Глава XLVI. Ловушка
Финіасъ конечно не имѣлъ желанія свататься черезъ посланницу — изъ вторыхъ рукъ. Онъ не давалъ никакихъ порученій лэди Лорѣ и, какъ читателю извѣстно, ничего не зналъ, что дѣлалось и говорилось за него. Онъ просилъ у лэди Лоры только доставить ему случай говорить самому, и просилъ объ этомъ почти съ убѣжденіемъ, что эта просьба сдѣлаетъ пріятельницу его врагомъ. Онъ не зналъ, что происходило въ сердцѣ лэди Лоры, и не имѣлъ понятія о томъ, какъ она желала помочь ему. Она никогда не говорила ему, что охотно пожертвуетъ для него своимъ братомъ, и разумѣется не сказала, что она готова также пожертвовать для него собою. Когда она написала къ нему въ одно утро въ іюнѣ, что Вайолетъ будетъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ одна въ этотъ день — назначивъ часъ и объясняя, что миссъ Эффингамъ пріѣдетъ туда видѣться съ нею и съ ея отцомъ, но что въ этотъ часъ она будетъ непремѣнно одна — даже тогда зналъ ли онъ, какъ много приготовлялась она сдѣлать для него? Короткая записочка была подписана «Л», а потомъ былъ длинный постскриптумъ:
«Спросите меня. Я пріѣду позже, но я сказала, чтобы васъ попросили подождать. Я не могу дать вамъ надежды на успѣхъ, не если вы хотите допытаться — вы можете это сдѣлать. Если вы не придете, я буду знать, что вы передумали. Я не стану думать о пасъ хуже и ваша тайна будетъ мною сохранена. Я дѣлаю то, о чемъ вы меня просили, только потому что вы меня просили. Сожгите эту записку тотчасъ — потому что я прошу объ этомъ.»
Финіасъ уничтожилъ записку, разорвавъ ее на мелкіе куски, какъ только прочелъ въ другой разъ. Разумѣется, онъ пойдетъ на Портсмэнскій сквэръ въ назначенный часъ; разумѣется, онъ воспользуется этимъ случаемъ. Онъ не имѣлъ большой надежды; — но даже хотя не имѣлъ надежды, онъ все-таки воспользуется этимъ случаемъ.
Когда лордъ Брентфордъ говорилъ съ Финіасомъ объ его повышеніи, онъ просилъ также новаго лорда казначейства сообщить кое-что его сыну. Финіасъ нашелъ себя вынужденнымъ обѣщать сдѣлать это, и сдѣлалъ. Письмо было довольно трудно написать — но онъ написалъ. Давъ обѣщаніе, онъ считалъ себя обязаннымъ сдержать его.
«Любезный лордъ Чильтернъ, началъ онъ: «не думаю, чтобы наша послѣдняя встрѣча не позволяла мнѣ обратиться къ вамъ письменно. Я теперь пишу къ вамъ по порученію вашего отца, который ничего не слыхалъ о нашемъ маленькомъ дѣлѣ.»
Тутъ онъ объяснилъ подробно желанія лорда Брентфорда, какъ самъ онъ понималъ.
«Пожалуйста пріѣзжайте домой, кончалъ онъ письмо: «относительно В. Э. я считаю себя обязаннымъ сказать вамъ, что я намѣренъ еще попытать счастье, но не имѣю никакого основанія надѣяться, чтобы счастье поблагопріятствовало мнѣ. Послѣ дня на пескахъ я встрѣчалъ ее только въ обществѣ. Я знаю, вы съ удовольствіемъ услышите, что моя рана не была опасна, и думаю, что вы также съ удовольствіемъ услышите, что я сталъ ногою на лѣстницу повышенія. — Всегда вашъ
«ФИНІАСЪ ФИННЪ.»
Теперь онъ долженъ былъ попытать счастья — хотя онъ писалъ лорду Чильтерну, что онъ не имѣетъ никакой причины надѣяться, чтобы это счастье поблагопріятствовало ему. Онъ пpямo пошелъ изъ своей канцеляріи на Портсмэнскій сквэръ, рѣшивъ, что онъ переодѣваться не станетъ, а только вымоетъ руки и причешетъ волосы, какъ будто идетъ въ парламентъ, и постучался въ дверь графа именно въ часъ, назначенный лэди Лорой.