— Что онъ сказалъ?
— Ничего особеннаго — только одно слово. Я пріѣхала сюда не для того, чтобы говорить о мадамъ Максъ или о мистерѣ Кеннеди.
— О чемъ же вы пріѣхали говорить? спросила Вайолетъ, засмѣявшись и съ разгорѣвшимися щеками, хотя нельзя было сказать, что она покраснѣла.
— Разумѣется, объ обожателѣ, сказала лэди Лора.
— Желала бы я, чтобъ вы оставили меня въ покоѣ съ моими обожателями. Вы хуже чѣмъ тетушка. Она по-крайней-мѣрѣ разнообразитъ свои предложенія. Ей уже надоѣлъ бѣдный лордъ Фаунъ, потому что онъ вигъ.
— Кто же теперь ея фаворитъ?
— Старикъ Эпльдомъ — который мнѣ чрезвычайно нравится; право мнѣ кажется, я огласилась бы сдѣлаться мистриссъ Эпльдомъ, чтобы избавиться отъ непріятностей, еслибъ онъ не красилъ усовъ и не подбивалъ ватой своего платья.
— Онъ броситъ эти вещи, если вы его попросите.
— У меня не достанетъ духа. Кромѣ того, теперь не время ему дѣлать предложеніе; его любовь всегда начинается осенью.
— Это деревенская болѣзнь, против которой онъ заваленъ, когда бываетъ въ своихъ клубахъ.