— Миссъ Эффингамъ, сказалъ онъ: — я такъ радъ, что нашелъ васъ одну.
— Да, отвѣчала она, смѣясь. — Я одна — бѣдная, беззащитная дѣвица. Но я не боюсь ничего. Я имѣю сильныя причины думать, что лордъ Брентфордъ гдѣ-нибудь неподалеку. Помфретъ, буфетчикъ, знавшій меня съ младенчества, тоже можетъ считаться хозяиномъ.
— Съ такими союзниками вамъ нечего бояться, отвѣчалъ Финіасъ, стараясь подражать ея шутливому тону.
— Даже и безъ нихъ, мистеръ Финнъ, мы, беззащитныя женщины, въ нынѣшнее время такъ самонадѣянны, что наши покровители отступаютъ отъ насъ, видя, что мы больше въ нихъ не нуждаемся. А съ вами — чего же я могу бояться?
— Ничего — такъ я надѣюсь.
— Было время, и не очень давно, когда считали очень опаснымъ оставлять наединѣ молодыхъ мужчинъ и дѣвицъ. Но приличіе теперь не такъ раболѣпно, и добродѣтель, нравственность, скромность и все тому подобное одержали верхъ. Вы тоже такъ думаете?
— Я увѣренъ въ этомъ.
— А все-таки я не люблю, когда мнѣ разставляютъ ловушку, мистеръ Финнъ.
— Ловушку?
— Да, лопушку. Здѣсь нѣтъ западни? Если вы это скажете, я признаюсь въ своей глупости и буду просить у васъ прощенія.