онъ говорилъ, за все что онъ дѣлалъ, за все что онъ намѣревался дѣлать, она все-таки не могла заставить себя презирать его или перестать его любить. Теперь она знала все, кромѣ тѣхъ словъ, которыми размѣнялись Вайолетъ и Финіасъ въ лѣсу Сольсби. Но она подозрѣвала даже это, будучи увѣрена, что Финіасъ умолчитъ о своемъ успѣхѣ, если успѣхъ былъ.
— Итакъ вы съ Освальдомъ поссорилась и была дуэль. Вотъ для чего вы уѣзжали?
— Вотъ для чего я уѣзжалъ.