— Что касается меня, серьезно сказалъ Паллизеръ: — мнѣ кажется, я всегда стараюсь примѣнить къ практикѣ всѣ тѣ политическія доктрины, за которыя я стою въ теоріи.
Во время этого разговора лэди Гэртльтонъ сидѣла, какъ-будто пи одно слово не доходило до ея ушей. Она по понимала мадамъ Максъ-Гёслеръ и не любила ее. Паллизеръ, сказавъ свою маленькую рѣчь, обернулся къ дочери герцога и спросилъ ее что-то о Лонгройстонскихъ оранжереяхъ.
— Я вызвала слово мудрости, сказала мадамъ Максъ-Гёслеръ почти шопотомъ.
— Да, сказалъ Финіасъ: — и заставили думать министра, что я самый неосновательный политикъ. Вы можетъ быть уничтожили всѣ мои надежды въ жизни, мадамъ Максъ-Гёслеръ.
— Позвольте мнѣ надѣяться, что я не сдѣлала этого. На сколько я могу понять образъ дѣйствія вашего правительства, домогающіеся мѣстъ успѣваютъ главное потому, что сдѣлаются необыкновенно непріятны лицамъ имѣющимъ власть. Если человѣкъ можетъ попадать мѣтко, его непремѣнно посадятъ на скамью казначейства — ни для того, чтобы онъ могъ мѣтко попадать въ другихъ, но для того, чтобы онъ пересталъ попадать въ тѣхъ, которые находятся тамъ. Я не думаю, чтобы люди выбирались для того, что они полезны.
— Вы строги ко всѣмъ намъ.
— Право, на сколько я могу видѣть, одинъ человѣкъ такъ же полезенъ, какъ и другой. Но шутки въ сторону — мнѣ говорятъ, что вы непремѣнно сдѣлаетесь министромъ.
Финіасъ чувствовалъ, что онъ краснѣетъ. Можетъ ли быть, чтобы за-глаза о немъ говорили какъ о человѣкѣ, который можетъ возвыситься въ своемъ политическомъ положеніи?
— Тѣ, которые вамъ сказали, очень добры, неловко отвѣчалъ онъ; — но я не знаю кто это. Я никогда но поднимусь такимъ образомъ, какъ вы говорите, то-есть браня тѣхъ, кого я поддерживаю.
Послѣ этого мадамъ Максъ-Гёслеръ обернулась къ Грею, который сидѣлъ съ другой стороны возлѣ нея, и Финiасъ на минуту былъ оставленъ въ молчаніи. Онъ пробовалъ сказать нѣсколько словъ лэди Гэртльтонъ, но лэди Гэртльтопъ только граціозно наклонила голову, соглашаясь съ его мнѣніемъ. Потомъ онъ занялся своимъ обѣдомъ.